Глава 1

Анастасия

— Настенька, спасибо, выпечка сегодня, как всегда, сказка, — благодарит меня Иван Николаевич. — Дай-ка мне ещё пару ватрушек с творогом с собой, вечером чаю попью.

— Для вас всё что угодно, — улыбаюсь я.

Иван Николаевич не только постоянный клиент кофейни, но и наш сосед, которого я знаю с детства и люблю, как родного дедушку. Потому что он Дед Мороз. Я искренне верила в это в детстве. Внешность у соседа такая: высокий, крепкий мужчина с седой бородой и очень доброй улыбкой. А зимой он всегда носит красный пуховик и красную шапку. Ну, Дед Мороз же! Маленькая я бегала к нему перед Новым годом и носила письма. Иван Николаевич кивал и велел мне хорошо себя вести. А потом в новогоднюю ночь я находила под ёлкой подарки, заказанные мной. Конечно, когда я выросла, то поняла, что сосед передаёт мои желания отцу. Мне и сейчас иногда кажется, что Иван Николаевич волшебный дед. Всем нам хочется верить в сказку, особенно в преддверии Нового года.

— Где моё письмо? — подмигивает мне Иван Николаевич, пока я бережно упаковываю ему выпечку.

— Какое письмо?

— С пожеланиями на Новый год, — усмехается дедушка.

— Иван Николаевич, мне уже почти двадцать лет, я давно знаю, что Деда Мороза не существует, — фыркаю, перекидывая мешающую косу на плечо.

— Ну-у-у… Письмо всё равно мне черкани, — подмигивает Иван Николаевич.

Вырываю из блокнота лист и пишу только одно своё заветное желание: «Хочу, чтобы папа выздоровел и вернулся домой». Рисую сердечко и протягиваю послание Ивану Николаевичу. А он, не читая, сворачивает листок и прячет к себе в карман.

— Спасибо, Настенька, завтра, как всегда, загляну на завтрак, — забирает булочки, надевает свою красную шапку и уходит.

Провожаю соседа взглядом, засматриваюсь в окно и вижу там свою мачеху Агату. Она выходит из чужой машины. Точнее, ей галантно подаёт руку какой-то незнакомый мужчина в чёрном пальто и кожаных перчатках. Агата улыбается, сверкая винирами, о чём-то беседуя с ним. Довольная и хитрая, как гиена, идёт с этим мужчиной ко входу в нашу кофейню.

Мой отец всего лишь неделю назад улетел за границу лечиться. А эта гиена уже заигрывает с каким-то холёным типом, младше её лет на десять. Фу! Так отвратительно на это смотреть, что я морщусь. Первым порывом хватаю телефон, чтобы позвонить папе и сообщить, что его жена не скучает, как обещала. Но сдерживаю себя, папе сейчас нервничать нельзя.

И вот эта отвратительная парочка заходит в нашу кофейню. Агата продолжает смеяться и флиртовать с мужчиной, пока тот помогает ей снять пальто.

Прищуриваюсь, внимательно рассматривая мужчину. Точно не местный. Наш пригородный коттеджный комплекс не такой большой, и, работая в единственной кофейне, я знаю почти всех жильцов. Ну правильно, зачем Агате местные дядьки? Она себе городского любовника подцепила. Смотри, какая беспринципная, притащила его сюда, даже не стесняясь. От злости сама не замечаю, как начинаю натирать барную стойку сильнее, хотя она и так чистая.

Если быть объективной, мужчину Агата подцепила статного, высокого, широкоплечего, весь такой холёный и ухоженный. Шатен со щетиной на брутальной челюсти. Свитер кипенно-белый, брюки отглажены, ботинки начищены до блеска. Он такой харизматичный и обаятельный, что становится противно и очень обидно за папу, который до болезни тоже не уступал этому мачо во внешности. И безумно досадно, что обаятельность шатена срабатывает даже со мной, производя впечатление. Таких мужчин и правда не найти в нашем поселке.

— Осматривайся, Андрюша, — строит глазки Агата. — Я на минутку.

Гиена уходит в туалет, а Андрюша, здоровый детина, подходит ко мне и внимательно осматривает, стреляя цепкими карими глазами, чем злит ещё больше.

— Добрый день, — улыбается он мне.

