Глава 38

Маргарита

— Рит, ты где витаешь? — голос Лисы вырвал меня из мыслей о Тимуре.

Овощи, которые я должна была нарезать, так и остались нетронутыми. Прошло несколько дней с тех пор, как я впервые переступила порог дома Графа, а Тимур все еще был где-то там, в холодной камере. Меня, естественно, посвящать в подробности никто не спешил, даже Леша молчал, как партизан. Спустя два дня моего пребывания в особняке, в доме появился новый обитатель — тот самый Темный и, если после встречи с Графом, я считала, что ничто меня уже не напугает, то после столкновения с Рашидовым поняла, насколько сильно ошибалась. До сих пор вздрагиваю, вспоминая его манеру разговора и оценивающий взгляд, наверное, именно так смотрят хищники на свою жертву. К счастью, долго контактировать с ним не пришлось.

Мучительная неизвестность доводила меня до тихой истерики, мужчины все чаще запирались в кабинете и не выходили оттуда часами, а я постепенно сходила с ума от давящего отчаяния. Каждый день был похож на предыдущий и с каждой прожитой секундой мне казалось, что я постепенно схожу с ума. Я должна была что-то сделать, должна была как-то ему помочь, а вместо этого сидела в чужом доме и резала долбанный салат.

— Извини, — качнула головой, — я сейчас нарежу, — я старалась держаться насколько хватало сил, но чертовы слезы снова навернулись на глаза, ничего не могла с собой поделать, все мои мысли были о нем. Господи, как же сильно я хотела его увидеть, обнять, вдохнуть родной запах. Каждый день я мысленно прокручивала нашу первую встречу, стоило мне только его увидеть, он ведь уже тогда мне понравился, вот только ненависть во взгляде мужчины и здравый смысл так и кричали: «Остановись, да что с тобой не так». А потом переезд в Москву, проживание под одной крышей, постоянные перепалки, его отвратительное отношение… А дальше все как-то закружилось, молниеносно, стремительно, казалось, нет счастливее человека на земле. Наши отношения больше не казались неправильными, стало плевать, мне было с ним хорошо, так хорошо, что дыхание сбивалось и коленки подкашивались от одного лишь его взгляда, от хриплого голоса, от его прикосновений. Так какого черта этот мир настолько несправедлив?

— Дай сюда, пока пальцы не порезала, — осторожно забрав у меня нож и многострадальный огурец, который и искромсала вдоль и поперек, Лиса присела рядом и отложила их в сторону. — Послушай, все будет хорошо, просто наберись терпения, мой муж дал тебе слово, а Граф слов на ветер не бросает, уж поверь, — она хмыкнула, а во взгляде черти заплясали.

— Я просто больше не могу, понимаешь, я сижу здесь, пока он там и его…ему плохо, а я ничего не могу поделать, мне никто ничего не говорит, я не знаю, куда себя деть, — я окончательно потеряла самообладание, уткнувшись лицом в ладони, разревелась, как маленькая. Мне было стыдно за собственную слабость, но я ничего не могла с собой поделать.

— Есть вещи, в которые нам девочкам лучше не лезть, — она осторожно коснулась ладонью моего плеча, — тебе придется научиться с этим жить, Рита, в противном случае, в этом мире ты просто не выживешь, сломаешься. Либо ты принимаешь их правила игры, либо лучше уйти сейчас, потому что так будет всегда. Так уж вышло, что эти мужчины ведут не совсем законный образ жизни.

— Да понимаю я все, — всхлипнула. Я может и не умудренная опытом женщина, но и не дура все-таки. Для себя я все решила и бежать от Тимура сверкая пятками не собиралась. Но и находиться в неведении было невыносимо.

— Ну вот и умница, — она улыбнулась, погладив меня по волосам.

— Твой муж меня пугает, — постаралась успокоиться и перевести тему. Неожиданно для меня Василиса рассмеялась в голос.

— Меня он тоже до сих пор пугает, — отсмеявшись, призналась девушка. — У него своеобразные методы, но поставленных целей он добивается и, если он обещал, что твой Тимур выйдет на свободу, значит так оно и будет.

Я смотрела на девушку и поражалась ее выдержке. Несмотря на всю обходительность и доброжелательность Графа, было в нем что-то странное. Есть люди, которые всем своим существом буквально источают холод, в присутствии которых хочется закутаться в теплый плед с головой и не выбираться из него. Лиса же была другой, эдакий солнечный лучик в ненастную погоду.

— Просто доверься ему, — не успела она закончить фразу, как позади раздались шаги. Меня словно ледяной водой окатили, мне не нужно было поворачиваться, не нужно было смотреть, чтобы понять, кто находился за моей спиной. Я чувствовала его на каком-то подсознательном уровне, просто чувствовала, не в силах это объяснить. Знала, что он стоит за моей спиной, но отчего-то замерла не в состоянии повернуться, страшась того, что ошиблась, что это лишь мираж, разыгравшееся воображение и Тимура там вовсе нет.

— Что, даже не обнимешь? — раздался самый любимый голос на свете. И снова слезы потекли ручьем. Я словно ошпаренная подскочила с места и резко развернувшись буквально подлетела к мужчине, бросившись к нему на шею, не подумав о том, что ему должно быть больно. Словно обезумевшая покрывала поцелуями его лицо, забыв о хозяйке дома, пристально наблюдавшей за происходящим. Шептала какие-то несуразицы и не могла прекратить реветь от гребанного счастья. — Тише-тише, ну чего ты, не плачь, — одной рукой он приобнял меня за талию, сильнее прижав к себе. На его красивом лице виднелись следы побоев, заплывший глаз, кровоподтеки по всему периметру.

