Глава 26

Маргарита

— Руки, — грозный рык Тимура заставил меня отпрянуть от деревянного столика и выпустить из рук нож для чистки рыбы. — Рыбу буду готовить я, а ты вон, овощи можешь нарезать, — улыбнулся он и кивнул на корзину с овощами.

— Я умею разделывать рыбу, — насупилась скорее для того, чтобы подразнить. За то время, что мы находились вдали от города, я успела отвыкнуть от вечно хмурого рычащего мужчины, на смену которому пришел совершенно иной, незнакомый мне Тимур. Сначала было страшно, нет, я не боялась оставаться с ним наедине, в том, что вреда он мне не причинит я была уверенна, но совсем не хотелось напороться на его раздражение.

Сколько раз я слышала выражение: «женщине не место на рыбалке». У меня руки тряслись и коленки подкашивались, когда он сунул мне в руки удочку. Каждый раз, задавая вопросы, я бросала искоса взгляд на Тимура, ожидая что он вот-вот взорвется, свернет всю эту акцию, но к моему огромному удивлению, да и что уж там, облегчению, Тимур был спокоен, как удав. Он терпеливо отвечал на все мои вопрос изредка посмеиваясь и смотрел на меня так, словно я центр его вселенной. Когда все настолько изменилось? В какой моменты ненависть в его взгляде сменилась чем-то иным, совершенно противоположным, чем-то, что заставляло мое сердце биться чаще.

И, казалось бы, что наши отношения наконец наладились, но было одно большое «НО», даже два: во-первых, в любой момент мог грянуть гром, и заботливый, спокойный Тимур вполне мог снова превратиться в человека, ненавидящего даже упоминание обо мне, а во-вторых, как бы там ни было, наши отношения нельзя было назвать правильными.

Нас разделяли долгих двадцать лет, а в купе с тем, что наши родители были женаты, все это казалось огромной ошибкой. Ошибкой, которая однажды меня раздавит, уничтожит, не оставив и следа.

— Я в этом не сомневаюсь, — он резко преодолел расстояние между нами и обвив мою талию руками, резко притянул к себе, наклонился, чтобы в очередной раз сомкнуть наши губы в поцелуе, но маленький червячок, грызший меня изнутри, не дал мне насладиться моментом и близостью этого мужчины.

Уперевшись руками в грудь Тимура и высвободившись из плена его рук, я сделала шаг назад и отвернулась, обняв себя руками за плечи. Глупо было отрицать, что меня тянуло к этому мужчине, но также глупо было бросаться в омут с головой, теряя связь с реальностью.

Сколько продлиться его интерес и как много пройдет времени, прежде чем я окончательно утону в собственных эмоциях, в чувствах, которых не должно быть в принципе. Сомнения съедали меня изнутри, а глупое сердце все также рвалось наружу к нему. — И что это сейчас было? — недовольный голос Тимура вырвал меня из размышлений. И я вновь сжалась под его прожигающим спину взглядом. — Я жду, Рита, — тяжелые ладони опустились на мой живот, а теплые, сухие губы коснулись шеи, обдавая горячим дыханием и вызывая непонятно откуда взявшуюся дрожь во всем теле.

— Ничего, — повела плечом, в очередной раз попытавшись вырваться, но на сей раз мужчина крепко держал меня в своих железных объятиях. Его запах окутал пространство вокруг, я чувствовала тепло тела даже сквозь плотные слои одежды и кое-что еще чувствовала…

— Так не пойдет, — я не видела, но почему-то знала, что мужчина качает головой, а потом, глубоко вздохнув, он вдруг подхватил меня на руки и понес несопротивляющуюся меня в сторону беседки. Усадил на свои колени, лицом к себе и подцепив пальцами мой подбородок, заставил смотреть ему в глаза. — Будем сидеть, пока не выскажешь все, что тебя беспокоит.

— Ничего, меня ничего не беспокоит, — мне совершенно не хотелось выглядеть сейчас малолетней, накрутившей себя идиоткой, а уж тем более высказывать собственные опасения.

— Рита, — недовольное шипение заставило меня поморщиться и опустить взгляд.

— Просто все это странно, понимаешь, и мне страшно, — я сдалась, стены рухнули, сомнения сжирали и мне действительно было страшно. У меня не было опыта в отношениях, да вообще никакого опыта не было, и я не переставала спрашивать себя: чем я привлекла его к себе внимание?

