Глава 43

Андрей

Наконец мы вернулись. Отпуск получился отпадный. Мы много купались, загорали. Я постоянно утаскивал Тину в нашу спальню, чтобы пошалить. Она каждый раз возмущалась, потому что все понимали, для чего мы уединяемся. А меня прет это ее смущение. Как будто женился не на взрослой женщине, а на молодой девчонке, которая краснеет при любом упоминании о сексе.

Прикусив губу, наблюдаю за тем, как Тина заваривает чай на своей кухне. Пашка уткнулся в телефон и быстро строчит там что-то. Я периодически ловлю взгляды своей жены и облизываюсь. Ну какая же она у меня!

Блядь, я женат!

До меня только сейчас долетает, что в моем паспорте стоит печать, а в сумке лежит свидетельство о браке. Охренеть просто! И Тина теперь не Ровинская, а Валентина Купатова. Огонь просто! От одной этой мысли тело обдает жаром.

Чувствую себя неандертальцем, дубина которого сработала правильно, потому что эта женщина теперь целиком и полностью моя!

— Нам надо съехаться, — произношу я, когда моя жена ставит на стол чай и тарелки. Она бросает на меня взгляд, а потом выставляет тарелку с блинчиками, купленными в ближайшей кулинарии. — Мы же теперь муж и жена, и не можем жить по отдельности.

— Точняк, — Паша щелкает пальцами и кладет телефон на стол. — Ты, мам, переезжай к Андрею, а я останусь здесь.

— Еще чего, — фыркает она, а я напрягаюсь.

Тина кладет себе в тарелку пару блинов и бросает на них свежую малину.

— Это еще почему? — хмурюсь я.

— Потому что я не оставлю Пашу одного. Андрей, ему всего шестнадцать. Ешь, пока не остыло.

Я кладу себе блины и поливаю их сгущенкой.

— Значит, надо купить квартиру побольше, — пожимаю одним плечом. — А еще лучше дом. И отправить Пашку на вождение. Пока что ему не дадут права категории В, но можно получить на мотоцикл.

Пашка расплывается в широкой улыбке, и его глаза начинают светиться. Я улыбаюсь уголком губ и приступаю к еде.

— Мотик — это круто! — восклицает Паша.

— Ага. Купим какой-нибудь офигенный, — киваю я.

— Никакого мотоцикла! — взвивается Тина, а Пашка тут же скисает. — И не надо мне тут покупать сына, ясно?

— Ты чего? — офигеваю я. — Никто никого не покупает. У нас и без подкупа нормальные отношения. Да, Паш?

— Угу, — с набитым ртом отзывается он и кивает.

— Я трезво рассуждаю, — продолжаю. — Если дом будет за городом — а так оно и будет, — Пашке нужно как-то добираться туда. Он же учится. К тому же, бассейн.

— Почему обязательно за городом?

— Возле Агаты с Матвеем оху… классный участок продается, — исправляюсь, а Пашка тихонько прыскает, но делает серьезное лицо, когда Тина обводит нас строгим взглядом.

— Мы не будем жить рядом с Агатой, — отрезает Тина.

— Вот ты сложная иногда, — качаю головой. — И не будь так категорична. Думаю, нам стоит решать такие вопросы сообща, а не единолично.

— Ну ты же уже сам все порешал! — пенится она. Вижу, как старается держать лицо, но маска уже плывет, и, кажется, сейчас моя красавица покажет свои боевые навыки.

— Я не порешал, — отвечаю спокойно. — Я вношу предложения. Если есть другие — готов выслушать. А просто так критиковать каждый умеет. — Она прошивает меня убийственным взглядом, но я не ведусь.

— Я не хочу мешать детям! Чем дальше, тем роднее, — цедит она.

— Не говори глупостей, — отмахиваюсь я. — Агата обрадуется перспективе подкидывать нам Илюху.

— Откуда ты знаешь? — взвивается Тина еще сильнее.

— Мы в отпуске немного поболтали. Матвей даже пообещал поговорить с владельцем земли, чтобы сделал хорошую скидку.

Тина вскакивает со своего места, а мы с Пашкой пялимся на нее в недоумении.

— Знаешь, что? — шипит она змеей. Сексуальной такой коброй. Я даже не сдерживаюсь и облизываюсь. — Прежде, чем принимать такие серьезные решения, не мешало бы посоветоваться со мной! Тем более, когда вопрос касается моих детей! Я понимаю твое желание облегчить мне жизнь, но не перегибай, Андрей!

Развернувшись, она скрывается в недрах квартиры. Я перевожу ошалелый взгляд на Пашку. Тот смотрит в тарелку, отковыривает вилкой немаленький кусок блина и елозит его в лужице сгущенки.

— Тебе, наверное, стоит ее догнать, — говорит он. — Женщины такое любят.

— Какое?

— Чтоб за ними бегали, — пожимает он плечами и засовывает кусок блина в рот.

— Думаешь?