— Это ты, это правда ты, здесь, — шептала, продолжая целовать этого несносного засранца, который не удосужился посвятить меня в свои проблемы и, которого я больше не хотела отпускать ни на шаг.

Вспомнив о девушке, сидящей за спиной, я обернулась и, кажется, вся превратилась в спелый такой помидор. Огоньки во взгляде Лисы заставили меня окончательно смутиться.

— Лиса…

— Идите голубки, я справлюсь, — перебила меня девушка и, подмигнув, принялась за все еще нетронутые овощи.

Я не помнила, как мы добрались до моей комнаты, не помнила ничего, кроме страстных, жарких поцелуев, мне было все равно, как это выглядело. Весь мир перестал существовать, был только Тим и его губы, его запах, прикосновения, его тяжелое дыхание и шепот, сводящие с ума, подводящие к грани. Не понимая, что творю, сорвала с него футболку и лишь огромные гематомы, и ссадины привели меня в чувство. Зависла, рассматривая покрытый синяками торс, казалось, на нем живого места не осталось.

— Тебе же больно, — прошептала, когда руки мужчины заскользили по моему телу.

— Детка, мне будет еще больнее, если ты продолжишь тормозить, — прохрипел он, снова впиваясь в мои губы, кусая их, подавляя мое сопротивление. С трудом оторвавшись от своего ненормального, но такого любимого и родного мужчины, взяла его за руку и молча повела в душевую. После всего, что с ним произошло, ему просто необходимы были душ и мягкая постель, а не секс-марафон на несколько часов. — И что дальше? — ухмыльнувшись, спросил он. Котяра, блин.

Освободив нас от одежды, толкнула его в направлении душевой кабинки, он и не сопротивлялся, довольный своим ведомым положением. Нет, он просто неисправим, его избили так, что живого места не осталось, а он…

Настроила нужную температуру и шагнула под душ, вместе с Тимуром.

— Ммм, как же я скучал по этому, — прижав меня к стене, он обхватил губами мой сосок, заставив вскрикнуть от неожиданности, а рукой уже успел пробраться мне между ног. Боже, каких невероятных усилий мне стоило оторвать его от себя. Я так по нему соскучилась, хотела его до безумия, до помутнения рассудка и потемнения в глазах, но также видела, что ему больно, по тому, как он кривил губы при каждом резком движении, по тому, как морщился, стоило мне задеть рукой ребра.

— Мы будем мыться, — произнесла, хотела тверже, но голос подвел и получилось какое-то нелепое сипение. Взяла мочалку, пока Тимур пребывал в легком шоке и не понимании, выдавила на нее побольше геля и осторожно провела мочалкой по широкой груди своего мужчины. Намыливала его и все сильнее возбуждалась, наблюдая за тем, как вздымаются крылья его носа, как он стискивает зубы, не говоря уже о том, что внизу все было готово к бою.

— Рита, — не выдержав, от отнял у меня мочалку и отбросил в сторону. — Детка, ты хочешь, чтобы я сошел с ума? Хочу тебя, малышка, — прошептал у моих губ, с силой сжимая мои ягодицы. Столько всего было в его взгляде: желание, обещание, угрозы. И, кажется, именно его взгляд стал последней каплей для того, чтобы, наплевав на все предрассудки, на абсолютное отсутствие опыта, на все на свете, я опустилась перед ним на колени и обхватив рукой твердый член провела по нему рукой, вырвав из груди мужчины гортанный стон.

— Малышка, блядь…черт, Рита, — зашипел, когда я окончательно набравшись смелости, провела языком по массивной головке и обхватила ее губами, миллиметр за миллиметром погружая в себя член своего мужчины. Участившееся дыхание и хриплые стоны, и я отбросила все мысли, единственное чего я хотела, чтобы ему было хорошо. — Да, черт, вот так, еще, детка, — положив ладонь на мой затылок, он надавил осторожно, одновременно толкаясь в меня, заставляя взять его глубже и дышать носом. Ласки становились откровеннее, я скользила губами по мощному стволу, посасывая головку, ласкала ее язычком, под тихие ругательства, слетавшие с губ Тимура. Мне нравилось доводить его до безумия, нравилось сводить с ума.

— Детка, все, хватит, я сейчас… — он попытался отстраниться, и, да, я оценила этот жест, но не позволила ему сдвинуться с места, хотела, чтобы ему было хорошо, до конца. Сильнее втянув головку, провела по ней языком, и еще раз… — черт, черт…да, блядь, Рита, — теплая струя ударила в горло. Откинув голову назад, Тимур продолжал шептать ругательства, пока я не проглотила все, до последней капли. — Я люблю тебя, малышка, — произнес на выдохе, а я замерла, вот так, сидя на коленях, посреди душевой кабинки.

— Что…что ты сказал? — за все время, что мы были вместе, он ни разу не произнес этих слов, а я и не требовала, мне было не нужно, во всяком случае так мне казалось до этого момента.

Он помог мне подняться с колен, впился жаждным поцелуем в мои истерзанные губы и оторвавшись спустя целую вечность, повторил:

— Я люблю тебя.

Из душа мы вышли расслабленные, счастливые до безобразия и уставшие, словно марафон пробежали. Я не стала расспрашивать его о случившемся, не сегодня, у нас будет время поговорить. Лишь соприкоснувшись головой с подушкой, Тимур погрузился в сон, а я продолжала водить пальцами по его волосам, лицу, шее, не в силах даже на минуту прикрыть глаза, боясь, что он может исчезнуть.