— Меня боишься? — спросил он, скривив губы.

— Боюсь того, что ты сделаешь со мной, — прошептала тихо, не сразу осознав, как двусмысленно прозвучала сказанная мной фраза.

— Я никогда бы… — прикрыв глаза, он сделал глубокий вдох, а я поняла, что понял он меня по-своему. — Никогда, слышишь, никогда не смей даже думать об этом, что бы не произошло, я бы никогда не взял тебя силой, — казалось, я даже слышала скрежет его зубов.

— Однажды ты хотел… — не к месту вспомнила сцену в моей спальне, когда, неожиданно ворвавшись в мою комнату, он пригвоздил мен к стене, вырвав из рук тонкую ткань, в тот день мне действительно было страшно.

— Рита, я… — он снова прикрыл глаза, задышал шумно, я видела, как вздымались крылья его носа, как сложно ему давались слова. Сама не понимала, зачем это напомнила ему о том случае, видимо, во мне все еще сидела обида и подсознание решило ударить мужчину побольнее. — Я был зол, и, блядь, я ревновал, — снова вздохнув он продолжил, — я не горжусь своим поступком и поведением своим не горжусь, ты всего этого не заслужила, сейчас я это понимаю, а тогда я был слеп. Я сейчас не пытаюсь оправдать свои поступки, но тогда мне казалось, что у меня есть достаточно веские причины для подобного поведения. Послушай, Рит, — слегка наклонив голову вперед, он сжал двумя пальцами свою переносицу, зажмурился, словно каждое сказанное слова ему давалось с огромным трудом, так как он не привыкли просить прощения, а я была уверенна, что именно это он сейчас и пытался сделать. — Не бойся меня, кто угодно, только не ты. Мне далеко до мечты каждой девочки, да и меняться уже поздно, но я скорее руки себе отрублю, чем применю силу по отношению к тебе.

— Тим, — потянулась ладонью к его щеке, но он в миг перехватил мою руку и прижал ее к своим губам, — я не это мела в виду, не знаю, зачем напомнила, — пожала плечами и не выдержав его пристальный взгляд, отвела в сторону свой.

— Тогда что? — спросил напрягшись.

— Ты возненавидел меня с самого первого взгляда, я помню, видела, как ты на меня смотрел, столько всего было в твоем взгляде. А потом твое ко мне отношение, намеки на… — осеклась, вспомнив все те унижения, что мне пришлось пережить, каждое его слово врезалось в душу, — а потом в миг все поменялось и ты, мы…очевидно, я не могу тебе сопротивляться, глупо это отрицать, только как долго ты будешь вот таким? Я боюсь, что завтра тебе опять что-нибудь стукнет в голову, и твое отношение снова изменится, ты снова запишешь меня в шлюхи и вышвырнешь из своей жизни, тебе же ничего не стоит меня растоптать, и, если раньше я видела в тебе только жестокого и циничного, прости пожалуйста, мудака, то теперь, зная, что ты можешь быть другим… — я замолчала, потому что к горлу подступил ком, а слезы так и рвались наружу, господи, Рита, какая же ты жалкая, тряпка. Тимур молчал, и лишь высоко вздымающаяся грудная клетка говорила о том, что он не так спокоен, как могло бы показаться на первый взгляд.

— Я уже привязалась к тебе, больше, чем привязалась, и это неправильно, вообще все это неправильно и, даже, если у нас что-то и получится, нас не поймут, и в первую очередь не поймут родители. Как я вообще буду смотреть в глаза матери? А твоему отцу? — я закрыла лицо руками, вдруг окончательно осознав, как все это выглядит со стороны. Господи, да он же мне в отцы годится, а я…

— С отцом и твоей матерью я поговорю сам, — он притянул меня к себе, зарыл свои пальцы в мои волос и со стоном впился в мои губы. Все вокруг поплыло, время словно остановилось, тишину нарушали лишь мои тихие всхлипы и его приглушенный стон, он целовал меня яростно, жестко, его язык хозяйничал у меня во рту, а у меня не было сил сопротивляться. — А на счет остального, — он помолчал несколько секунд, словно подбирая слова, а после продолжил, — прости меня.