— Ага. Мама оценит. Поорет еще на тебя, но ты ж мужик, выдержишь, — хмыкает он и натягивает на голову огромные наушники. Пара касаний экрана телефона — и я слышу, как в котлы начинает долбить рок.

Умный все-таки парень Пашка. И понимающий.

Оценит, значит?

Поднимаюсь и иду в комнату Тины. Дверь плотно закрыта. Сначала я хочу постучаться, а потом решаю, что на хер. Муж я ей или где?

Останавливаюсь и делаю несколько спокойных вдохов, чтобы самому не сорваться в неадекват, а потом нажимаю на ручку двери.

Как только захожу в комнату, Тина остервенело распахивает чемодан и начинает буквально вываливать из него вещи, которые я брал с собой в поездку. Склонив голову набок, с интересом рассматриваю, как она это делает, даже не осознавая, что это мой чемодан. Она натыкается на свои трусики, которые я забрал тогда в примерочной магазина. Поднимает на меня непонимающий взгляд. Потом снова опускает его на чемодан и, вздохнув, садится на пол.

Подхожу к ней и присаживаюсь на корточки.

— Что не так?

— Ты не можешь принимать за меня решения.

— Я не принимаю. Все, что я сказал на кухне — это лишь предложения и мое видение того, как все будет дальше. Если тебе они не подходят, ты так и говоришь. Мы обсуждаем и достигаем компромисса. Но пойми одну штуку: я тоже не дам принимать за меня решения. И если тебе кажется, что, взбрыкнув, ты добилась своего, жаль тебя расстраивать, малышка, но ты ошибаешься.

Тина вскакивает на ноги, и я тоже встаю. Жду, пока она мечется по комнате, открывает свой чемодан и начинает вываливать вещи из него на кровать. Копошится, психует, разгребает эту кучу. Начинает сортировать, потом опять сваливает вместе.

Прислонившись бедрами к комоду, я складываю руки на груди и жду. Знаю точно, что ее вот-вот прорвет, но не подталкиваю и не провоцирую. Она сама скажет мне все, что посчитает нужным.

Но как же, сука, меня пенит это ее сопротивление! Как будто она делает так только потому, что может. Хотя я прекрасно понимаю, что дело в привычке самостоятельно принимать решения и нести за них ответственность. Ее конченный муж на это был неспособен, а потом и вовсе бросил семью в тяжелом положении. Но сейчас же есть я! Она же должна видеть и понимать, что я другой!

— Ты обсудил все это с Агатой! — наконец выпаливает Тина и, бросив вещи, резко оборачивается ко мне. — Еще даже не поговорив со мной! — добавляет она.

— Я не специально, — отвечаю спокойно. — Просто у нас с Матвеем зашел разговор о том, где мы будем жить после свадьбы. Я сказал, что хочу обговорить с тобой покупку дома. Матвей сказал, что рядом с их домом продается участок, в беседу включилась Агата. Все. Никаких заговоров и скрытых смыслов.

Я делаю пару шагов к Тине. Плавно и не спеша, словно подхожу к разъяренной львице. Хотя не могу сказать, что мне не нравится. Она еще сексуальнее, когда злится. Даже если на меня. Плевать. Главное, нет равнодушия. Вот оно убивает, уж я-то знаю. На мне все детство практиковали этот вид наказания в детдоме.

— Ты понимаешь, как это выглядит? Как будто ты вынужден советоваться с другими людьми, а не со мной! Как будто я не могу вместе с тобой принять решение!

— Что за глупость? — спрашиваю, слегка хмурясь. — Я даже не понимаю логики в твоем высказывании.

— Глупость?! — взрывается она сильнее. — Что ж, я глупая! — всплескивает Тина руками.

Я слегка качаю головой, словно пытаюсь уложить мысли в голове. Как мы вообще пришли в эту точку?

— Малыш, я правда не понимаю, о чем ты говоришь, — вкрадчиво произношу я.

— Потому что я несу бред! — вскрикивает она.

Я улыбаюсь и делаю шаг к Тине. Она пытается испепелить меня взглядом, но я не обращаю на это внимание. Обнимаю свою жену и зарываюсь носом в ее волосы. Делаю глубокий вдох, и член дергается. Он у меня уже надрессирован на запах Тины. И ему плевать, ссоримся мы или ласкаемся. Достаточно голоса и запаха Тины, чтобы он попытался прорваться к своей хозяйке.

— Андрей, — журит она меня, но как-то неуверенно. Особенно когда мои губы путешествуют по ее шее. — Ну что ты делаешь? Пашка же…

— Он в наушниках, — добавляю я и заваливаю Тину прямо на кучу одежды, которую она вывалила из чемодана. — Мы сделаем так, как хотим все мы. Посоветуемся, примем совместное решение и воплотим его в жизнь. А сейчас быстренько снимай трусишки, — прикусываю ее шею и взрываюсь возбуждением, когда нежная ладонь ложится на мою ширинку.