А я поджимаю губы, даже не думая здороваться с этим человеком. Пусть Агате строит красивые глазки.

— Какой кофе можете посоветовать? — опускает взгляд на мой бейдж. — Настенька, — говорит он, включая обаятельную улыбку.

— Анастасия, — строго поправляю его. — И вам я ничего посоветовать не могу, — отворачиваюсь, начиная протирать кофемашину.

— Неудивительно, что дела в вашей кофейне идут плохо, — холодно произносит он. — При такой рентабельности квадратного метра и среднем чеке вы держитесь только на энтузиазме. А он, как известно, имеет свойство заканчиваться.

— А я отлично отношусь к гостям! — выпаливаю, резко разворачиваясь. Настолько резко, что моя же коса бьёт меня по лицу. — А вот к любовникам замужних женщин – нет! — добавляю. — И клиентов у нас много, и все возвращаются! — упираюсь руками в бока.

— И много у Агаты любовников? — усмехается мужчина.

— Не знаю и знать не хочу. Когда её муж узнает, он… — замолкаю, поскольку Агата выходит из туалета и, сверкая винирами, направляется к нам. Вся такая деловая, в своём идеальном строгом бордовом костюме, стучит каблуками, портя наш пол.

Пять лет…. Пять лет я пыталась понять, что папа нашёл в этой высокой, худощавой брюнетке с ехидными глазами, полной противоположности моей хрупкой мамы-блондинки.

— Настя, сделай нам кофе, — отдаёт мне приказ Агата тоном начальницы. — Андрей, пойдёмте за столик, — кивает на места у окна. — Ну, ты сам всё видишь, — окидывает она зал рукой. — Сплошная безвкусица, — цокает Агата, садясь в кресло, которое ей отодвигает Андрей. Смотри, какой тошнотворно галантный.

А я вслушиваюсь в их разговор, убавляя музыку. Сама она «безвкусица»! Наша кофейня оформлена в аутентичном стиле русской сказки. Мама лично здесь всё создавала, будучи художником-оформителем. Вот эту жар-птицу на всю стену рисовала она. И мне нравится. Как и узоры на барной стойке, и наша необычная посуда под хохлому. Здесь всё уникальное, созданное с душой и любовью. Но Агате никогда не нравился этот «колхоз», как она однажды выразилась.

— Ну почему же? — усмехается мужчина и переводит взгляд на меня. — Вот этот сарафан на вашей сотруднице довольно милый, — кивает на красное, расшитое серебром платье и белый фартук на мне. — Прямо Аленушка из сказки, — произносит он с нескрываемой иронией.

Сам ты Иван-дурак.

— В том-то и дело, что мы застряли в этой старине и не идём в ногу со временем, — фыркает Агата. — Я хочу здесь всё кардинально поменять! Всё! — настаивает она.

Чего?!

Застываю с чашкой кофе в руках.

Я не позволю ей здесь ничего трогать!

— Включая название. «Сказка» – это так банально. Мы даже детей не привлекаем, потому что они сейчас ориентированы на другое.

Обычно я тихая и спокойная, где-то даже застенчивая. Но сейчас мне хочется вылить этот кофе на головы Агаты и её мужика.

Она решила воспользоваться отсутствием отца и уничтожить нашу кофейню?

Кто ей позволил?

Папа сильно погорячился, доверив ей управлять нашим бизнесом в своё отсутствие.

— Настя, что там с кофе? — окрикивает меня Агата, словно я её прислуга.

Нет, я работаю в кофейне с удовольствием, мне нравится общаться с людьми и соблюдать мамины рецепты. Здесь я чувствую, что мама рядом, эти стены дышат ею. Но я не нанималась обслуживать Агату.

Скрепя сердце ставлю чашки с кофе на поднос и иду к столику. Агата говорит тише, а мне нужно знать, что она ещё задумала и кто этот мужик.

— Спасибо, — кивает некий Андрей, когда я ставлю перед ним чашку, и тут же делает глоток.

— Итак, Андрей, как я и говорила, нужен кардинальный ребрендинг. Никаких этих… детских картинок, — пренебрежительно кивает на жар-птицу. — Минимализм, хай-тек, монохром. Клиентам нужны функционал и скорость, а не музей народного творчества.

