Глава 20

Виктор

Выхожу из квартиры немного озадаченный. Я, конечно, понимал, что все плохо, но, оказывается, даже не догадывался, до какой степени. Мать Кати даже не вышла, чтобы поздороваться. Получается, взяла деньги и забыла о существовании ребенка? Жуть какая. Бедный ребенок. Жалко ее до невозможности. Я просто обязан сделать все, что в моих силах, чтобы дать ей нормальную семью и счастливое детство. У меня в ее возрасте были хотя бы бабушка с дедушкой, а у нее нет никого, кроме соседки Жени. Как такое вообще может быть? Дикость. Не понимаю…

Загруженный своими мыслями, спускаюсь к машине и щелкаю брелоком.

– Мы можем поговорить? – из-за спины раздается голос Кирилла. Вот его мне только не хватало для полного счастья.

– Почему нет? – сухо бросаю ему, укладываю вещи в багажник и поворачиваюсь. Он настроен очень агрессивно, надеюсь, обойдется без мордобоя. Совершенно не хочется начинать новую жизнь на такой ноте.

– Только давай выясним все максимально быстро, – сразу предупреждает меня. А я даже не знаю, что ему ответить. Мне так вообще нечего выяснять, все, что хотел, я давно выяснил.

– Ну давай, – равнодушно пожимаю плечами и натягиваю перчатки.

– Какие у вас отношения с моей… – осекается и начинает бегать глазами, видимо, вспоминая, кем для меня ему приходится Женя. А это даже интересно.

– Невестой, – подсказываю ему и усмехаюсь. Глупая ситуация, но не я ее устроил.

– Да хорош, – недовольно фыркает Кирилл. – В жизни не поверю, что ты такой идиот и не узнал правды.

Вот это уже по существу. По-мужски. Он буквально вырос в моих глазах на несколько пунктов. Не идиот и понимает, что ломать комедию дальше в принципе бессмысленно и бесперспективно.

– Узнал, – отвечаю честно. – У нас с твоей сестрой нет никаких отношений, – и тут не соврал, просто умышленно не добавил «пока». – Она всего лишь хорошо ладит с моей новоиспеченной дочкой. Травмировать ребенка совсем не хочется… Сам видишь, как все сложно.

– То есть ты хочешь сказать, что никаких видов на Женю не имеешь? – подозрительно прищуривается он и сканирует меня взглядом. Чувствую себя школьником в кабинете директора. Только из-за того, что понимаю его искренний мотив, позволяю разговаривать с собой в током тоне.

– Абсолютно, – вру не моргнув глазом.

– Дай слово, – настаивает Кирилл и наносит удар ниже пояса. Я никогда не даю слов, которые могу не сдержать.

Хмуро смотрю на него и думаю, как поступить. Ерунда какая-то. Чего мне опасаться? Он же не запретит Жене ехать со мной?

– Ладно, – неприятно морщусь, признавая свою неправоту. – Она мне нравится. Правда, очень нравится, и ничего больше.

– Она девчонка совсем, – сверлит меня взглядом. Замечаю, как желваки на его лице начинают ходить. Грозный защитник, только не от меня.

– Я знаю, поэтому не сделаю ничего, что сможет как-то навредить ей. Клянусь. – Вот сейчас я искренне даю обещание. Со мной Жене ничего не угрожает, а себя я постараюсь держать в рамках приличий.

– Если ты ее обидишь… – Кир качает головой и сжимает кулаки. – Не обессудь.

Согласно киваю. Он прав. И имеет право защищать близкого человека. На его месте я поступил бы так же.

– Ладно, мне пора, – протягивает руку, с готовностью пожимаю. Очень хорошо, что мы поговорили и друг друга поняли. – Женьке привет.

– Хорошо.

Смотрю ему вслед и думаю, как им обоим повезло. Они хоть и маленькая, но семья. Друг за друга горой, что бы ни случилось. У нас с братом все было не так. Мы всегда были соперниками, и даже, мне кажется, Сергей ненавидел меня. Только вот за что, не имею понятия. Я вообще его плохо знал, да и виделись мы крайне редко, по большим праздникам. Но рядом с ним я чувствовал себя каким-то ущербным. Сергей всегда пытался превзойти меня во всем, а я даже не пытался соперничать. Мне это было не интересно.

Из подъезда выходят Женя и Катя. Спешу к ним и помогаю обеим усесться назад. Прыгаю водительское сиденье, проверяю, чтобы все пристегнулись, и трогаюсь с места.

