28

На работу я шла с опаской и ловила себя на мысли, что такое уже не в первый раз. С тех пор, как я сюда устроилась, моя жизнь превратилась в настоящие американские горки. Не то чтобы я не любила американские горки, нет. Но ведь в них что главное? Чтобы они были безопасные. И вот как раз насчет этих, внезапно образовавшихся горок, я была совсем не уверена – вынесет со свистом на очередном крутом вираже, и прощай, Вероника.

От Вячеслава Павловича теперь я ожидала чего угодно. Вдруг, например, за время, которое прошло со вчерашнего дня, он хорошенько подумает, да и решит, что ему не нравятся секретарши, которые по ночам шепчутся с подозрительными инвесторами и ищут новое место работы. Возьмет и уволит в целях профилактики. Или придумает еще что-нибудь весёлое. Или заставит снова кого-нибудь разыгрывать. Вот уж даже не знаю, что хуже. Хотя нет, знаю. Хуже, если уволит.

Но как только я проскользнула в приемную и на цыпочках пробралась к своему столу, из кабинета раздалось:

– Вероника! Зайдите, пожалуйста, ко мне.

От неожиданности я даже подпрыгнула, выронив сумку. Вот как? Я ж даже дышала через раз! Слух как у летучей мыши. С таким слухом только в разведке работать! Я подошла в двери, остановилась, стараясь унять дрожь в коленках. Набрала полную грудь воздуха, как перед погружением в воду, и решительно потянула за ручку.

– Здравствуйте, Вячеслав Павлович.

– Добрый день, Вероника! – вежливо ответил босс. Он был невозмутим и спокоен. Словно вчера ничего особенного не случилось. Вообще ни-чего! – Юристы прислали окончательный вариант соглашения. Просмотрите, пожалуйста, внимательно, чтобы все запятые были на месте, форматирование в порядке – ну, вы знаете. А потом распечатайте и принесите мне в кабинет.

Я с облегчением выскочила за дверь. Не уволил. Не передумал. Да и вычитывать контракт – это вам не инвесторам головы морочить!

Я подняла сумку, немного посидела, прижав холодные ладони к пылающим щекам, а потом долго вглядывалась в сухие юридические строки. С самого начала стало понятно, еще по фамилиям и названиям фирм, что я держу в руках не что иное, как соглашение между нашим медиаконцерном и инвестором Сашкой. Похоже, я оказалась права, и все эти мелкие недоразумения вроде убийств, призраков и сердечных приступов никак не повлияли на деловые отношения двух больших боссов.

Может, и мне следует относиться ко всему проще и не забивать себе голову взаимоотношениями босса с институтскими друзьями? А самое главное – забыть вообще про эти самые взаимоотношения, будто их не существует. Не интересоваться и ни о чем не спрашивать. Приняв такое лояльное решение, я наконец смогла сосредоточиться и вычитать договор. Распечатав нужно количество копий, я понесла увесистую пачку еще теплых от принтера листов в кабинет начальства, положила на стол и уже повернулась, чтобы удалиться, но вместо этого почему-то сделала то, чего только что обещала себе никогда не делать.

– Так вы теперь партнеры? – спросила я. – Не будете больше его разыгрывать?

Вячеслав Павлович оторвался от бумаг и поднял взгляд на меня. Его глаза потемнели, и вместо небесной сини там заплескался Северный Ледовитый океан.

– Вы спрашиваете это из любопытства или чтобы доложить будущему работодателю? – ровно выговорил он.

Вот теперь мои щеки не просто вспыхнули, они запылали! Все-таки он слышал тот разговор. Но даже если и слышал, неужели он думает, что я сама хотела? Неужели он действительно считает, что я имею привычку отлавливать по ночам его дружков-инвесторов, затаскивать их в укромное место и напрашиваться на работу?.. Но Сашка же сам… Я же… От возмущения и обиды все слова куда-то подевались, и пока я глотала воздух, пытаясь сформулировать что-то более-менее внятное, он продолжал:

– Я понимаю, возможно, вы не захотите здесь работать после всего, что произошло…

Я ошеломленно замерла. Что он имеет в виду под этим «все, что произошло»? Ничего ведь особенного не произошло, кроме… Кроме того, что было в кладовке. Он что, сожалеет? Раскаивается… Почему-то стало холодно, и даже щеки перестали гореть.

– …Но я дам вам хорошие рекомендации, помогу подобрать место получше, только не стоит работать у него. Я знаком с вашим отцом… И чувствую некоторую ответственность.

Ответственность, да. Теперь он заставил меня почувствовать себя невзрачной старшеклассницей с тоненькими хвостиками и прыщиками на лбу. Папиной дочкой, которую взяли, потому что не могли отказать.

– Вы все неправильно поняли, – зачем-то сказала я. Не собиралась я ничего объяснять. Зачем? Но слова вылетали сами. Нашлись, оказывается, когда уже и не нужны: – Он просто сам зашел в комнату, чтобы…

Босс остановил меня жестом.

– Не думаю, что я хочу знать подробности, – отрезал он и пододвинул к себе папку с документами. – Идите, Вероника. Займитесь делом. Не соединяйте меня ни с кем. Мне нужно все проверить. Трудно не ожидать подвоха, когда имеешь дело с такого рода людьми. Понимаете?

Я понимала. А еще понимала, что только что меня выпроводили из кабинета. И не только из кабинета… Почему-то было обидно до слез. Я уже открывала дверь, чтобы уйти, когда за спиной раздался голос:

– Но я все равно его подловлю! Так и передайте, если вы считаете нужным что-то ему передавать.

Я выслушала это молча и, не оборачиваясь, вышла в приемную. Оправдываться и уверять, что шпионить в пользу инвестора вовсе не входило в мои планы, я не буду. Пускай думает, что хочет! И кого хочет, подлавливает.