Глава 31. Умница, моя девочка
Вадим выходит из душа с мокрыми волосами, в одном полотенце. Садится в кресло и протягивает руку.
— Иди ко мне.
Иду, сердце замирает при каждом шаге. Я снова застегнула платье, чтобы не выглядеть странно. А Вадим смотрим на меня таким горячим взглядом, будто я уже обнаженная.
Он наклоняется и, глядя в глаза, обхватывает мои лодыжки ладонями, медленно скользит по чулкам выше. Я зарываюсь пальцами в его ледяные пряди, он прикрывает глаза от удовольствия.
— Я думал, что мне не нравится, когда касаются моих волос… Я ошибался. — Вадим открывает глаза. У него такой мягкий, затуманенный взгляд!.. — А еще, оказывается, я до одури люблю чулки, — едва не мурлычет он и ласково трется головой о мой живот. — Ты дрожишь.
— Немного… — Я снова медленно пропускаю пряди его волос между пальцами.
— Так и должно быть, когда чувствуешь все это. Я намного старше тебя и куда опытнее, но я сел в это кресло… ммм, еще раз так сделай… потому что пол уходил из-под ног. И алкоголь здесь ни при чем.
Его волосы еще холодные, а плечи горячие — от них пышет жаром. Я поднимаюсь ладонями выше и прикрываю его прохладные ушки, грею их. Мелькает воспоминание, как на эти ушки засматривались девчонки в универе, когда Вадим притворялся нашим преподавателем.
Он поднимается с кресла, оттесняет меня к столу, пока я не сажусь на него. Склоняется к моим губам — и я понимаю, что чувствует женщина, когда мужчина вот так сильно хочет близости, и ему не надо сдерживаться. Это похоже на ощущение скорой грозы, неотвратимой, величественной и мощной настолько, что дух захватывает от предвкушения и восторга.
— Раздвинь ноги, — шепотом просит Вадим и прикусывает мочку уха.
Он руками и губами ласкает мое тело, покрытое мурашками. Проскальзывает ладонью по животу, ниже, по завиткам волос… Я замираю в осторожном ожидании, но Вадим не дает передышки: целует меня жарко, настойчиво, одновременно касается между ног такой чувствительной точки, что я ахаю. Мягко нажимает на нее, кружит пальцем, запуская по телу то горячие волны, то россыпь мурашек. Я снова дрожу, но теперь не от волнения или холода, а от удовольствия. Ох!.. Божечки…
Он пробирается пальцем вовнутрь, в горячую влагу, скользит им туда-сюда у самого входа. Мое возбуждение становится неудобным, хочется его успокоить, унять, но как-то… не останавливаясь… Пусть бы он проник глубже…
— Я очень тебя хочу, — шепчу ему в губы. Щеки и лоб раскаленные, дыхание сбито.
— Я вижу. И чувствую…
На эти слова, произнесенные этим тоном, выделяется влага — мое тело так реагирует на его голос…
— Я сейчас хочу, — стону я, едва слыша себя сквозь ощущения.
— Скоро… — отвечает Вадим и глубже проталкивает пальцы.
Я охаю от нового витка удовольствия. Невольно раздвигаю ноги шире, впуская его в себя, двигаюсь бедрами навстречу. Еще… Пожалуйста… Обвиваю рукой его шею, второй вцепляюсь в край стола. Целую Вадима в губы, трусь о его щеку. Удовольствие накатывает волнами все чаще, они длятся все дольше. Пока вместе с моим стоном не сливаются в одно мощное пронзительное ощущение.
— Умница, моя девочка, — шепчет Вадим мне на ухо, пока я пульсирую вокруг его пальцев. Ощущения настолько сильные, что звук его голоса кажется острым.
— Давай еще… — шепчет он, и я морщусь от этого болезненного кайфа.
Он делает во мне едва заметное движение пальцами, и меня будто разрывает от остроты ощущений.
— Я не выдержу… — умоляю я. — Давай теперь вместе.
— Давай, — с улыбкой в голосе говорит он и отодвигается от меня. Я замечаю, как что-то меняется в его взгляде — будто внезапно в радужку попадает отблеск фонарного света. — Только сначала я хочу кое-что сделать.