Я смотрела на него в упор, не веря в то, что он все-таки произнес эти два простых, но в тоже время таких нужных слова, пусть с трудом и наступив себе на горло, но все же произнес.

— Знаешь, я ведь столько раз уверял себя в том, что ты такая же как все, — он усмехнулся, — в моей жизни все продавалось и покупалось, у всего была своя цена, я просто никак не мог поверить в то, что бывает иначе. Наверное, все это пошло из детства, я имею в виду мое устаканившееся мировоззрение. Мне было десять, когда моя мать променяла нас с отцом на забугорного толстосума. Просто, однажды я вернулся из школы, а ее дома не оказалось. У отца тогда были проблемы, с деньгами было туго, а мать, она привыкла жить на широкую ногу, в общем, она нашла выход, больше я о ней не слышал. Отец тогда бухал страшно, такое его состояние длилось около месяца, пока меня в больницу не увезли с истощением, вот тогда-то он и взял себя в руки, правда свернул с праведного пути. Я рос под пулями, телячьих нежностей, как ты понимаешь, в нашей семье не было, отец сильно изменился после ухода матери, женщин в его жизни больше не было, во всяком случае ни одна не задерживалась надолго, и у каждой была своя цена. Я видел это, рос в этом, слушал вечерами речи отца о продажности женщин и ненавидел мать за то, что променяла меня на деньги и член побольше.

Откинувшись на спинку скамьи, Тимур замолчал. Раскрывать перед кем-то душу всегда тяжело, а для таких как он, тяжело вдвойне. Сидя у него на коленях и прижавшись к нему так близко, что казалась, между нами, не осталось ни миллиметра расстояния, я терпеливо ждала, пока он продолжит.

— В общем-то отец оказался прав, у каждой была своя цена, я менял женщин, как перчатки, пользовался, расплачивался и прощался, как только мне надоедало, окончательно убеждаясь в том, что все в этой жизни продается и покупается. А потом Леша, идиот, жениться решил, я отговаривал, потом предлагал брачный договор составить, а он же ни в какую, влюбился по уши, не видел, что шалава она продажная, — он снова остановился, взглянул на меня настороженно и не увидев в моем взгляде осуждения, продолжил. — Она же на меня вешалась, стоило ему только отвернуться, а мне друга терять не хотелось, он ослеплен был, ничего не замечал, верил ей безоговорочно, а потом в аварию попал, и калекой ей стал не нужен, женушка свалила в закат, прихватив с собой все его состояние. Это его чуть не убило, а у меня кроме него и отца больше никого не было, наверное, это стало последней каплей.

— Тим я, — наверное, теперь я стала понимать его лучше, нет, я не оправдывала его, да и не нужно было это ему, но его поступки и отношение теперь обретали какой-то смысл.

Кто бы на его месте не обозлился, когда в жизни видел только предательство, когда родная мать бросила десятилетнего мальчика, не понимающего почему вдруг мама пропала, а отец потерял себя. А его рассказ о жизни Леши и подавно заставил меня задуматься, каково это — смотреть, как страдает твой друг, держать его на этом свете, быть для него опорой, единственным, кому он остался нужен. Теперь я лучше понимала Лешу и его преданность несмотря ни на что, Тимур вытащил его со дна, вернул к жизни, поставил на ноги, такое не забывается и вряд ли кто-то сможет встать между этими двумя.

— Тшшш, дай мне договорить, — он перебил меня, приложил палец к моим губам, призывая замолчать. — Новость о женитьбе отца стала для меня громом среди ясного неба, мой отец — человек, ненавидящий женщин, привыкший пользоваться ими ради своего удовольствия, и вдруг женился на женщине с ребенком.

На последнем слове он усмехнулся и прошелся по мне взглядом.

— Я был зол, да что там, я был в бешенстве, а когда увидел вас, и вовсе чуть контроль не потерял. Был уверен, что твоя мать нашла себе идиота престарелого, пристроилась повыгоднее. А ты, ты вообще у меня в голове не укладывалась, я с первого дня тебя хотел так, что сдохнуть был готов, ненавидел тебя за это, срывался, нарисовал себе образ и упорно не хотел замечать очевидного, а Леша заметил. После всего, через что он прошел, именно он, в отличии от меня, сумел разглядеть в тебе то, что должен был увидеть я в первую нашу встречу. Я злился, не понимал себя, но каждый раз видя его рядом с тобой…я чуть с ума не сошел, когда понял, что ты ушла, в тот момент готов был поступиться собственными принципами, выбросить на хер весь свой жизненный опыт, лишь бы повернуть время вспять, я был уверен, что ты ушла к нему. Он ведь предлагал, да?