В дороге почти не разговариваем. Точнее, девчонки тихо переговариваются между собой, а я просто слушаю их голоса и улыбаюсь. Внутри становится как-то непривычно тепло и пОлно. Неожиданное и приятное ощущение.

Въезжаю во двор и помогаю им выйти из машины. Открываю дверь и пропускаю их обеих в дом. Катя робко жмется к Жене, не отпуская ни на секунду.

– Мы правда будем здесь жить? – спрашивает шепотом, но в полной тишине слова отчетливо слышны.

– Правда, – отвечаю сам и улыбаюсь. – Тебе нравится?

– Нет, – качает головой.

– Катя, – укоризненно тянет Евгения.

– Все нормально, – останавливаю ее. Мне правда интересно мнение девочки. – Почему?

– Здесь как в больнице. Чисто, тихо и неуютно…

Осматриваю гостиную, пытаясь поставить себя на место Кати. Возможно, она и права, а я раньше не замечал, какое здесь все безликое. Но мне и не хотелось яркости, вполне устраивал нейтралитет.

– А хочешь привнести свою лепту в дизайн и что-то изменить? – неожиданно сам для себя предлагаю я. Никому не разрешается даже переставлять вещи с места на место, но для этой малышки хочется сделать приятное. Пусть попробует сделать так, чтобы ей стало комфортно, а я попытаюсь это принять.

– А можно? – опасливо спрашивает.

– Ну если расскажешь что, а лучше нарисуешь проект и вместе обсудим, то думаю, возможно, что-то изменить.

– Круто. – Ее глаза вспыхивают азартом и сразу гаснут. – Только у меня краски кончились…

– Ничего страшного, завтра купим новые. И еще много чего купим.

– Скоро Новый год… Можно елку нарядить, – между делом замечает Женя. – Сразу поменяется атмосфера в доме и станет празднично.

– Да! Здорово! – Катя радостно хлопает в ладоши, а я улыбаюсь, как идиот. Как мало ребенку надо для счастья. Как я сам не додумался.

– Отличная идея.

– Спасибо. – Щеки Евгении вспыхивают от смущения, и она отводит глаза. Как с ней обращаться, я до сих пор не разобрался.

– Хочешь посмотреть свою комнату? – предлагаю Кате.

– Очень хочу. – На этот раз она не прячется, а перетаптывается с ноги на ногу от нетерпения.

– Жень, покажешь?

– Конечно.

Они поднимаются наверх, а я иду на кухню, чтобы придумать, чем их кормить. Телефон вибрирует в кармане, извещая о входящем сообщении. Достаю и читаю голосом деда: «Когда я увижу свою правнучку? Ты ведь ее уже забрал?» Улыбаюсь и отвечаю: «Завтра приедем к тебе в больницу».

Осталось только сообщить родителям радостную новость, что у них появилась внучка. Как они воспримут, даже не представляю, но для меня их реакция не имеет никакого значения. Я свой выбор сделал.

Звон стекла и женский визг эхом разносятся в тишине. Вздрагиваю от неожиданности и стремительно лечу к лестнице. В голове нет ни одной версии, что там могло случиться.

Заглядываю в комнату Евгении – там никого. Захожу к Кате и слышу голоса из ванной. Спешу сразу туда и вижу на полу разбитое зеркало. Евгения прижимает к себе плачущую навзрыд девочку и пытается успокоить. Внимательно осматриваю масштабы бедствия и не вижу ничего критического.

Все живы и здоровы слава богу. Облегченно выдыхаю, только сейчас понимая, что практически не дышал все это время.

– Что случилось? – подхожу к ним.

Евгения поднимает на меня глаза, нервно кусает губы и молчит.

– Жень? – настаиваю.

– Это не она, это я, – громко всхлипывает Катя и поворачивается ко мне. – Меня наказывайте!

Слезы крупными каплями текут по ее щекам, а губы кривятся в гримасе. Несколько секунд пытаюсь сообразить, что происходит. Она боится, что я буду ругаться, доходит до меня. Да что за бред?!

– Ты чего, малышка? – присаживаюсь перед ней на корточки и мягко улыбаюсь. – Я не собираюсь никого наказывать. Это же всего лишь зеркало. Главное, что никто не пострадал.

– Пострадал, – отворачивается и начинает плакать еще сильнее.

Непонимающе смотрю на Евгению. Что я делаю не так? Та вздыхает и показывает свою сжатую в кулак ладонь, из которой сочится кровь. Фильм ужасов, блин!

