Глава 21

Евгения

Едем в больницу к дедушке Виктора. Нервничаю так, как будто на смотрины везут меня, а не Катю. Руки мелко дрожат, а в груди все нарастает чувство тревоги. Но присутствие Виктора каким-то магическим образом придает мне уверенности. С ним почему-то не страшно.

Да и вообще, чем больше я узнаю его, тем яснее прихожу к выводу, что вся та скудная информация о нем, что у меня была, – полнейшая ерунда. Он совсем не такой, каким его описывают. Или просто мне повезло увидеть его другую, более светлую сторону.

Краем глаза кошусь на его сосредоточенный профиль и едва слышно вздыхаю. Виктор такой добрый, чуткий, отзывчивый. А какие у него нежные пальцы и теплая улыбка. Вспоминаю ее, и сердце заходится взволнованной пляской. Ничего не могу с собой поделать, этот мужчина действует на меня по-особенному. Рядом с ним мозг отключается, а все ощущения обостряются в разы. Я становлюсь оголенным нервом и чутко реагирую на любое его действие. Так непривычно и пугающе, но в то же время любопытно и хочется большего.

Виктор сворачивает на парковку больницы и останавливается.

– Приехали.

Кидает на меня лукавый взгляд и усмехается. Мои щеки мгновенно вспыхивают. Неужели я так откровенно его рассматривала, что попалась? Неловко-то как… Закусываю губу и опускаю взгляд, делая вид, что вожусь с ремнем безопасности.

– Женечка, – с такой нежностью говорит он, что перехватывает дыхание. – Просто нажми на кнопку. Вот так…

Его пальцы касаются моих и нажимают на механизм ремня. Шумно втягиваю носом воздух и замираю, придавленная его близостью. Смотрю в его глаза и теряю ориентацию в пространстве. Они, словно омут, затягивают меня в свой плен и лишают воли. Всего несколько сантиметров разделяют нас. Нервно сглатываю и инстинктивно облизываю пересохшие губы.

– Все просто. – Горячий шепот опаляет, запуская по телу миллионы мурашек.

– Спасибо, – выдавливаю из себя и сильнее вжимаюсь в кресло.

Виктор лишь неопределенно хмыкает и отодвигается. А затем выходит на улицу, чтобы помочь нам с Катей выбраться из машины.

Поднимаемся на нужный этаж и останавливаемся около одной из палат.

– Я сейчас, – сухо бросает Виктор и скрывается за дверью. Но через несколько секунд возвращается и пропускает нас внутрь.

В палате стоит всего лишь одна кровать, на которой лежит мужчина в возрасте. Сколько ему лет, определить сложно, видно только, что пожилой, но не старый. Лицо серьезное, даже строгое, а глаза пронзительные. Впиваются в меня тысячами ледяных иголок и исследуют. Я не чувствую от этого человека агрессии, скорее, внимательное любопытство. Но все равно становится как-то не по себе. Отвожу взгляд и передергиваю плечами, чтобы скрыть нервную дрожь.

– Здравствуй, дед. – Виктор проходит вперед, а мы с Катей остаемся у двери.

– Не томи скучными приветствиями, они надоели мне до чертиков. Давай сразу к делу. Представь мне этих юных прекрасных созданий.

Он разговаривает с внуком, но умудряется сделать мне комплимент. Щеки вспыхивают от смущения. Неожиданно приятно.

– Идите сюда.

Набираю в легкие побольше кислорода и веду Катю к кровати прадедушки. Она стесняется и привычно прячется за меня.

– Катерина, твоя правнучка. – Виктор указывает на девочку. – А это Евгения, ее няня. Ну и мой дед, Владимир Васильевич.

Мужчина расплывается в довольной улыбке. Черты лица смягчаются, меняя его до неузнаваемости.

– Ее или твоя? – усмехается Владимир, беззлобно поддевая внука.

– Дед, – тянет с укором Виктор и качает головой.

– Добрый день. – Я тоже не могу сдержать улыбки.

Мужчина неопределенно кивает и переключает внимание на Катю.

– Подойди ко мне, девочка. – Катя робко выглядывает из-за меня. – Не бойся. Я просто плохо вижу и хочу тебя рассмотреть.

Как в сказке про «Красную шапочку» прямо. Но, на удивление, Катя легко идет с ним на контакт и спустя несколько минут уже сидит на кровати и рассказывает ему о вчерашнем вечере. Причем в красках и с эмоциями.

Мы с Виктором недоуменно переглядываемся, но никак не комментируем происходящее. Магия, не иначе.