— Предлагал, — не стала отрицать, да и зачем? Он и сам прекрасно знал ответ на свой вопрос, не мог он не заметить интерес своего друга, они же чуть ли не с пеленок вместе. — Предлагал пожить у него.

— И почему ты не согласилась?

— Дура потому что, — мне вдруг захотелось разрядить накалившуюся до предела обстановку, но Тимур шутку явно не оценил. В его взгляде вновь разбушевалась гроза, а руки до боли сжали мою талию. Прикусив язык, я обхватила ладошками его щеки и улыбнувшись, прилизалась к его губам и накрыла из своими.

— Он лучше, — усмехнулся отстранившись.

— Не для меня — улыбнулась, глядя в глаза этому сухарю, который, казалось, исчерпал на сегодня весь свой запал.

— Я бы один хрен тебя ему не отдал, — рассмеялся Тимур, а потом вмиг став серьезным, добавил. — Ты — моя, Рит, я вырву член любому, кто на тебя позарится, я хочу, чтобы ты понимала, со мной будет сложно, я, можно сказать, девственник в отношениях, и романтические бредни не про меня. Привык быть грубым и говорить то, что думаю, но я постараюсь…

— Тшш, — теперь уже я не выдержала и остановила его. Ему больше не нужно было ничего говорить, во всяком случае не сегодня, хватит на сегодня откровений, — там рыба заждалась.

Он усмехнулся, но спорить не стал, спустил меня с колен и, обняв за талию, повел к столу, на котором нас дожился все еще неприготовленный ужин. Уже через пять минут Тимур полностью погрузился в процесс приготовления, а я смотрела и удивлялась тому, как ловко он орудовал ножом, словно всю жизнь этим занимался.

— Я даже не предполагала, что ты умеешь готовить, — слетело с губ прежде, чем я успела себя остановить.

— Когда предоставлен самому себе, чему угодно научишься, — улыбнулся, не отрывая глаз от рыбы. — Налей воды в кружку, пожалуйста, — попросил он.

Взяв со стола кружку, кивнула и направилась в сторону небольшого крана, находившегося возле забора. Странная конструкция привлекла мое внимание, ни разу ничего подобного не видела. С трех сторон торчали рычаги, и какой из них отвечал за включение воды я не имела ни малейшего понятия, не придумав ничего лучше, просто дернула на себя самый ближний и сразу же об этом пожалела.

— Ааайй, — вскрикнула, когда на меня фонтаном обрушился ледяной напор, окатив меня с ног до головы, благо на улице было достаточно тепло. Прорвавшись сквозь бьющую струю воды, схватила рычаг и вернула его на место, перекрыв напор.

— Твою, — послышалось с боку. Перевела взгляд на Тимур, который в миг оказался возле меня. — Блядь, маленькая, ты меня доконаешь, — снял с себя кожанку и набросил на мои плечи, сам же, быстро вымыл руки и снова вернул внимание ко мне. И вот здесь мне стало страшно. Потемневший взгляд Тимура предвещал бурю посреди ясного дня. Не отрываясь, он скользил взглядом по моему телу словно я перед ним обнаженная стояла. Но ведь нет, даже промокнув насквозь, свитер отлично скрывал мое тело от глаз мужчины. — Черт, хотел позже, но… — резко подхватив меня на руки, он потащил меня в дом.

— Куда ты меня несешь?

— В бассейн, поплаваем немного, — ответил, как ни в чем не бывало.

— Какой еще бассейн, здесь есть бассейн?

Опомниться не успела, как мы действительно оказались возле бассейна, полного, надо сказать, бассейна. Подготовился значит.

— Я плавать не умею, — запричитала. Я не лгала, действительно очень плохо плавала, примерно так же, как топор.

— Научу, — и глазом не моргнув, он за несколько секунд скинул с себя одежду… всю одежду.

Я как завороженная смотрела туда, куда смотреть хорошим девочкам не стоило. Повторяла себе мысленно, что нужно поднять глаза, но никак не могла оторваться взгляд от открывшейся картины. Это вообще нормально для девственницы вот так разглядывать член?