– Чего молчишь-то? – рычу на нее и подскакиваю на ноги. Стискиваю ее запястье и аккуратно разжимаю пальцы, чтобы разглядеть рану.

– Все нормально, мне не больно, – мямлит Женя и тяжело дышит. – Просто крови боюсь.

– Вот что с тобой делать? – недовольно качаю головой. С виду порез неглубокий. Стекла внутри тоже не видно. Не все так страшно, но обработать надо.

– Понять и простить, – виновато улыбается и заглядывает в глаза. Глупышка, я же переживаю. Переживаю? От этой мысли самому становится не по себе.

– Катюш, неси полотенце, – указываю рукой, где взять. – Только аккуратно, не поранься!

Девочка мгновенно собирается и перестает плакать. Четко выполняет инструкцию и приносит мне полотенце.

– Вот.

– Спасибо, – улыбаюсь ей. – А теперь осторожно выходи из ванной. Я сейчас спасу Женю и пойдем искать аптечку.

– Хорошо, – подчиняется и идет к выходу.

– Спасете? – Евгения удивленно приподнимет бровь.

– Угу. Как прекрасную принцессу из лап чудовища, – усмехаюсь я, решив не уточнять, что главное чудовище здесь я.

Осматриваюсь, ища более-менее чистое место около раковины. Подхватываю Евгению за талию и несу туда. Замирает в моих руках, но не сопротивляется. Включаю холодную воду и сую под нее порезанную ладонь. Женя шумно втягивает носом воздух и закусывает губу.

– Потерпи чуть-чуть, – бормочу себе под нос и склоняюсь ниже, чтобы еще раз осмотреть чистую рану. Удостоверившись, что все нормально, выключая воду.

– Жить будешь, – с улыбкой констатирую я и обматываю кисть полотенцем, чтобы остановить кровь.

– Спасибо, – прерывисто вздыхает и поднимает на меня глаза. Наши взгляды встречаются, и дышать становится тяжелее.

– Не за что, – шепчу тихо и аккуратно убираю выбившуюся прядь ей за ухо, словно случайно касаясь нежной кожи.

Евгения едва ощутимо вздрагивает. Ее глаза распахиваются, а зрачки расширяются. Часто дышит и боится пошевелиться. Смотрю на ее приоткрытые губы и с большим трудом сдерживаюсь, чтобы не попробовать их на вкус. Нервно сглатываю, осаживая себя.

– Как это все получилось-то?

Женя неопределенно пожимает плечами и смущенно улыбается.

– Мы кидались подушками… и мячом.

– Серьезно? – Усмешка сама по себе появляется на моих губах.

– Да… Катя кидала мне, а я не смогла поймать и… вот.

Пораженно качаю головой, не зная, что сказать. Детский сад какой-то.

– Сердитесь? – осторожно интересуется Евгения.

– Очень, – хмуро свожу брови.

– Простите… – покаянно вздыхает.

Никакой жеманности и женской хитрости. Все эмоции как на ладони. Вновь улыбаюсь и поднимаю ее лицо за подбородок, вынуждая смотреть на меня.

– Я сержусь на то, что ты опять мне выкаешь.

– Ой, прос… – не даю закончить, припечатывая палец к губам.

– И хватит извиняться.

– Хорошо, – согласно кивает, высвобождаясь из моего плена.

– Но няня из тебя так себе, – резюмирую все случившееся.

– Уволите меня? – Голос дрожит от волнения.

Что ж вы все видите во мне какое-то чудовище? Сам виноват. Репутация дорого стоит. Будем исправлять. Склоняюсь к ней и шепчу на ухо:

– Выпорю…

Щеки Евгении мгновенно вспыхивают, а меня внутри перетряхивает от неожиданной фантазии. Далеко зашел, так можно и не выбраться. Пора заканчивать. Подхватываю ее на руки и иду к двери.

– Отпустите, я сама в состоянии идти, – вырывается Евгения, но я лишь крепче прижимаю ее к груди.

– Может, мне приятно нести тебя на руках.

Перехватываю ее испуганный взгляд и сразу поправляюсь:

– Здесь стекла много.

Опять все порчу. Не знаю, как обращаться с этой трепетной ланью. А по силам ли я себе выбрал жертву?

Евгения затихает в моих руках, а я уверенно иду к двери. Чувствую ее всем телом. Не хочется отпускать, так бы и шел бесконечно долго. Да, черт возьми, я взрослый мужчина, я хочу большего! Целибат до добра не доведет.

Выхожу из ванной и спускаю Евгению на пол. Облегченно выдыхает и присаживается рядом с Катей. А если я ошибаюсь и совсем ей не нравлюсь? Да не может быть.