В коридоре отчетливо слышится звонкий цокот каблуков, и дверь в палату без стука распахивается. Вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь. Роскошная женщина в годах уверенно входит и стреляет глазами в меня и Катю.

– Значит, это правда? – Ее голос дрожит от гнева, но лицо непроницаемо надменно.

– Что конкретно? – сухо бросает ей Виктор, но заметно напрягается, а я невольно сжимаюсь, не понимая, что происходит.

– Что ты притащил домой какую-то бродяжку и хочешь ее удочерить?

– Мама, остановись. – В тоне появляются стальные нотки.

Мама? Вот это неожиданность… Что сейчас будет… Хочется провалиться сквозь землю, лишь бы не участвовать в этом конфликте.

– Это ты остановись! – взвизгивает она и начинает мерить шагами пространство.

От ее крика звенит в ушах. Виктор вновь становится похож на опасного хищника, готового броситься в атаку. Я уже встречалась с ним в кабинете. И больше не хочу. Пячусь, но скоро врезаюсь в стену.

– Сын, где твой мозг? У тебя же есть невеста. – Ее слова врезаются в мое сердце, нанося болезненные раны. – Она родит тебе собственных детей, зачем тебе эта? Откупись! Я все улажу.

Смотрю на него и даже не могу представить, что будет дальше. Не хочу верить, что Виктор может поддаться на провокацию и бросить Катеньку. Только не сейчас, когда она поверила в чудо.

– Во-первых, у меня нет невесты, – спокойно поясняет он, но каждое слово наполнено грубой агрессией. – А, во-вторых, Катя моя дочь. И будет жить со мной. Это не обсуждается.

– От кого, Виктор? От алкашки? – Его мать не собирается сдаваться и вновь бросается в нападение. – Да ты хоть знаешь, какие у нее гены?

– Хватит, – опасно рычит Виктор. – У нее мои гены, и этого достаточно.

Невольно восхищаюсь им. Не знаю, какие у них с матерью отношения, но то, как Виктор защищает своего ребенка, достойно уважения.

– Прекрати, пока не поздно, – шипит она недовольно. – Ноги ее в моем доме не будет, так и знай!

– Все? – хмыкает он. А я вижу, как сжимаются его кулаки. Только сейчас понимаю, скольких трудов ему стоит сохранять мнимое спокойствие. Хочется поддержать его как-то, но я не смею вмешиваться.

– Отец, скажи хоть ты ему!

– Скажу, – тянет Владимир с улыбкой, а я в очередной раз забываю, как дышать. – Я горжусь тобой, внук. И рад, что мне удалось вырастить из тебя достойного мужчину. Жаль, с дочерью промахнулся…

Замечаю лукавую улыбку на губах деда и ничего не понимаю. Что происходит в этой семье?

– Ах так… – фыркает мать Виктора. – Ну хорошо…

Разворачивается на каблуках и стремительно идет к выходу. Провожаю ее взглядом и наконец облегченно выдыхаю.

* * *

Дверь с грохотом захлопывается, я вздрагиваю и словно размораживаюсь. Резко отстраняюсь от стены, спешу к Катеньке, она, наверное, перепугалась до смерти, бедненькая…

Виктор будто читает мои мысли и делает то же самое, отчего мы едва не врезаемся друг в друга. Он ловит меня за плечи, останавливая в сантиметре от столкновения. Замираем на месте и смотрим друг другу в глаза.

– Эти взрослые как дети, – сквозь вату в ушах слышу заговорщический голосок Кати и недоуменно перевожу взгляд в ее сторону. Они вместе с прадедушкой мило беседуют, поглядывая на нас и посмеиваясь.

– Ох, и не говори, – поддерживает он ее и лукаво усмехается.

Мы с Виктором непонимающе переглядываемся и подходим ближе.

– Катюш, ты как? – глажу ее по волосам и спине, пытаясь понять, насколько она испугалась. Девочка не выглядит расстроенной. Такое ощущение, что вся эта неприятна сцена прошла без ее участия. Не задела даже по касательной. Так ведь не бывает.

– Все хорошо. – Катя неопределенно пожимает плечами и подмигивает прадеду. Что-то здесь явно не так.

– Дед, мы пойдем, – говорит Виктор негромко. – Тебе отдыхать надо.

– Успею я еще отдохнуть, – отмахивается тот и неприятно кривится. – Когда меня уже выпустят?

– На неделе должны… – со вздохом отвечает Виктор. – Терапию надо пройти до конца.