— Нравится? — с улыбкой на губах спросил Тимур, оказавшись возле меня.

— У меня нет купальника, — господи, что ты несешь, Рита.

— Он тебе не нужен, — точно урча, произнес Тимур и одним движением стянул с меня свитер, следом полетел лифчик, джинсы чуть по швам не разошлись, когда мужчина рывком потянул их вниз вместе с трусиками, — перешагни, — прохрипел он, и я выполнила приказ.

Опять, он снова это сделал — заставил меня потерять контроль над собой. Взяв меня за руку, он потянул меня к ступенькам, ведущим в бассейн. Оказавшись в воде, я с удивлением отметила, что она теплая, практически горячая. Тимур тем временем уводил меня все дальше от ступенек.

— Расслабься, я тебя держу, — почувствовав мою панику, он обхватил меня за талию и резко прижал к стенке и впился в мои губы, притягивая ближе к своему телу, давая почувствовать всю степень его желания. Его губы сводили меня с ума, я отдалась во власть этого мужчины, что так умело подводил меня к бездне. Рукой он скользнул туда, где все сгорало от желания, больше не было страха, сомнений, он все собой вытеснил. Я вскрикнула от удовольствия, когда одним пальцем он осторожно скользнул в меня, а вторым накрыл изнывающий от возбуждения клитор.

— Да, пожалуйста, только не останавливайся, — в этот момент мне было плевать, как это прозвучало, но судя по участившемуся дыханию мужчины, ему нравилась моя реакция.

— Хочу тебя, черт, как же я тебя хочу, — ненадолго все прекратилось, я даже застонала от разочарования. Резким движением, раздвинув мои бедра, Тимур устроился у меня между ног, его член скользил между складочек, заставляя меня выгибаться в спине и просить еще… больше… — Останови меня, слышишь, одно твое слово, маленькая, и я остановлюсь, — его голос срывался, рука сильнее сжималась на моей талии.

— Я не хочу, чтобы ты останавливался.

— Твою… — выругавшись, он отстранился и прежде, чем я вообще успела что-то понять, он вынес меня из бассейна и потащил… в спальню.

Я уткнулась носом в мокрую шею и думала лишь о том, как между нашими оголенными телами разгорался жар, спаливающий кожу. Внутренности жгло, хотелось того, чего я сама не понимала. Но было стойкое ощущение, что не получи я этого сейчас, умру прямо здесь. Тело словно наэлектризовалось, было готово взорваться в любой миг.

Тимур сдавил ягодицы и прижал вплотную к себе. Я вытянулась и конвульсивно дернулась, прошлась промежностью по горячей плоти.

— Если ты сейчас не прекратишь, я не смогу донести тебя в комнату, а разложу прямо здесь, — от низкого шепота мурашки прошлись до самой поясницы и осели внизу живота.

Язык прилип к небу, я прикоснулась губами к небритой щеке и провела вниз до шеи. Дыхание сбилось, мужчина в ответ прикусил мою губу и потянул на себя. Удовольствие на грани боли. Глаза затуманились от возбуждения, соображать уже не получалось.

Неожиданно возле лестницы Тимур прижал меня к стене и набросился, прикусывая нежную кожу и сдавливая бедра. Синяки останутся, но меня ничего больше не волновало. Сама выгибалась навстречу и теряла рассудок от горячих губ и сильных объятий. Член дергался и как бы нарочно цеплял меня. Каждое касание почти как пытка.

— Пожалуйста, — запрокинула голову и приняла новую порцию безумия. Тимур толкнулся бедрами и смазано прошелся по влагалищу, цепляя клитор. Я нарочно двинулась вперед, но он отвел бедра назад.

— Рано, — опустился к груди и прикусил сосок, попутно опуская ладонь на лобок. Мягкими поступательными движениями прошелся к клитору и слегка надавил. — Тебя надо подготовить, моя девочка, — прошептал у уха и облизал мочку, затем отпустил меня и встал на колени, закидывая ногу к себе на плечо. В такой уязвимой позиции я никогда не была, ноги не хотели держать меня в горизонтальном положении.

— Я держу тебя, — словно прочитав мысли, проговорил Тимур, и надавил на живот ладонью, припадая языком прямо разгоряченному местечку.

