22

Сердце оборвалось, желудок сжался в тугой комок. Почему-то я сразу поняла: случилось что-то плохое. Я нервничала и дергала дверь, пытаясь трясущимися пальцами нащупать чертову задвижку. Ее опять не было. Нет, она меня просто ненавидит! Мы еще несколько раз столкнулись с боссом, но теперь уже без всяких мурашек.

– Успокойтесь, – ровно выговорил Вячеслав Павлович, – иначе мы останемся здесь навсегда.

Он аккуратно отлепил меня от двери и, придерживая меня за плечи одной рукой, другой рукой быстро справился с блудливым приспособлением. Дверь распахнулась, привыкшие к темноте глаза резанул яркий свет.

Я на мгновение ослепла, сделала шаг, проморгалась и… взвизгнула. С белого лица на меня смотрели жуткие черные провалы.

– Ну-ну, тише, Вероника, тише… – Вячеслав Павлович снова приобнял меня и слегка встряхнул. – Это всего лишь артист.

К-к-какой артист? Ах да, артист. Всего лишь артист, просто грим у него… очень натуралистичный. Такого встретишь в темном коридоре, умрешь от страха.

– Что случилось? – решительно спросил Вячеслав Павлович, беря инициативу в свои руки.

Ну да, мне пока было совершенно не до того. Тут бы себя в руки взять.

– Там парень этот, ну… который объект… Он упал и не шевелится. И посинел…

Вячеслав Павлович мгновенно сорвался с места и полетел в коридор. Я помчалась за ним следом. Картина, которая предстала перед нами, была ужасающей. В воздухе все еще летали ошметки чего-то белого и полупрозрачного, видимо, призванного изображать призраков.

Пахло дымом, экзотическим сандалом и жжеными спичками. А еще пахло большими неприятностями. Инвестор Сашка лежал распростершись на полу, бледный, с посиневшими губами, и едва-едва дышал.

Чуть поодаль, у окна, задернутого плотными шторами, топталось несколько кошмарных монстров. Особенно страшным был самый мелкий, похожий на безобразную куклу с заштопанным лицом. Да уж, постаралась я. Выбрала, так выбрала. Любого кондрашка хватит от такой красоты.

– Что с ним? – Вячеслав Павлович склонился над институтским приятелем и попытался проверить пульс.

Монстры мрачно заперешептывались.

– А мы откуда знаем? – выступил вперед все тот же артист. – В разгар представления упал, и вот лежит. Черт знает что… – он озадаченно развел руками. – Сколько раз выступали, но такое…

– Наверное, с сердцем плохо, – выдавила я. – Он, когда за мной заезжал, по телефону с кем-то говорил про таблетки и про то, что хорошо себя чувствует. Но, видимо, нехорошо.

– Это точно, – пробормотал босс.

Не теряя времени, он достал телефон и набрал какой-то номер, очевидно, скорой. Сбросил, набрал еще раз и чертыхнулся.

– Тут же эти ваши глушилки. Вы можете их выключить?

– Нет… Их Александр сам устанавливал, я не видела… Я в это время внизу была… – прошептала я, торопливо сглатывая подкатившие слезы. – Я даже не знаю, где они. Пока найдем, он…

Я сжала губы, не желая произносить этого слова.

– Некогда искать, – покачал головой Вячеслав Павлович и повернулся к артисту: – Помогите мне донести его до машины. Где тут ближайшая больница?

Тот пожал плечами:

– Мне-то почем знать? Я не местный, но до райцентра – километров сорок.

– Ничего, – обнадеживающе сказал Вячеслав Павлович, – сейчас мигом домчим. Полчаса, а то и меньше, и мы в райцентре. Должно же там ночью хоть что-то работать.

– Должно-то должно, а вот будет ли? – с сомнением протянул артист.

– Ладно, найдем по навигатору. Или полицейского остановим, спросим. Главное – доехать.

Он пошарил по карманам у Александра, обыскивая неподвижное тело.

– Что вы делаете? – озадаченно моргнула я.

Но все поняла, когда он достал из кармана ключи от машины. Разумеется. Автомобиль-то инвестора. А значит, и ключи у него. А я, кажется, от паники совсем перестала соображать. Хорошо, когда рядом есть кто-то, кто всегда знает, что делать, и на кого можно положиться. Если бы еще этот кто-то не требовал дурацких розыгрышей, опасных для жизни и здоровья. А еще если бы я не выпендривалась и придумала что-нибудь попроще, ту же стриптизершу из торта на совещании… На совещании хотя бы скорую вызвать можно! Да и вряд ли инвестора до смерти перепугала бы голая девица, пусть даже и перепачканная кремом. Или они как-то иначе вылазят? Так, что не пачкаются?..

– Ну же, Вероника, придите в себя, – пробился в мое сознание до боли знакомый сердитый голос.

Оказывается, мой босс уже несколько секунд пытался всунуть мне в руки ключи.

Ну, конечно, он же не сможет открыть машину! Они с артистом понесут почти бездыханное тело инвестора Александра, который был таким веселым и здоровым, пока не связался с нами… Я выхватила связку и побежала, слыша за спиной командный голос Вячеслава Павловича:

– Все свободны, и побыстрее.

Черт, и дверь ведь заперта!

И это тоже моя заслуга! Какое-то я время провозилась с замком, путаясь в двух связках и ключах, и от понимания того, что каждая секунда промедления может стоить инвестору жизни, получалось еще хуже. Руки дрожали, ключ не попадал в замочную скважину, а когда попал, не захотел поворачиваться.

К чести Вячеслава Павловича надо сказать, что он меня не торопил, видимо, понимал, что так будет еще хуже. Наконец я справилась с замком, выскочила наружу и побежала к машине. Здесь все пошло быстрее. Стоило нажать на кнопку на брелоке, автомобиль среагировал и с тихим звуком моргнул габаритами.

Я распахнула заднюю дверцу, чтобы можно было уложить пострадавшего, и помчалась обратно к отелю. Подпрыгивая от нетерпения, дождалась, пока артисты, на ходу вытиравшие грим, просочатся на улицу, быстро заперла дверь и полетела обратно к машине, обогнав Вячеслава Павловича и артиста, тащивших ударно разыгранного инвестора. Пару минут, и мы уже утрамбовались. Я на заднем сидении, инвестор тоже, его голова у меня на коленях, а мой босс на месте водителя. Он вставил ключ зажигания, повернул и…

И ничего не случилось.

Мотор не заурчал, машина не завелась.

– Ну что там? – в ужасе спросила я.

– Да черт его знает! Это же новая машина. Он за руль никого не пускает. Может, тут сетчатка глаза сканируется, или еще какая-нибудь ерунда установлена. С Сашки станется.

Ну да, судя по тому, как он относился к своей машине, там могло быть что угодно. И что же теперь делать нам?