Глава 30. Вадим. Возможно, навсегда
Я стою в мастерской и наливаю коньяк в бокал. Меня внутри колотит, как во время простуды. Хотел бы я списать это на встречу с тем мудаком, но мне до него нет дела. А вот Лерин взгляд я чувствую сквозь рубашку.
Лера в моей мастерской и останется здесь на ночь. Она сидит на моем диване, который так легко раскладывается. В плаще, который так хочется с нее снять…
Не знаю, что теперь меня остановит. Землетрясение?
Мне надо выпить.
Предлагаю ей коньяк — отказывается.
— Хочу все помнить и все чувствовать, — говорит Лера, замирая от собственной откровенности.
Я едва не проливаю коньяк.
Все мои мысли об этом, только об этом — так что я понимаю ее слету. Смысл слов окатывает низ живота болезненным жаром.
— Лера… Ты сейчас сама не своя. Не надо. — Я все еще пытаюсь поступить правильно, хотя в этом уже нет никакого смысла.
— Со мной все в порядке, — вполголоса отвечает она. — Я знаю, что чувствую. Я научилась это понимать — благодаря тебе.
Поворачиваюсь к ней лицом.
— Я через три дня уезжаю, — голос ломается.
— Это я тоже знаю, — говорит она, поднимаясь с дивана.
— Возможно, навсегда.
— Знаю… — Она все ближе.
— Это только на одну ночь, Лера.
— Я знаю, знаю, — улыбается она, подходя ко мне вплотную.
Сложно понять, кто из нас делает движение первым, — мы просто сталкиваемся телами, губами. Я впиваюсь в нее пальцами. Вжимаю в себя, будто хочу себя ею заполнить.
Рывком стягиваю с нее плащ.
— Лер, я слишком пьян, чтобы быть терпеливым и нежным, — говорю я охрипшим голосом.
— Не будь… — отвечает она на выдохе.
Целую ее, попутно расстегивая сзади молнию платья. Стягиваю его вместе с этим дурацким лифчиком без бретелей. Разворачиваю ее лицом к столу, резко наклоняю к нему, вжимаясь в нее пахом. Прикусываю основание шеи, не сильно себя сдерживая, мну грудь, сжимаю между пальцев камешки сосков. Какой кайф…
В этом шторме удовольствия что-то меня настораживает. Лера больше не мягкая и податливая. Она дрожит в моих руках, она хочет, но все равно зажата.
И тут до меня доходит…
— Лера… — Я останавливаюсь. Мягко касаюсь губами ее затылка, пока думаю, как с ней об этом говорить. — Лера, у тебя это в первый раз?
Целую вечность жду ответа. Наконец, она кивает.
Черт… О таком надо предупреждать, Лера! Так и хочется ей это сказать. Только смысл? Второго первого раза у нее не будет.
Я поворачиваю ее к себе лицом. Вглядываюсь в ее глаза, пытаясь понять, что она чувствует. Чертов коньяк…
— Тебе страшно? — тихо спрашиваю я, поглаживая ее обнаженные плечи.
— Немного…
— Ты по-прежнему этого хочешь?
Она кивает.
— Тогда поцелуй меня.
Лера так смотрит на меня… будто не понимает. Потом понимает.
Стою, не двигаясь. Она сама осторожно обвивает мою шею руками и нежно касается моих губ. Я выжидаю пару секунд и с такой же нежностью ей отвечаю. Как могу, пытаюсь сдерживать коней, наслаждаться этой неторопливостью, робостью, ее теплом, ее запахом.
— Теперь сними с меня рубашку.
Ее губы вздрагивают в улыбке. Любуюсь ей. Мягко провожу подушечкой пальца по ее горячей щеке. Сейчас удержать себя в руках куда сложнее, чем в курилке. Но и ставки выше.
Я рассматриваю ее лицо в свете камина, убираю пряди ее волос за плечи, пока она дрожащими руками расстегивает пуговицы моей рубашки.
Чуть приподнимаю пальцами ее подбородок, чтобы снова соприкоснуться с ней губами — я уже соскучился по ее поцелуям. Она замирает.
— Продолжай, — улыбаюсь я, поглаживая большим пальцем ее подбородок. — У тебя хорошо получается.
Лера неловко, прикусив губу, возится с пуговицей. Потом со следующей. Наконец, справляется со всеми. Я помогаю ей снять с меня рубашку.
Она поднимает на меня вопросительный взгляд.
Я отвечаю улыбкой.
Тогда Лера берется за край майки и тянет ее вверх, я покорно поднимаю руки.
— Теперь прикоснись ко мне.
Она осторожно — боже, как осторожно! будто я помнусь — кладет теплые ладони на мою грудь.
— Теперь не страшно? — спрашиваю я. Она улыбается. — Тогда подожди меня немного, ладно?
Иду в душ и становлюсь под ледяную воду.
Стою там, пока от холода в голове не начинает звенеть, зато проясняется.
Я обматываю бедра полотенцем и выхожу к ней.