Я откинула голову назад и больно ударилась затылком, но было так плевать на любую боль, возможный стыд и прочие разумные мысли. Выключила. Лишь горячие губы и вонзающийся в меня язык сосредотачивал мое внимание. Я поджимала пальцы на ногах, не в силах больше сдерживаться, и впивалась руками в жесткие волосы Тимура, притягивая его ближе к себе. Еще. Сильнее, глубже, острее. Он втянул в рот клитор, а затем резко отпустил. Провел языком по губам и вновь начал вылизывать меня, доводя до отчаяния своими умелыми движениями.

Как распутная девка кричала и стонала, извивалась.

От возбуждения я была готова взорваться. Тимур еще раз прошелся языком по клитору, а затем подул, что окончательно свело меня с ума, и я начала оседать по стенке.

— Сейчас, девочка моя.

Он резко подхватил меня на руки и закинул ноги на бедра, целуя в нос. Большой палец поместил на сосок, нажимая. Это невинное касание довело до сумасшествия. Застонала и сильнее прижала мощное тело ногами. Волосатая грудь приятно касалась сосков. Тимур вновь опустился к груди и начал сосать левую грудь, попутно сжимая руками правую.

От нахлынувших чувств я закричала и дернулась. Сама терлась о него, чтобы хоть как-то потушить пожар, руками цеплялась за шею и выгибалась, сгорая от неведомых ощущений. Порочно и пошло, но так правильно. Единственное, что ощущалось в данный момент — безумное желание продолжать. Не знала как, не знала, что делать, просто двигалась.

— Блядь, ты такая чувствительная. Дай я кое-что попробую, — и надавил пальцами на клитор, а второй рукой начал массировать колечко ануса. — Расслабься, просто расслабься, — указательный палец стал медленно входить в меня, я и сдавленно застонала. Вторая рука массировала анус. Хлюпающие звуки уже не смущали, лишь возбуждали еще сильнее. Хотя куда уж сильнее. Плавно вышел из меня, а потом резко вошел сразу двумя пальцами, нарочно цепляя клитор большим пальцем и не переставая массажировать сзади.

Искры перед глазами. Движения ускорялись, а с ними и росло мое наслаждение, секунда, вторая. Тимур буквально вгрызся в губы и надавил на какую-то точку, от чего я рассыпалась на миллионы кусочков. Экстаз пронзил тело, он осторожно вытащил пальцы из меня и прошептал:

— Вот так вот, моя девочка, — приставил важные пальцы к губам и продолжил, — попробуй, какая ты на вкус. Самая сладкая в мире.

Я открыла рот, и он вдавил в меня пальцы. Языком прошлась по ним, не чувству никакого вкуса, лишь сгорая в потемневшем возбужденном взгляде Тимура. Член все так же слегка касался мокрой промежности, и я отчаялась уже почувствовать его внутри себя, когда он выругался и потянул меня наверх.

— Если я сейчас не окажусь внутри тебя, то кончу просто при виде своих пальцев в твоем милом ротике, — волосы противно липли к телу, грудью я терлась о горячую кожу мужчины. Губами не пропустила и сантиметра груди, куда я могла бы коснулся. Пальчики изучали спину, порхали над шрамами. Некоторые обводила языком, вбирая в себя вкус мужчины, чем точно довела Тимура до ручки, потому что у самой двери в нашу комнату, он снова прижал меня к стене, кусая за плечо.

— Давай, пожалуйста, Тимур.

— Ты нарываешься, я не сдержусь, — до боли впился в губы и вновь протаранил меня языком, цепляя членом мокрые складочки. Открыла рот и столкнулась своим языком с его, почти изящно прогнулась в спине — мне хотелось возбудить его, хотелось показать, что я не совсем ни на что не способна.

Как хорошо, как же хорошо. Хочется кричать от восторга.

Пятками сжала накаченные ягодицы, и сама прошлась по возбужденному стволу ладошкой, осмелев окончательно для того, чтобы коснуться возбужденной плоти. Большим пальцем нажала на самый краешек, растирая влагу по темной головке, чем вызвала утробное рычание Тимура.

