36

– Значит, надо как-то выбираться, – сказал Вячеслав Павлович.

– Да неужели!? – удивилась я его догадливости.

Но он, не обращая внимания на мой сарказм, подошел к двери. Какое-то время придирчиво ее осматривал, а потом достал из кармана связку ключей, с минуту повозился с замком, и…

Внутри механизма что-то щелкнуло, и дверь открылась. Вот так просто!

Я возмущенно зашептала:

– Так вы с самого начала могли его открыть!

– Видимо, да, – вынужденно согласился он. – Но, справедливости ради, прошу отметить: вы не просили меня попытаться открыть дверь. Вы просили только звонить.

Ну разумеется. Дело во мне! Я даже не стала на это отвечать.

– Пойдемте, только не шуметь.

Перед тем как выйти из комнаты, я замерла на мгновение, ожидая… Чего? Того, что он снова меня поцелует? Так на это нет времени. Нам предстояло еще как ни в чем не бывало появиться внизу в гостиной, и желательно сделать вид, что мы не были наверху, а осматривали окрестности.

Казалось, то же секундное замешательство было и у Вячеслава Павловича. Или он просто пропускал меня вперед.

Я выскользнула за дверь.

Сначала мы крались тихо-тихо, боясь скрипнуть половицей в замершем доме.

Но вдруг снизу донеслись громкие голоса. Зазвучали радостные приветствия, поздравления и шутки. Ого, кажется, гости нарисовались! Неужели те, которые никак не могли приехать по очень-очень уважительным причинам? А теперь, когда распогодилось, очень даже смогли и приехали. Ну да, отец же говорил, что сейчас все соберутся.

Мы спустились по лестнице, прошли по коридору и оказались в гостиной, ставшей уже эпицентром бурного веселья.

– Все за стол, все за стол! – весело командовал папа. – О, Славик, Ника! Где вы ходите? Давайте-ка сюда!

Я приготовилась врать про то, где «мы ходим». Однако ответ не требовался. Отец уже крепко обнимал кого-то из гостей, принимал подарки и поздравления.

Фух, кажется, пронесло! И наша с боссом маленькая тайна так и осталась тайной.

Я еще раз окинула взглядом гостей и поймала недоверчивый мамин взгляд. Ох, кажется, я ошиблась: она точно в чем-то нас подозревает. Надеюсь, хозяйские хлопоты ее отвлекут.

Теперь, когда эвакуация из спальни завершилась, в общем-то, успешно, и напряжение отпустило, до меня с опозданием начало доходить, что совсем недавно случилось…

Мы целовались! По-настоящему целовались! Я украдкой посмотрела на Вячеслава Павловича. По нему вообще ничего такого нельзя было сказать – он вел себя обычно, будто ничего не произошло. И совсем не обращал на меня внимания, включившись в беседу с отцом и его коллегой. Почему-то стало обидно видеть его таким спокойным и понимать, что уж его-то не раздирают сейчас на части самые противоречивые чувства!

Наш недавний поцелуй… Он точно был? Или… А вдруг мне и вправду показалось?

Я осторожно потрогала губы. Они все еще горели, а руки… и кожа, и волосы хранили его запах. Наверное, нужно было как-то обсудить все это с боссом… Но момент был явно неподходящий. Гости всё прибывали, извинялись за опоздание. Вечеринка набирала обороты.

А для того, чтобы поговорить спокойно, нам необходимо остаться наедине. Но возможности так и не представилось. Такого, чтобы случайно все вышли, или мы вышли в одно и то же время, и никто не потащился следом, не было. Уединяться нарочно мне не хотелось. Вся эта история и без того выглядела подозрительно.

Это был самый невыносимо долгий праздник. Наконец все угомонились и стали расходиться по комнатам.

Вячеслав Павлович словно случайно оказался рядом.

– Вы так и не показали мне окрестности, – сказал он.

Мое сердце подпрыгнуло и яростно застучало. Сразу представилась картина – берег озера за высоким кустарником, лунная дорожка на воде и я в его объятиях…

– Уже, конечно, поздно… Но мы можем выйти и прогуляться. Недолго.