26

Я не завизжала и не вздрогнула. Мне даже не пришлось для этого брать себя в руки. Похоже, после сегодняшних событий чувство страха просто атрофировалось, как и другие чувства, и хотелось только одного – спать. Хватит уже с меня всех этих глупостей. Совершенно очевидно, что ни привидения, ни монстры, ни повешенные, ни какие-нибудь праздно шатающиеся сектанты и убийцы со шрамами мне не грозят. А если кто-нибудь тут еще не наигрался, и по-прежнему готов к розыгрышам – что, кстати, представлялось мне весьма сомнительным – то пусть развлекается без меня.

Я натянула одеяло повыше и уставилась на дверь. В общем-то, правильно сделала, что не стала пугаться. Конечно, человек, который на цыпочках вошел в мою комнату, мог считаться чудовищем. Особенно после своего сольного выступления.

Тот цирк, который он устроил нам в больнице и до нее – это ведь ни в какие рамки. Но, думаю, сейчас он все-таки относительно безопасен.

– Ну что еще, – почему-то шепотом сказала я. – Идите к черту.

Он, разумеется, не послушался, а наоборот, прикрыл за собой дверь. Теперь в комнате снова стало темно, только где-то там, у входа, маячил неясный силуэт, и мне это очень не нравилось.

– Я пришел поговорить, – также шепотом сказал Сашка.

– Идите к черту, – повторила я, не слишком задумываясь о том, что такое нарушение субординации в отношении будущего инвестора рядовому сотруднику может выйти боком.

А что, у этих двоих сделка, ничего удивительного, если крайней сделают меня. А сами помирятся, устроят совместный поход – ну, куда там обычно в таких случаях ходят: в сауну, в ресторан, в ночной клуб? – поднимут бокал за крепкую мужскую дружбу, и все останется позади. И я, возможно, тоже. Как неприятное воспоминание.

– Извините, – прошептал вдруг он. – Я не думал, что вас это так огорчит.

– Понимаю, – кивнула я. – Сама не знаю, что это на меня нашло. Из-за меня же каждый день люди мрут пачками от инфарктов. Пора бы уже привыкнуть, а я все никак.

– Вы вправе на меня злиться, признаю, это был уже перебор, – с повинной головой признавал свои ошибки инвестор.

Во-первых, в темноте его было плохо видно, так что выражения глубокого раскаяния на его лице я не заметила. А во-вторых, он сегодня демонстрировал такие чудеса актерского мастерства, что даже если сейчас начнет рыдать в голос, я ему уже не поверю. Да и вообще никогда не поверю.

– Проживете и без моего прощения, – строго сказала я. – И вообще я хочу спать.

Что уже было неправдой: сон как рукой сняло, и теперь запросто могло получиться так, что я до утра буду вертеться в постели смертельно уставшая, и все-таки не смогу уснуть. И симпатии к негодяю инвестору этот факт не добавлял.

А тот будто бы и не слышал моих возражений. Он осторожненько сел на край моей постели, в самых ногах.

– Идите же уже, видеть вас не могу. Предатель.

– Кто предатель? – Сашка мгновенно вышел из роли кающегося грешника. – Я предатель? А вы? Спелись со Славкой, устроили тут балаган: писки, визги, пожары. Тряпки эти летающие. Или вы думаете, я бы поверил во весь этот треш и не догадался, что тут происходит?

– Да уж заранее, наверное, догадались, раз две машины приготовили и больницу вместе с доктором и медсестрой.

– И до последнего надеялся, что не придется все это задействовать! Верил в вашу порядочность, а вы обманули меня в лучших чувствах!

Так, я стала забывать, с кем имею дело. Чудовищный манипулятор, который способен убедить кого угодно в чем угодно, и заставить всех действовать в своих интересах. Еще чуть-чуть – и уже не он будет извиняться, а я. А вот и нет! Я точно не буду. Не на ту напал! Я скопировала ехидный прищур босса и протянула:

– Пра-а-авда? Значит, самое время прекратить общаться с таким недостойным человеком, как я, и дать ему поспать. Уходите!

Но разве можно выставить инвестора, если он не собирается выставляться?

– Признаете, значит, свою вину, раз отказываете обсуждать! – злорадно заключил он.

О боже, это никогда не закончится.

– Что вам нужно? – устало спросила я.

Вряд ли он притащился сюда ночью для того, чтобы просто поболтать. Только не этот тип.

– О, ничего сложного. Я хотел сделать вам предложение. Когда Славка вас уволит – а он обязательно уволит, мне ли его не знать – идите работать ко мне! Я подыщу вам хорошую должность. Мне в команду нужны люди креативные, беспринципные и неразборчивые в средствах.

Что?! Нет, против креативной я не возражаю. Но все остальное? Значит, беспринципная, да? Неразборчивая?! Вот же гад! Я уже потянула за угол подушку, чтобы бросить в него, но внезапно остановилась. Мысль, которая меня посетила, была неожиданной и неприятной. Почему Сашка заговорил об увольнении? Пока что увольнять меня особенно не за что. Но очень уж уверенно заявляет об этом наш инвестор. Может быть, он знает что-то такое, чего не знаю я? Или уже организовал какую-нибудь каверзу, из-за которой я гарантированно лишусь работы?

– С чего бы ему меня увольнять?

Инвестор Сашка многозначительно промолчал, словно не желая раскрывать карты. Ладно, зайдем с другой стороны.

– И какую же должность и зарплату вы мне предлагаете? – спросила я, неожиданно обнаружив, что мы уже не шепчем, а говорим вслух, хоть и очень тихо.

– Зарплату? – переспросил Сашка, задумавшись, но ответить не успел.

Дверь моей комнаты снова отворилась. Она еще с тихим скрипом ползла, а я уже точно знала, кого увижу. И волосы встали дыбом.

Вячеслав Павлович. Он застыл на пороге, вглядываясь в темноту.

Я представила, как все это выглядит с его стороны. После всего, что случилось, Сашка в моей комнате, мы о чем-то секретничаем, и тут уже не так важно, слышал босс обрывок разговора про мою будущую зарплату или нет. Теперь он наверняка считает, что мы с Сашкой были в сговоре.

Вячеслав Павлович ничего не сказал. Он окинул комнату взглядом, мигом оценил обстановку и вышел, плотно закрыв за собой дверь.