Какой большой и широкий. Как он в меня поместится? Пальцы нащупали выступающие вены и провели верх-вниз, сомкнулись у основания, сжимая плоть. Тимур снова сдавил рукой бедро и оттянул меня от стены, втискивая в комнату. Мы упали на кровать, запутавшись друг в дружке. Поцелуи сыпались на разгоряченное тело без остановки, я раздвинула ноги пошире и приподняла бедра, изнывая от желания наконец-то почувствовать его внутри себя. Сладкая пытка доводила до ручки. Сама потянулась к губам, прикусывая и оттягивая нижнюю. Мужчина по-звериному смотрел на меня, а потом ухмыльнулся и опустился к шее.

— Быстрее, блядь, где эти ебучие резинки, — шарил рукой в тумбочке, попутно прикусывая мочку уха. — Твою мать! — приподнялся на одной руке и вырвал с корнями полку. Она оглушающе громко упала на пол, и все содержимое покатилось по деревянному полу. Я сдавленно засмеялась, а Тимур, наоборот, взвыл от отчаяния и прорычал, глядя прямо в глаза:

— Похуй, сейчас уже похуй, — подхватил меня за коленки и притянул к бедрам. — Смотри на меня и расслабься. Не смей сжиматься! Обхвати ногами меня повыше. Ты максимально готова, — опустил руку к изнывающей промежности и растер влагу. — Больше, чем я думал.

Я прикусила губу в ожидании и выполнила все точно, что он указал. Тимур склонился надо мной и вновь впился губами, член мягко сместился к влажным складочкам, и я сладко застонала, прогибаясь дугой на абсолютно мокрых простынях. Пот, вода, наши соки. Язык резко вошел глубже, и одновременно с этим меня пронзила такая боль, что я смогла лишь заскулить, прикусывая язык Тимура чисто механически.

Слезы полились из глаз, я в ужасе смотрела на напряженное лицо мужчины и горела. Как будто меня насквозь проткнули. Такой боли я не испытывала никогда.

— Тимур, мне больно, — он слизывал горячие слезы и не двигался. Я сжалась, все тело словно пыталось выдавить инородный предмет.

— Я еще не вошел, малышка. Ты такая узкая, что мне сносит голову просто. Не сжимайся, не надо, я не смогу войти, — шептал словно в бреду, пот градом стекал по мощной спине и капал на мою грудь. Я тяжело дышала и возбужденными сосками упиралась в Тимура. Он же водил губами по скуле и шептал такие нежности, что сердце останавливалось от трепета, если бы не разрушительная боль внизу. Почему так больно, как же больно. Я одной ладошкой упиралась в грудь, а второй прижималась к спине, отсчитывая безумный стук сердца. Пыталась отвлечься.

Мужчина слабо качнулся назад, выскальзывая из меня, а потом вновь толкнулся вперед, несильно, но так ощутимо, что пальцы вонзились в спину, оставляя след. Казалось, что я пробила кожу насквозь.

— Прости, — прохрипела у самых губ.

— Хоть разорви спину в клочья, если только тебе так будет легче, — утыкаясь носом в мой, смотрел прямо в глаза. Резкий толчок, и вот он полностью внутри. Как может быть так больно и так невыносимо приятно одновременно. Рот широко распахнулся, выпуская весь кислород из легких, внутренности сжались. Давление в промежности достигло пика, пульсация вокруг мощного члена — это все, о чем я думала.

— Ох, какая ты узкая, не сжимайся, девочка моя, не надо, — засипел, прикрывая глаза. Я наблюдала, как мужчина запрокинул голову назад, сжимая челюсть. Каких трудов ему стоило сдерживаться — неизвестно, но пульсирующая жилка на шее говорила о безумном напряжении.

Я засипела и натянулась как струна.

Он вновь посмотрел на меня широко распахнутыми глазами, опустился к самым губам и прошептал:

— Ты умничка, девочка, больно? — поцеловала его сама, вкладывая всю себя в пусть и не умелый, но такой отчаянный поцелуй.

Разрывающая в клочья боль подутихла, и я сама приподняла бедра, на что Тимур улыбнулся и мягко толкнулся сам. Хлюпающий звук и тихие стоны вперемешку со звуками бьющихся тел — единственное, что было слышно мне. Я опустила холодные ладошки на ягодицы мужчины и сама сжала их, пригвождая к себе. Член так глубоко вонзился в меня, что я просто кричала во всю глотку:

— Тимур!