– Все живы? – смотрю на них.

Девчонки синхронно кивают.

– Тогда бегом на кухню. Обрабатывать руку и обедать.

Поднимаются и идут к двери. Евгения внезапно останавливается и поворачивается ко мне.

– А что на обед?

– Ну… готовить я не умею… да и не обедаю дома никогда… поэтому пицца.

– Вау, – слышу восторженный голосок Кати.

– Ты любишь пиццу?

– Не знаю, – пожимает плечами. – Я ни разу не пробовала.

– Значит, сегодня будет дегустация, – улыбаюсь ей. – Их как раз там несколько видов. Я не знал, какую выбрать.

Выходим из комнаты. Девочки идут впереди, я за ними.

– А вы… то есть ты когда в последний раз ел пиццу?

– В прошлой жизни, – усмехаюсь, но правда не помню. Когда-то еще наверное в юности. Я предпочитаю здоровую еду и спортзал.

– Ну и напрасно. – Женя неожиданно показывает мне язык и отворачивается. – Я люблю с рыбой.

Провокация? Серьезно? Улыбаюсь, как идиот. И все-таки хулиганка. Будоражит и волнует до кончиков пальцев. Так и хочется догнать и прижать к стене за такую дерзость. Но не при Кате же…

Спускаемся на кухню. Катенька сразу залезает на стул, а Евгению я удерживаю от этого опрометчивого поступка. Беру за запястье и подвожу к шкафчику с лекарствами.

Она внимательно следит за моими манипуляциями, в какой-то момент начинает шипеть, как кошка. Улыбаюсь и медленно дую на ее рану.

Господи, чем я занимаюсь? А самое смешное, мне это реально нравится. Вот так просто и по-настоящему.

Накладываю повязку. Мы встречаемся глазами, и мир перестает существовать. Наши губы близко-близко, в сантиметре от поцелуя. Я готов к этому шагу, и мне почему-то кажется, Евгения не будет против.

Она облизывает пересохшие губы и прикрывает глаза. Это мой зеленый свет?

– А пицца где? – Голос Кати врезается в нас, словно снаряд, разрушая прекрасный момент.

Евгения резко отпрыгивает в сторону, а я качаю головой. Размечтался, идиот… Дети – цветы жизни.

– Здесь ваша пицца, – ставлю на стол три коробки и открываю. Аромат расползается по кухне, аж желудок сводит.

– Пиццу едят руками, – говорит Женя и показывает Кате пример, берет один кусок и откусывает. – М-м-м очень вкусно. Попробуешь?

Катя кивает и сглатывает голодную слюну. Завороженно наблюдает за действиями. Женя дает ей откусить кусочек.

– Вкусно…

Вкладывает в руки весь кусок.

– Приятного аппетита, – улыбаюсь им и разворачиваюсь, чтобы пойти поработать.

– А вы… то есть ты с нами не будешь? – Голос Евгении ловит меня уже у двери.

– Нет, я не люблю пиццу.

– Ну пожалуйста. – Она умоляюще складывает руки и смотрит прямо в глаза. – Это ведь ваш первый совместный обед с дочкой.

Чертовка какая. Сдаюсь. Против лома нет приема…

– Ну хорошо. Считай, уговорила. Но я хочу мясную, – возвращаюсь за стол.

– Вот, пожалуйста, – протягивает мне аппетитный кусок, а я смотрю только на нее.

Знала бы ты, детка, какой голод меня сейчас мучает в первую очередь. Но делать нечего, приходится довольствоваться пиццей. Надо же, и правда вкусно.

– Какие у нас планы? – спрашивает Евгения.

А бог его знает… я даже и не подумал об этом.

– Сегодня предлагаю обживаться, – на ходу придумываю план действий. – Кстати, надо вызвать клининг и убрать в комнате…

– Да что вы! Я сама, – восклицает Евгения.

– Женя, – рычу на нее и клацаю зубами.

– Молчу, – припечатывает ладонь ко рту. Вот то-то же, умница, девочка. Быстро учится.

– Так вот. Сегодня дома, а завтра нас ждет Катин прадедушка. Ему не терпится познакомиться с ней.

– А бабушка с дедушкой?

– Пока только прадед, – напряженно отвечаю. Не хочу говорить на эту тему. Не сейчас.

– Понятно. Мы же не против? – Женя наклоняется к Кате.

– Неа. – Та довольно жует и качает головой. Как мало ребенку надо для счастья.

– Ну и славно.