Глава 21

Тимур

Черт, как же он кончала. Полуприкрытые подрагивающие веки, приоткрытые губы, капельки пота, выступившие на лбу. В жизни не видел ничего сексуальнее, ее стоны сводили с ума, вызывая лишь одно животное желание, желание оказаться в ней, почувствовать ее тепло, сделать своей, услышать ее крики. Она хотела меня, хотела не меньше, чем я, я видел, знал.

— Отпусти, — донеслось сквозь помутненное сознание. Отпустить? Да никогда.

Нет, я не позволю тебе жалеть, не после того, как ты стонала и выгибалась на этом столе, не после твоего оглушительного оргазма. Одному Богу известно, чего мне стоило сдержаться и не заменить пальцы членом, я хотел эту девочку так, что в ушах шумело. — Отпусти, — маленькие ладошки уперлись в мою грудь, в попытке оттолкнуть, но кто бы позволил. Нет, теперь ты моя, мой личный наркотик.

— Тебе ведь понравилось, — прошептал хрипло, припадая губами к впадинке над ключицей, прошелся по ней языком, чувствуя, как падает сопротивление, — всем нравится.

Не планировал я, не сегодня точно, решил ведь оставить ее в покое, дать возможность привыкнуть и сорвался нахрен. Потому что невозможно было устоять, вошел в кухню и пропал. Потрясающее зрелище: она в это коротком, обтягивающем платьице, маленькая, изящная, я готов был молиться, чтобы она дала мне повод, и она дала. Чертова ложка, полетевшая в меня, предрешила мой дальнейший шаг. Хотел лишь напугать, предостеречь от опрометчивых поступков, но ее реакция, отзывчивость, ее тихие стоны просто не оставили мне ни единого шанса. Только со мной ты будешь кончать, я единственный буду слушать твои стоны.

— Я не одна из твоих шлюх, понятно, — снова толкнула меня в грудь, на этот раз сильнее, я даже отступил от неожиданности. — Ты мне противен.

— Противен? — схватил тонкие запястья, потянул на себя и прижался губами к виску, вдохнул нежный цветочный аромат. Да какого черта ты так пахнешь? — Не надо врать, я ведь нравлюсь тебе, несмотря ни на что нравлюсь, иначе почему ты позволила мне все это?

Я дразнил ее, хотел, чтобы маленький, загнанный котенок выпустил коготки и показал зубки.

— Я не одна из них, я знаю, что ты думаешь, но я не… — ее глаза наполнились слезами и все помутнение как рукой сняло, нет, я все также ее хотел, но эти слезы. Ублюдок. Хотелось кричать, что ни хрена я не думаю, что впервые в жизни ошибся, но слова комом застряли в горле. Все что я мог — смотреть, как из широко распахнутых глаз льются слезы. Грудную клетку сдавило так, словно меня чем-то тяжелым придавило. Даже дышать удавалось с трудом. Сквозь доносящиеся до слуха глухие удары сердца, отчётливо продирались ее всхлипы. Блядь.

Обезоружила меня, влезла тесно под кожу, отравила кровь и заняла собой все мысли. Уже тогда в первый день я почувствовал эту тягу, это непреодолимое желание обладать ею, злился, отрицал, унижал девчонку, прячась за собственными обидами вместо того, чтобы хотя бы попробовать разглядеть в ней маленькую, чистую девочку. Ту, что с первого взгляда разглядел Леха. Обхватил пальцами ее подбородок, вынуждая поднять голову, она не сопротивлялась, лишь тихо всхлипывала. Черт. Сам себя придушить готов был, за слова свои, за всю ту грязь, что ей пришлось вытерпеть, за то, как вел себя с ней. Я исправлю, я все исправлю.

Притянул ее к себе и вновь припал к ее губам, наслаждался ее вкусом, запахом, колени задрожали, пацаном малолетним себя почувствовал, когда она ответила, несмотря ни на что, ответила. Да вот так девочка, не умею я просить прощения, не умею быть мягким и тебе бы стоило бежать от меня, вот только я не в силах тебя отпустить.

— Это неправильно, все это неправильно.

— Тшшш, — прижал ее к себе.

— Хмммм, — внезапно донеслось из-за спины. Какого, мать его черта, он здесь делает? Мне даже оборачиваться не нужно было, чтобы понять, что за гость пожаловал. Блядь. Девчонка тут же дернулась, забилась в моих объятиях словно птичка в клетке. Она окончательно пришла в себя, и я возненавидел лучшего друга за то, что ему приспичило явиться именно сейчас.

