Глава 42

Андрей

У меня полностью сносит башню. Ее снесло еще в тот раз, когда я увидел Тину в отеле, завалившись туда с друзьями. Но сегодня… Осознание того, что эта роскошная женщина теперь полностью моя, просто срывает стоп-кран.

Вгрызаюсь в ее пухлые губки. Прижимаю своим телом так, что даже сам не понимаю, как она все еще дышит. А она дышит, да. Часто, быстро. Приоткрывает рот, впуская мой жадный язык. Сплетается с ним своим, запускает под воротник моей рубашки ладонь и легонько царапает мою спину.

С рыком хватаю Тину за талию и, подняв в воздух, несу к кровати. Аккуратно укладываю и нависаю сверху. Опираюсь на локоть, а второй рукой сжимаю ее нереальную грудь. Тина стонет мне в губы и снова царапает, но на этот раз мой затылок.

Приподнявшись, хватаюсь за подол ее платья и тяну его вверх.

— Ты слишком много на себя берешь, — задыхаясь, говорит она, трясущимися пальцами пытаясь развязать веревку на моих влажных шортах.

— А что я сказал не так?

— Ты не можешь быть моим владельцем. Бросай эти альфа-замашки.

— Правда? — хмыкаю, сняв с нее платье. Облизываюсь, окидывая взглядом роскошное тело в бежевом кружеве. — И ты хочешь сказать, что ты не моя? Что я тобой не владею?

Пока спрашиваю это, стягиваю ее трусики и свои шорты.

— Нет, — отвечает она. Можно было бы сказать, что твердо, но ее голос немного дрожит.

Отбрасываю ее руки и зажимаю их у нее над головой. Вклиниваюсь между бедрами и пристраиваюсь у входа.

— Хорошо подумала?

— Мы должны быть равноправными партнерами, — извиваясь, бормочет она.

— Тогда как это называется? — задаю вопрос и толкаюсь до упора. Тина вскрикивает и прикусывает губу. Ее глаза немного закатываются, а потом наши взгляды встречаются. — Разве я не овладеваю тобой?

— Не перекручивай, — стонет она, когда я снова толкаюсь.

— Ты моя, — рычу ей в губы. — Моя!

Беру Тину жестко и быстро. У меня перед глазами ее красивое лицо и яркие вспышки удовольствия.

— Моя?! — снова рычу и, прикусив ее нижнюю губу, слегка оттягиваю зубами. — Отвечай!

— Андрей…

Я чувствую, что она на нереальной скорости подлетает к пику, и резко выхожу из нее.

— Что? — задыхаясь, она смотрит на меня расфокусированным взглядом.

— А что? — спрашиваю, коварно улыбаясь, и расстегиваю ее бюстгальтер, после чего стягиваю его. Вижу, как кожа Тины покрывается мурашками, а горошинки сосков твердеют буквально на глазах.

Наклоняюсь и, втянув один в рот, второй сжимаю пальцами. Тина елозит по кровати, пытаясь насадиться на мой член, но я отодвигаюсь, не позволяя.

— Андрюш… о, боже… пожалуйста…

— О чем ты просишь? — бормочу, переключаясь на второй сосок.

— Хочу тебя внутри.

— Кого ты хочешь внутри?

— Тебя! — раздраженно отвечает она. — Что за долбанные игры?!

— Скажи, что я тобой владею, — поднимаю голову, и мы сталкиваемся взглядами.

За секунду ее меняется, и в нем появляется злость.

— Что за дурацкие попытки показать свою самцовость?! Кому ты что пытаешься доказать? Мне? То, что я вышла за тебя замуж, не натолкнуло тебя на мысль, что мне уже ничего доказывать не нужно? — цедит она, а потом толкает меня в грудь и переворачивается.

Пытается сбежать, но я хватаю ее за лодыжку и дергаю на себя, отчего Тина падает на матрас. Седлаю ее бедра и, слегка разведя половинки попки, снова вхожу в нее.

— Пусти! — со стоном рычит она. Моя тигрица! Обожаю!

— Обязательно. Потом, — отвечаю и снова трахаю ее в бешеном ритме.

Ох, как же мне нравятся наши игры!

Я люблю все в наших отношениях. И моменты, когда Тина покоряется. И когда вот так борется со мной. Черт, да ради этой женщины я готов на что угодно! Сдохну, но сделаю ее самой счастливой на свете!

Подаюсь вперед, слегка меняя угол проникновения, и склоняюсь над ухом Тины.

— Ты моя, что бы ни говорила. Я люблю тебя.

— Да! — выкрикивает она, а потом кусает одеяло. — Ох!

— Давай, моя девочка, — смягчаю тон, и она взлетает, словно по моей команде. Хотя я знаю, что это не она подстраивается под меня, а я — под нее.

Несколько жестких толчков, и я изливаюсь в нее. В глазах темнеет, все тело трясет, а сердце выскакивает из груди. А еще меня затапливает такими мощными чувствами, что, кажется, я сейчас взорвусь.

Заваливаюсь на кровать и тяну Тину к себе. Она прижимается к моему боку. Мы тяжело дышим, восстанавливая дыхание.

— Что это за собственнические замашки? — наконец спрашивает она, кончиками пальцев выводя узоры на моей влажной от пота груди.

— Не знаю. Может, мне недостаточно подтверждения, что ты меня любишь?

Тина поднимает голову и смотрит на меня.

— Правда недостаточно?

— Ты никогда первая не говоришь этого.

— Андрюш… — она облизывает губы, а я чувствую себя каким-то попрошайкой, и уже хочу свести все к шутке, но Тина произносит то, от чего по моему телу растекается тепло. — Я люблю тебя. Так, как никого никогда не любила.

Ее слова повисают в воздухе и звенят в моих ушах. Стиснув Тину в объятиях, крепко прижимаю к своему телу и целую в лоб.

— Я тоже люблю тебя. Больше всех на свете.

— Мы как два подростка, — слышу улыбку в ее голосе.

— По законам жанра я должен сейчас пообещать тебе вечность.

— А ты обещаешь?

— Конечно. Все, что захочешь, — снова целую в лоб.

Мы некоторое время лежим молча, тесно сплетаясь телами, а потом Тина внезапно спрашивает:

— Андрюш, а ты хочешь детей?

— А ты хочешь родить мне ребенка?

— Вообще-то нет, — отвечает она. — Просто, соглашаясь выйти за тебя, я об этом толком не думала. А сегодня меня осенило. Тебе же, наверное, рано или поздно захочется стать отцом. А я… не смогу подарить тебе ребенка.

— Почему?

— Ну мне не двадцать.

— И что? Некоторые и в пятьдесят рожают.

— Я не хочу ребенка, — она поднимает голову и серьезно смотрит на меня.

— Ну не хочешь, так не хочешь, — легко отвечаю я и заставляю ее снова положить голову мне на плечо. — Я никогда не хотел детей. В нашей семье достаточно малявок, нам хватит для забавы.

— Ты самый лучший, знаешь это? — выдыхает Тина.

— Еще бы. И я владею тобой, — добавляю, а она щипает меня за бок. — Ай! — вскрикиваю с притворством. Перекатываю Тину на спину и нависаю сверху. — Отдохнула? Продолжим, — добавляю и целую сладкие губы, а коленом уже раздвигаю подтянутые бедра.