– Я же могу дома ее закончить?

– Наверное, можешь…

– Вот и отлично. На завтра вызови мне Петра Григорьевича.

– Зачем? – Виктор недовольно хмурится, а мне становится не по себе.

– Хочу изменить завещание.

Как же у них все сложно. Я ничего не понимаю. Да и понимать, в общем-то, не хочу. Главное – чтобы Катя была в безопасности.

– Дед… это ни к чему.

– Я так хочу, – отвечает тот не терпящим возражений тоном. – Никто не смеет так обращаться с моей правнучкой. А раз по-другому не умеют, будем учить.

Виктор не спорит, видимо, не хочет волновать или перечить. Пожимает деду руку и протягивает Катеньке ладонь. Та звонко целует прадедушку в щеку и соскакивает с кровати.

– Пойдемте.

– А мы еще придем? – с надеждой смотрит в глаза Виктору.

– Конечно. – Он расплывается в улыбке и мягко треплет ее по голове.

– До свиданья, дедушка. – Катя машет на прощание рукой.

– До свиданья, внучка, – довольно улыбается дед и вновь откидывается на подушки.

Хороший он все-таки человек. Строгий, но справедливый. Умеет расположить к себе.

Держась за руки, наша небольшая процессия выходит из здания и садится в машину. Виктор плавно трогается с места и выворачивает с парковки.

– В торговый центр? – смотрит на меня.

Неопределенно пожимаю плечами и отворачиваюсь к окну. Сцена с матерью Виктора не дает покоя. Какая же неприятная женщина, сколько в ней желчи и яда. Как у такой гадюки мог вырасти такой сын. Хотя он тоже не святой. Любу-то бросил беременную, а сейчас вот грехи замаливает. Но хоть не отказался от ответственности, и на том спасибо.

– Женечка, извини, что так вышло… – оборачиваюсь на голос. – Я не хотел, чтобы все так получилось…

– Все нормально, – ободряюще улыбаюсь. – Ты же в этом не виноват.

– Виноват отчасти. Это же моя мать.

Замечаю, как его руки напрягаются и сильнее стискивают рулевое колесо. Вероятно, тема матери болезненна для него, и я не хочу мучить его расспросами. Захочет – сам расскажет.

– Ты не можешь нести ответственность за другого человека, – просто замечаю, чтобы хоть как-то поддержать.

– Все равно как-то по-идиотски получилось, – упрямо настаивает Виктор и поджимает губы.

– Ты поэтому не хотел знакомить родителей с Катей?

– В том числе. Мы с ними слишком разные. – Горькая усмешка растягивает его губы. Какой же он таинственный и непонятный…

– Я рада, что ты не такой, как они…

Говорю искренне то, что творится в душе. Очень надеюсь, что Виктор не обидится на такую откровенность.

– Спасибо, – несколько секунд смотрит мне в глаза и улыбается. – Ну что, по магазинам?

– Да-а, – отзывается Катя с заднего кресла, нетерпеливо ерзая на месте.

Сегодняшний день стал серьезным испытанием для всех нас. Столько времени в торговом центре я, мне кажется, никогда не проводила. Да и вообще не люблю ходить по магазинам, а сегодня пришлось обойти их несколько сотен, пока смогли подобрать Катеньке новый гардероб, игрушки и всякие другие прибамбасы.

В итоге из торгового центра мы выползаем только к вечеру, выжатые, как лимон. Кое-как загружаемся в машину и выдвигаемся к дому. Катя вообще засыпает на ходу, а ей завтра в новую школу. А еще столько дел. Кошмар. Когда я все это буду делать? И к сессии не мешало бы подготовиться…

– Я сейчас вас отвезу и уеду по делам, – доносится до меня голос Виктора. С трудом разлепляю веки и поворачиваюсь к нему.

– Уедешь? – на автомате повторяю и огорченно вздыхаю. Ну вот… Вроде и понимаю, что так и должно быть, но отчего-то расстраиваюсь.

– Да. Нужно решить кое-какие вопросы. Я ненадолго.

– Хорошо, – бесцветно отвечаю и отворачиваюсь к окну.

Настроение портится окончательно. Хотя, чего я ждала? Что Виктор будет сидеть и развлекать меня? Он сразу предупредил, что дома не бывает… Да и вообще, у него Алла есть, наверное, к ней торопится. Но он же сказал матери, что невесты у него нет. Может, соврал? Закусываю губу от досады и прикрываю глаза. Пусть делает что хочет. Мне вообще все равно.