— Какого хрена ты приперся? — сорвался на друга, скрывая девчонку от его глаз. Я ведь практически разорвал на ней платье, а лифчик сейчас красноречиво валялся на полу и Леша, конечно, не мог его не заметить. Его взгляд быстро скользнул от незатейливой вещицы к нам, на лице появилось какое-то странное выражение. Обреченность что ли. Я знал, что она ему понравилась, знал, что он ей подходит намного лучше, и она могла выбрать его, могла уйти с ним, я даже не сомневался, что он ей предлагал, и я не знаю, что бы сделал, выбери она его, окажись сейчас в его объятиях.

— Проблемы возникли, — бросил он.

— В кабинете меня подожди, — молча кивнув, он вышел из кухни, а я снова перевел все внимание на малышку, которая продолжала прижиматься ко мне и, казалось, покраснела до самых пят. Поцеловал ее в макушку и произнес: — Пойдем.

Красная, как рак она, она быстро подхватила с пола предмет одежды и пулей вылетела из кухни, вызвав на моих губах улыбку. Смешная. Поднял стоящий на полу чемодан с ее вещами, который чуть ли не с боем отбил у новоиспеченной соседки моей девочки, и последовал за ней в комнату.

— Твои вещи, — кивнул на чемодан и поставил его рядом с кроватью. Она даже не взглянула, только отступила на шаг, старательно пытаясь свести вместе края разорванного платья. И, гребанный Ад, как же хотелось плюнуть на все и продолжить начатое на кухне. В несколько шагов преодолел разделявшее нас расстояние и не дав ей опомниться, крепко прижал к себе. Не хотел отпускать, не хотел уходить, впервые меня так заклинило.

— Поговорим, когда я вернусь, ладно? — произнес, глядя в ее глаза. Она больше не пыталась вырваться, лишь кивнула неуверенно, а я не мог отказать себе в еще одном поцелуе. Чертовы грабли, ее губы я готов был целовать вечно. Почти сорок лет прожил и ни разу ничего подобного не испытывал, а тут…Девчонка совсем.

С трудом заставил себя покинуть комнату, как же все не вовремя. Леха не приехал бы без весомой причины, особенно после нашей последней встречи. В кабинет ворвался разъяренный, как черт, меня бесило абсолютно все, я должен быть там с ней.

— Прежде, чем ты откроешь род, повторяю: она — моя, — обратился к другу, которому явно не нравились сложившиеся обстоятельства. Когда все изменилось на столько, что я готов бы похерить многолетнюю дружбу из-за бабы?

— Расслабься, Борзый, она выбрала тебя, хоть мне и непонятно, за какие такие заслуги, не просри все, — ухмыльнулся друг и я наконец расслабился. — У нас проблемы посерьезнее, две фуры ехавшие из Владимира, перевернулись на трассе, серьезно пострадавших нет, но надо ехать.

— Твою мать, — зарылся пальцами волосы. Какого хрена, блядь.

Только этого мне сейчас не хватало. Менты налетят как мухи на… Нет, там все легально, кроме стройматериалов ничего нет, но волокита…Страховая покроет убытки, за это можно было не переживать, но авария — это всегда пострадавшие. Выявить всех, найти, компенсировать ущерб, на все это нужно время, сколько меня не будет? Сутки? Двое? Девчонка за это время сто раз успеет себя накрутить. Ненавидел себя за то, что пришлось оставить ее наедине с собой.

Авария произошла на выезде из Владимира, черт бы его побрал. Вина одного из моих водил, уснул за рулем, сука, а дальше по накатанной, выехал на встречную полосу, благо идиот вовремя очнулся, и трасса была практически пустой.

Пострадавшие были, но в основном обошлось переломами, да сотрясением средней тяжести. Разбирательство длилось несколько дней, сначала менты, потом компенсация ущерба, пришлось договариваться с каждым лично. Столько бабла отвалил, вспоминать страшно, но лучше так, чем таскаться по судам. Придурка, уснувшего за рулем, готов был собственными руками задушить, до конца жизни на меня бесплатно пахать будет.

На четверные сутки мне наконец удалось разобраться и утрясти шумиху, журналюг заткнули сразу, кого-то деньгами, кого-то угрозами. Под конец, выбившийся из сил и уставший, как собака, я был способен лишь рычать и срываться на всех, кто попадался под руку. Как же достало. От одной проблемы избавишься, другая тут как тут. Бросить бы все и свалить куда глаза глядят, да слишком много стояло на кону.

