Глава 25

Тимур

Я не спал до глубокой ночи, вдыхал божественных женский запах, прижимал изящную фигурку к себе и думал лишь о том, как я мог докатиться до подобного. Чтобы внутренности скручивало от необходимости коснуться.

Чтобы настолько сильно хотелось оберегать и защищать. Откуда во мне взялись смазливые мысли на этот счет? Почему в голове не мелькает лишь одна известная: переспать и забыть, как нечто проходящее? Чем больше я касаюсь ее, тем больше погружаюсь, теряя самого себя. И, боюсь, тут простым «переспать» не обойдется, раз у меня маниакальные мысли насчет того, что она могла бы быть с кем-то, кроме меня.

Я пытался отрицать, но что по итогу? Пал ниц. В таких мечущихся мыслях я заснул крепким сном, как не спал уже очень давно. Как будто груз с тонну сняли с плеч.

А когда проснулся, столкнулся с абсолютно пустой половиной кровати. Смятые простыни и нежный сладкий аромат впился в подушку, и лишь он намекал на присутствие девушки.

Какого черта? Неужели сбежала?

Подскочил словно на углях и помчался проверять, в душе пусто, в ее комнате тоже…в коридоре никого, на кухне пусто. Все аккуратно застелено, и даже моя футболка одиноко висела на стуле. В душе нарастала паника и гнев, хотелось сорваться и бежать.

Почему сбежала? Почему?

И когда я уже впопыхах стал собираться, нос учуял аромат свежесваренного кофе и омлета. Я почти мог ощущать на языке ароматную пищу богов. Мгновенно тело бросило в холодный пот, откатило до «заводских настроек», и все вокруг стало играть разными красками. Какого черта, мать вашу? Она здесь, выдыхай, бобер. Просто моя девочка решила приготовить завтрак.

Спустился вниз и что увидел? Картина, которую хочется видеть каждый день. Девушка стояла в объемном свитере на голое тело и босиком, но в длиннющих мужских носках, доходящих почти до самых коленок.

Немедля ни секунды подошел к ней и грубо впечатал в барную стойку со спины, выдыхая в ухо:

— Ты тут, — жадно провел носом по шее и прикусил нежную кожу.

Рита дернулась, уронила многострадальную ложку на кафельный пол, и вся напряглась.

— Ты меня напугал, — развернулась и как-то даже смущенно посмотрела на меня, но в то же время сквозь. — А где мне быть? — забавно вскинула брови.

И сам не знал, какого черта я так паникую и не доверяю.

— Я проснулся — тебя нет, обошел весь дом…и пусто, — буркнул в ответ и заглянул через миниатюрную фигурку на рабочую поверхность. Овощи, приготовленные на гриле?

— Была на летней кухне, решила приготовить что-то необычное…

— Надо было просто дождаться, пока я проснусь, вместе бы приготовили.

— Хотела занять себя чем-то, пока не спалось, — криво улыбнулась, но мне ответ не понравился.

Перехватил за подбородок и прошептал у самых губ:

— Не надо от меня ничего скрывать.

Девушка опять напряглась и смотрела куда угодно, но не на меня. Серьезно? Смущение? Миллион лет не видел и уже не надеялся лицезреть. Бледная кожа пошла пятнами и казалось, что она вся медленно превращается в переспевший помидор. Нет, девочка моя, так не пойдет.

Надо приучить тебя к себе. Не надо бояться своих чувств, маленькая.

— Если ты не будешь смотреть на меня, я раздену тебя и вылижу прямо на этом столе, — вгрызался в нее взглядом и легонько кивнул головой на барную стойку. Ну же, даааа. Вот он румянец, окрасивший окончательно ее лицо в пунцовый цвет. Широко распахнутые глаза манили своим чистым и неприкрытым стыдом. Ничего, так даже лучше, приятно будет раскрывать все грани чувственности и чувствительности. — И где мой утренний поцелуй?

Утренний стояк есть, а поцелуя нет? Ну что за гребанный стыд?

— Я просто не привыкла делать…такое и говорить о подобном… — металась взглядом по моей груди и все заставляла себя посмотреть на меня не мельком, а открыто.

— Ты говоришь об этом со мной, стыдиться тебе нечего. Ты моя женщина, и я хочу и буду с тобой говорить об этих вещах и еще о многих других. Ты меня поняла?

Она приподнялась на носочках и обвила руками шею, сама же неуверенно приблизилась к губам и нерешительно коснулась. Чертов ад и рай одновременно. Хотелось не пугать и не давить, но какой там, когда член в штанах дымится. Перехватил инициативу и вжал ее хрупкое тельце с выдающимися выпуклостями с такой силой, что у самого рассудок помутился от того, как четко мое тело могло в уме прорисовать все. Руками скользнул под свитер и поддел трусики, насквозь мокрые. Погрузил один палец в нее и внутренне умер. Девочка содрогнулась в руках и конвульсивно свела ноги. Нельзя же так, я не железный!

Она готова, я готов, но черт, я оторвался от нее на последнем предохранителе, тормоза снесло давно. Оторвался и провел языком по распухшей губе.

— У нас сегодня рыбалка.

Нельзя накидываться на нее, как животное. Нельзя.

Она непонимающе уставилась на меня, а потом тихо прошептала в грудь:

— Я не умею, никогда не была…

— Безумно рад, что это будет твой первый раз.

И мы не о рыбалке. Но как приятно доводить ее до состояния сверкающего маяка в кромешной тьме. Ты еще даже не догадываешься, какой волшебный эффект производишь на мужиков. И лучше бы этим мужикам держать свои глаза и руки при себе, иначе вырву с корнями. Нежно провел по скуле и уселся за стол, почти что требуя есть. Разве что не стучал ножом и вилкой.

Я готов увязнуть в этом до конца. Упивался божественным видом и за обе щеки уплетал все, что приготовила моя девочка. Моя. Полностью уже.

После завтрака, пока собирались на природу, беседовали о мелочах, я узнал ее любимые группы, что смотрит, как отдыхает, что любит. Как мог быть таким придурком, что нарисовал себе совсем другой образ? Это же сошедшая мечта любого мужика. И когда я смотрю на нее, понимаю, что был близок к тому, чтобы навсегда лишиться главного в своей никчемной жизни. До нее.

Никогда не возил никого на рыбалку. Это был сугубо мой отдых, моя отдушина. Момент, когда я мог забыться и перестать бесконечно анализировать цифры, проблемы и работу в целом. Я отпускал себе лишь здесь. Вдыхал полной грудью. А сейчас рядом со мной сидела девушка, и это больно резануло по сознанию. Ситуация сюрреалистична для классического Тимура, привыкшего прозябать свободное время с проститутками.

Меня не бесит и не раздражает ее заинтересованность каждым процессом. Лишь чувство легкости и наполненности наконец-то поселилось внутри.

Я влип. Но счастлив. Счастливый глупец.

Любая привязанность — это слабое место, по которому всегда бьют больнее всего.