Глава 2

Анастасия

Закрываю кофейню в семь вечера. Зимой мы всегда работаем до семи. Пик продаж приходится на первую половину дня, а с открытием того самого бара напротив народ по вечерам тянется к чему-то покрепче кофе.

Домой иду пешком. В нашем коттеджном посёлке всего пара хорошо освещённых улиц, да и охраняется он неплохо. Тут живут люди с достатком выше среднего. В центре даже сквер есть с искусственным озером, лавочками и качелями. Его уже украсили к Новому году, поставили высокую ёлку. Всё сверкает и переливается, создавая ту самую сказочную атмосферу. Жаль, моё настроение от этого не становится лучше, слишком сильно давят болезнь отца, его отсутствие и гадкие планы Агаты. А противостоять им приходится в одиночку. Но я не позволю этой гиене разрушить то, что осталось у меня от мамы.

Вбегаю в дом, захлопывая дверь, и сразу слышу томный голос Аглаи, доносящийся с кухни.

— Дорогие мои подписчики, ужин не навредит фигуре, если вы…

И бла, бла, бла… Закатываю глаза, снимая куртку в прихожей.

Аглая блогер. На ее канале целых сто тысяч подписчиков! Она искренне верит, что людей интересует, как она просыпается, пьёт кофе или покупает очередную сумку. Хотя большинство из её аудитории – взрослые дядьки, разглядывающие накачанные губы и силиконовую грудь. Удивляюсь, как строгая Агата разрешила дочери такие эксперименты на внешности. Хотя… Чему удивляться? Агата, хоть и гиена, но умная. Она отлично понимает, что её дочь преуспеет в жизни, только если удачно выйдет замуж. Вот и шлифуют упаковку, чтобы дороже продать. Я, кстати, совсем не против, лишь бы Аглая поскорее нашла своего толстосума и укатила из моего дома навстречу счастью.

— Большое заблуждение – считать авокадо полезным, на самом деле ждать от него чуда не стоит, — с умным видом вещает Аглая, когда я захожу на кухню, совмещенную со столовой.

Моя сводная сестра сидит за столом, напротив которого установлены свет и камера. На Аглае бежевый шёлковый халат с нелепо разлетающимися рукавами, которые явно мешают ей есть «полезный» салат из руколы и авокадо.

Приготовила она его сама, что похвально. Вот только в кадр не попадает кухня, которую она превратила в свинарник. Осматриваю гору грязной посуды, заляпанную столешницу и блендер, в котором она делала соус. Самое паршивое, что Аглая и не собирается за собой убирать. Если не я, кухня так и останется в таком состоянии.

Мне не сложно навести порядок, это мой дом, и я привыкла содержать его в чистоте. Но со временем уборка почему-то стала моей обязанностью. Будто я прислуга.

Я тоже хочу есть. Естественно, Аглая приготовила свой салат только для себя. Но теперь, чтобы что-то приготовить, мне сначала придется разгребать её бардак.

Начинаю загружать посуду в посудомойку.

— Настя! — шипит на меня Аглая, приостанавливая запись.

— Что? — оборачиваюсь.

— Можно не греметь посудой, когда я ролик записываю?

— А можно за собой убирать? — специально еще громче гремлю тарелками.

— Я, в отличие от тебя, не фанатею от уборки, — фыркает она.

Аглая прожигает меня взглядом и отстукивает длинными ногтями по столу, пока я навожу порядок.

— Всё? — спрашивает она, когда я заканчиваю.

— Нет, теперь буду готовить ужин.

— Да кому нужен твой ужин? — фыркает она. — Я уже ужинаю. А мама сказала, что вернётся поздно.

Я, конечно, не собиралась готовить на всех. Но у меня никогда не поднимется рука приготовить еду только для себя, в отличие от моих мачехи и сводной сестры. Мама всегда говорила, что эгоизм – это отвратительное качество.

— А где Агата? — поднимаю бровь.

Моя мачеха покинула кофейню с тем самым Андрюшей больше пяти часов назад. Неужели они до сих пор вместе?

Изо всех сил подавляю желание позвонить отцу и рассказать всё. Вряд ли новость об измене жены пойдёт ему на пользу. Он может всё бросить и вернуться. А этого допустить нельзя.

— Какая разница? У неё дела, — бурчит Аглая. — Можно мне двадцать минут тишины?!

Фыркаю, хватаю из холодильника йогурт и яблоко и убегаю в свою комнату.

***

Просыпаюсь в шесть утра и через полчаса уже открываю кофейню. Пики продаж приходятся на завтрак. Агата и Аглая обычно просыпаются к полудню, чему я несказанно рада – можно в тишине принять душ и позавтракать.