— Да перестань ты рычать, порешали же все, — усмехнулся друг, похлопав меня по спине, когда я сорвался в очередной раз. Работнички, блядь. Мне эти материалы позарез нужны были, каждый день простоя выливался в копейку. Благо поставщик грамотный, быстро организовал замену, но даже так я потерял несколько суток. — Что, не терпится к ней вернуться?

— Да пошел ты, — отмахнулся, не желая развивать эту тему. Да, черт возьми, мне не терпелось. Не терпелось вернуться домой, туда, где она, маленькая в домашнем платьице, пританцовывающая и напевающая детские песенки, стоя у плиты. Я сдался.

Признался себе, что помешался на этой девочке и как-то даже полегчало, отпустило что ли. Но обсуждать свою личную жизнь не собирался, тем более с ним. Леха хороший друг, умеет когда нужно засунуть гордость в задницу и принять поражение, как данное, он уступил, а я все равно ревновал, задыхался от незнакомого чувства, всех мужиков в радиусе одного километра от нее готов был разорвать. Сам себя не узнавал, но и бороться с собой устал.

Неожиданный звонок вернул меня в реальность. Незнакомый номер, высветившийся на кране, заставил напрячься, нутром чувствовал, что ничего хорошего он не предвещал.

— Слушаю, — произнес в трубку.

— Здравствуй, Борзый, — послышался из трубки голос, от которого меня буквально перекосило. Самойлов, сука. Прослышал, значит, уебок, подсуетиться решил, да хрен тебе, последняя поставка товара была более, чем успешной.

Леха, умный черт, организовал все по высшему разряду так, что ни один комар бы носа не подточил. Мы укрепили свои позиции и очень быстро поправили финансовое положение.

— Чего тебе? — вопрос был лишним, ему всегда нужно только одно. Наркотики — выгодный бизнес, бабла там крутится немерено, но пачкаться добровольно об эту грязь я бы не стал даже за все деньги мира.

— Надо бы встретиться, сегодня, в «Фантазии» в восемь, — договорив, он отключился, а я с силой сжал в ладони телефон. Мразь. Отказаться я не мог, за ублюдком стоят большие люди и пока он отстегивает хренову тучу бабла за крышу, я даже пальцем тронуть его не могу. Ему давно не терпится прибрать к рукам мои каналы, слишком грамотно все построено, но одно дело контрабанда брюликов и совсем другое наркотики.

А толкать наркоту на территории моих клубов я и подавно запретил. Никогда руки об это не марал и начинать не собирался. Поступаться собственными принципами я не привык, но и проблему нужно было решать, я был уверен, что не бывает дыма без огня, пять лет назад Самойлов был порешил Тихомирова, мешал ему тот, сильно мешал, палки в колеса вставлял, наркотрафик прикрыл. Только доказательств у меня не было, все, кто хоть что-то знал уже давно кормили рыб, Самойлов никого в живых не оставил, всех своих ребят положил. А без доказательств мои слова — пустой звук.

— Слышал? — обратился к Лехе, стоящему рядом.

— Поехали, выедем сейчас, как раз успеем.

Ровно в восемь я был в назначенном месте, терпеть не мог этот притон, кривился от одного лишь упоминания. В вип-кабинку вошел в сопровождении Лехи и двух парней из охраны. Вряд ли ушлепок бы что-то предпринял, но страховка еще ни разу никому не повредила.

— Тимур, — оскалился, завидев меня. — Рад видеть.

— Не могу сказать, что это взаимно, — выплюнул, усевшись напротив него. — Ближе к делу.

— Деловой. Ну к делу, так к делу. Я слышал, дела твои совсем плохи в последнее время? Мое предложение все еще в силе.

— Кажется, я ясно дал понять, что мне это неинтересно.

— Зря, ты все же подумай, а то ведь всякое может произойти, — я знал, что это не пустые угрозы, его влияние в городе росло с каждым днем, весь наркотрафик был сосредоточен в его руках, и бизнес день за днем принимал новые обороты. Я лишь мог тянуть время, пока мои люди ищут доказательства причастности Самойлова к смерти Тихомирова, вот тогда у меня будут развязаны руки. Такое не прощается.

Я уже было открыл рот, как вдруг раздался стук в дверь, а следом появился серебристый поднос, и очень знакомая фигурка прошмыгнула внутрь. Какого, мать его хрена, она делает в этом отстойнике?