— Тшш, полегче, не то я кончу в самом начале. А мне еще надо довести тебя минимум до трех оргазмов, ага, — и снова безумный танец губ, языка, и мощные толчки, пробирающие до основания. Мягко и сильно, грубо и нежно, так незабываемо хорошо, так правильно и так приятно.

Пружинка внутри сжалась, очередной толчок, и я сильнее вонзаюсь ногтями в спину. Мужчина запрокинул мои руки назад, удерживая ладонью, а второй сжал грудь. Губы продолжали таран, я не успевала дышать, лишь скомкано глотать воздух и смотреть в такие родные глаза.

Сильнее, сильнее, зверь рвался наружу, Тимур все глубже вонзался в меня, когда я оглушительно кончила, крича его имя в полумрак комнаты. Я словно парила на облаке, так легко и так приятно мне было, несмотря на саднящие ощущения, проступающие сквозь пучину восторга.

Тимур ускорился, а потом резко вышел и сжимая массивную плоть, сделал несколько поступательных движений, после чего вязкая жидкость излилась на мой живот. Мужчина прикрыл глаза, а затем размазал семя по моему и без того мокрому телу, вдалбливая в меня свой запах, всего себя.

Член все еще стоял, и я не знала, нормально это или нет.

Но, когда я разглядела кровавые разводы на толстой головке, а потом и на бедрах мужчины, взгляд переместился к промежности. Стало стыдно, я и в ужасе прикрыла глаза. Хотелось раствориться, лишь бы не смотреть ему в глаза, но у Тимура на это, конечно, были другие планы.

— Эй, девочка моя, посмотри на меня.

Но я упрямо зажмуривалась еще сильнее и горела изнутри от стыда.

— Рита, посмотри на меня, — сжал подбородок и повернул голову к себе.

Я несмело приоткрыла один глаз и столкнулась с океаном нежности.

— Кровь — это нормально, не гадко, не противно, сперма — это нормально, смазка — тоже. Секс всегда грязно, пошло и это тоже нормально. Стерильности место в хирургии, а у нас будет нежно, будет грубо, будет грязно, будет так, как ты захочешь, как я захочу. Что ты не захочешь, ты будешь мне говорить. Только говорить, иначе никак. Что хочется, что нет — я должен знать. Потому что я хочу тебя всю, от макушки до кончиков пальцев, — проговорил, глядя в глаза. — И не смей смущаться, потому что я планирую повторять это много и часто и не в один заход, и судя по отзыву твоего тела, ты более чем в восторге, — ухмыльнулся и приподнял меня, перекидывая на себя.

— Тимур, я же вся… — но он вновь перебил меня поцелуем, а затем зашипел в ухо:

— Ты вся во мне, я весь в тебе. И черт возьми, я хочу еще, — сжал руку на груди.

Мы целовались как безумные, а потом чудом добрались до ванной. И пока вода набиралась, Тимур не хотел отпускать мои ягодицы, сжимал и давил на себя, шепча глупости и пошлости, от чего я загоралась словно спичка.

— Привыкай, что я пошляк и извращенец, буду любить тебя на каждой поверхности, как только заживет, — шагнул в ванную и потянул меня за собой, умещая поверх себя так, что промежностью я вновь коснулась возбужденной плоти. — Видишь, он снова хочет к тебе, — приподнялся и ударил по складочкам, на что я выдохнула прямо в раскрытые губы. — Но мы пока не будем, можем доставить удовольствие иначе.

— Как? — из-под полуприкрытых глаз смотрела на Тимура и не могла даже головой мотнуть.

— Ууу, ты разве никогда не ласкала себя душем? — удивленно вскинул бровь, а я вдруг опять смутилась и отвернулась. Бездумно пялилась в зеркало напротив нас, наблюдая совершенно незнакомую девушку с горящими глазами и распухшими губами.

Да, я этого не делала и мне стыдно в этом признаться. Просто не пробовала и все.

— Нет.

— Какая удача, — Тимур схватил меня за талию и развернул к себе спиной. Выудил душ, настроил нужные параметры и прижал его к промежности, резко включив напор теплой воды. Я дернулась и откинулась на мощном теле.

Он выводил безумные зигзаги, играясь с напором, пока я стонала и извивалась. Попутно мужчина сжимал грудь, перекатывал возбужденные соски в пальцах и доводил меня до исступления губами. Я кончала снова и снова, а когда не осталось уже сил, заснула в горячих объятиях. Прямо в ванной.