Сжимаю кулаки, прирастая к месту. Агата переводит на меня вопросительный взгляд и тут же указывает на барную стойку, намекая, чтобы я убралась с глаз долой. Но я стою на месте. Это и моя кофейня. Я имею право знать, что происходит.

— Необычный вкус, — произносит Андрей после очередного глотка. — Что входит в состав?

— Это секретный рецепт, который мы не разглашаем, — заявляю я из вредности.

— Даже так? — снова иронично усмехается мужчина и переводит взгляд на мой бейдж, словно забыл, как меня зовут. Или… подождите, он смотрит не на бейдж, а на мою грудь! Вот сволочь.

— Я вас умоляю, какой секрет, — морщится Агата, тоже делая глоток. — Сгущёнку она туда добавляет вместо сахара и сливок. Сделай нам нормальный кофе! — требует она. — А не вот это, — брезгливо отодвигает чашку. — Вот так мы и теряем клиентов, с такими пережитками прошлого, — жалуется мужчине. — Вы только посмотрите на меню, — подвигает к нему наше меню. — Здесь ужасно всё: от формата с завитушками до ассортимента. Чай с вареньем, например.

— Это натуральное домашнее варенье, сваренное мной! — вмешиваюсь я.

— Экопродукция сейчас, кстати, актуальна, — вступается за меня Андрей. Но это лишь на первый взгляд, а по его усмешке я понимаю, что этот детина просто иронизирует.

— Да бог с ним, с вареньем, — фыркает Агата. — Ватрушки с творогом, пышки, медовые пряники, пирожки с капустой, запеканки, компоты, какао… — с каждым словом её голос становится всё язвительнее и язвительнее. — С этим срочно нужно что-то делать, иначе нашими клиентами так и останутся ностальгирующие пенсионеры. Я бы вообще открыла здесь бар, но нашлись предприимчивые соседи, подсуетились раньше, — кивает на заведение через дорогу, которое недавно открылось. — Поэтому нам нужна современная, стильная кофейня уровня столицы, с кофе на альтернативном молоке, вкусным матча, смузи и круассанами. Ну, вы понимаете, о чём я, — строит она глазки.

У меня перехватывает дыхание от наглости мачехи. Мне срочно нужен папа, только он сможет её утихомирить. Но Агата пользуется его отсутствием и болезнью. Змея!

— Иначе мы обанкротимся. Я переживаю за семейный бизнес, — театрально вздыхает она.

Переживает она только за себя и свою дочку-блогершу.

— Неправда! — врываюсь в её пламенную речь. — Всё хорошо с нашей кофейней! У нас много постоянных довольных клиентов. И им всё нравится!

— Тебя так ничему и не научили в твоём институте, — фыркает на меня Агата. — Зря только деньги тратим на твоё обучение. Говорила я Петру, что ты гармонично вписалась бы в кулинарный техникум. Повариха в столовой – это твоё! — унижает она меня перед мужчиной, который с интересом наблюдает за нашей перепалкой. Мне становится так обидно, что я не нахожу слов.

— Я вам не позволю ничего здесь менять! Пока хозяин заведения мой отец, а вы всего лишь управляющая в его отсутствие! — нервно выдыхаю я.

— Деточка, Пётр дал мне все права и нотариальную доверенность на управление. А тебе – нет. Займись делом. Потому что понимает, что я смогу удержать заведение на плаву! — снова стреляет глазами в сторону стойки, отсылая меня.

Со злостью хватаю со стола поднос и задеваю чашку с кофе, которая аккурат летит на идеальные брюки Андрея, ошпаривая его. Кофе я делаю очень горячий и ни капли не жалею об этом.

Андрюшенька вскакивает с места, сжимая челюсть. Ой, кажись, мой старомодный кофе на сгущёнке попал ему в стратегические места.

— Ты что, безрукая?! — вскакивает Агата, хватает салфетки и начинает промакать Андрюшеньке кофе в районе паха.

А я, полностью удовлетворённая, без тени стыда и совести, ухожу в сторону кухни, оставляя их в таком интимном моменте наедине.

Краем глаза успеваю заметить, как мужчина отбирает салфетки у Агаты, не позволяя ей прикоснуться к своим ошпаренным причиндалам, и зло посматривает на меня со сжатой челюстью.

Никакого ребрендинга не будет!