В кофейне работают всего три человека: я, пекарь и уборщица, которая приходит на несколько часов. Утро проходит спокойно и привычно. Суета, аромат свежего кофе и выпечки заряжают энергией. Общаюсь с постоянными клиентами, узнаю свежие сплетни. Сегодня, например, выяснилось, что собака прокурора укусила кота Марии Дмитриевны, бывшей балерины, а ныне пенсионерки. Женщина жалуется на бульдога, который, по её словам, такой же невоспитанный, как и его хозяин, словесно «покусавший» Марию Дмитриевну в ответ на жалобы.

Всё как обычно. Кроме одного – сегодня не пришёл Иван Николаевич. Он пропускает утренние прогулки и завтрак в кофейне, только когда болеет. Откладываю для него любимые ватрушки, намереваясь навестить соседа, как только схлынет утренний наплыв.

К полудню в кофейню вплывают Агата и Аглая. Принесла нелёгкая. Если Агата является сюда как управляющая, то её дочурка за пять лет была у нас от силы три раза. Это место не вписывается в её блогерский образ жизни.

Они усаживаются за барную стойку, уткнувшись в телефон Аглаи.

— Настя, сделай нам капучино, — щёлкает пальцами Агата. — Нормальный, как положено, а не твой «фирменный», — морщит свой острый нос.

Я никогда в жизни не материлась. Разве что в пять лет, услышав в саду нехорошее слово от мальчишек, и то сразу спросила у папы, что оно значит. Помню, как он побледнел и сказал, что так говорят только плохие люди. Но сейчас мне от души хочется послать Агату именно таким словом. Сдерживаюсь лишь из-за присутствующих гостей. Натянуто улыбаюсь и настраиваю кофемашину.

— Зовут его Андрей, — говорит Агата, показывая что-то в телефоне. — Как тебе? Мне кажется, вполне привлекательный.

Внимательно прислушиваюсь к их разговору, параллельно обслуживая клиентов. Неужели она хвастается дочери своим любовником? Совести у неё совсем нет? Хотя о чём это я…

— Ну не знаю, вроде ничего, — тянет Аглая. — Харизматичный. Сколько ему лет?

— Тридцать два, кажется. Квартира в центре, машина премиум-класса. Судя по часам и одежде, кризис-менеджером он работает для души. Наверняка есть пассивный доход. Может, крипта или биржа.

— Да? — голос сводной сестры становится более заинтересованным.

— Да. Это твой шанс. Пока он здесь, очаруй его так, чтобы он забрал тебя с собой в столицу, — строго наставляет дочь Агата.

С одной стороны, я выдыхаю с облегчением – этот Андрей не любовник Агаты и папино больное сердце в безопасности. С другой, смотреть, как они рассматривают мужчину, словно лакомый кусок, откровенно тошно.

Хотя, может, этому снобу Андрею так и надо?

Аглая ему в наказание!

— У таких всегда есть телки, — надувает губы Аглая. — Вот с ним на фото какая-то выдра.

— Это бывшая. Забудь, — отмахивается Агата. — Я всё выяснила.

— Он сам рассказал?

— Нет, конечно. Но у меня свои источники, — гордо заявляет она. — В общем, там некрасивая история, она ему изменила. Дура. Надо сыграть на этом. Можешь невзначай сказать, что тебя тоже предал парень и ты в депрессии.

— А это идея!

— И, умоляю, не веди себя вульгарно, — учит дочь мать. — Вульгарность работает только на постель. А нам нужны долгосрочные перспективы. Соблазняй, но не допускай до тела, пока он не перевезёт тебя в столицу. Знай себе цену. Мужчины, когда голодны, очень сговорчивы.

Отвратительно. Отвратительно слушать, как мать учит дочь торговать собой. В их разговоре не прозвучало ни слова о любви. А я всё ещё та наивная дура, которая верит в эту самую любовь. Я отдам себя не за деньги или возможности, а только тому, кого полюблю.

— Вот он! — Агата указывает на окно, в которое видно, как у кафе припарковался белый внедорожник.

— Не «Майбах», конечно, — цокает Аглая.

— Губу не раскатывай. Сначала с его помощью обоснуешься в столице, а там найдёшь себе и «Майбах».

Кажется, мой мир никогда не станет прежним.

О чём они вообще говорят?

Но я злорадно улыбаюсь, когда тот самый «билет в столицу» в лице Андрея входит в кофейню. Так тебе и надо, гад! Это тебе за то, что ты не молился. И за то, что хочешь разрушить нашу «Сказку».