Эпилог
Андрей
Да, я женился. В ту же весну. Всего через четыре месяца после нашего знакомства. Многие не понимали, почему так рано, другие шептались за спиной, что невеста залетела. А мне плевать, кто что думает и о чём шепчется. Зачем выжидать время для приличия, когда нашёл ту самую? И да, невеста правда залетела. Там без вариантов. Про презервативы мы забыли напрочь.
Но женился я, конечно, не поэтому. А потому что ни в одной столице любой точки мира больше не найдёшь такую Настасью-красу. Я вот нашёл одну, эксклюзивную, в единственном экземпляре, из сказки. И не мог упустить.
Живём мы в столице. В моей квартире на шестом этаже, которая теперь завалена не моими проектами, а игрушками, погремушками, памперсами и развивающими ковриками, на которых, кажется, больше развиваюсь я, а не ребёнок. Но это лучшее, что могло со мной случиться. После Насти, конечно.
«Сказка», кстати, теперь у нас в двух городах. Главная – в посёлке, а в столице – небольшой филиал кофейни с эко-продукцией в аутентичном народном стиле. Я сделал столько проектов, открыл столько объектов, что уж для жены, чтобы не тосковала, и «Сказку» не открыть? Открыл. И все счастливы. А это главное. Настя принесла в столичную жизнь «душевность» в виде пирогов.
Жена у меня вообще умница-красавица. Учится, печёт пироги, успевая при этом воспитывать нашего полугодовалого сына, который, кажется, унаследовал мою гиперактивность и её характер. Энергии в Насте столько, что хватает на всех.
Я тоже работаю. Но уже не как загнанная лошадь. Я научился отключаться от работы ровно в шесть вечера, ибо дома меня ждут красавица-жена и ребёнок.
Лето, жара, но в родном посёлке пахнет травами и детством. Мы приехали познакомить внука с дедами. Настин отец уже знаком с Даниилом – Петр Олегович прилетал сразу после родов. Но по факту видел только маленький красный комочек. Сейчас Дане уже полгода, и он больше похож на очаровательного младенца. Мой отец ещё не виделся с внуком, поэтому мы приехали знакомиться. Настя планирует остаться здесь на месяц. Она тоскует по этому месту. Я, конечно, против, потому что, несмотря на родительскую усталость и бессонные ночи с младенцем, я тоже буду без них тосковать. Но компромисс… Я обещал моей девочке сказку.
Паркуемся между ворот наших домов. Настя щурится от солнца и довольно улыбается, раскидывает руки, вдыхая запах трав и цветения. Она дома. Я вынимаю из детского кресла сына, который от усталости после дороги капризничает и хнычет. Даниил явно не оценил такое путешествие.
Ворота моего дома распахиваются, и к нам выходит батя. Он сразу впивается глазами в Данилу и расплывается в улыбке.
— Иван Николаевич! — кидается к нему Настя, обнимая, пока я пытаюсь успокоить плачущего Данилу, поя его из бутылочки. — Как вы? Как давление? Я вам те таблетки привезла, про которые вы говорили, — тараторит она. Соскучилась моя краса. Не вмешиваюсь.
— Да не стоило, всё у меня есть, — отмахивается отец. Ну, в принципе, как всегда. Но от Настиной заботы ещё никто не уходил. Она умеет уговорить моего отца на что угодно, чего никогда не удавалось мне. — Дай-ка мне внука наконец, — батя забирает у меня сына, забыв со мной поздороваться. Усмехаюсь, натягивая на глаза солнцезащитные очки. — Чего хнычешь, богатырь? — строго спрашивает Данилу дед. — Ты же Морозов.
Даниил замирает, прекращает плакать, с интересом рассматривает деда, хватаясь за его бороду. Вот и познакомились.
Ещё одни ворота распахиваются, и из них выходит Пётр Олегович. Теперь моя краса обнимается с отцом. Все напрочь игнорируют меня. Ладно, переживу. Вытаскиваю из багажника сумки с нашими вещами.
Когда все наобнимались и насюсюкались с Даней, дело доходит и до меня. Жмём с батей друг другу руки.
— Как оно, бать? — похлопываю его по плечу, когда Настя с отцом и сыном уходят в дом.
— Потихоньку. Главное, что у вас всё хорошо. Хорошо же? — строго смотрит на меня.
— Замечательно.
— Ты, надеюсь, надолго их привёз? Ребёнку нужен свежий воздух, — прищуривается он.
— На месяц. Больше не могу, бать, они мне самому нужны, — усмехаюсь. — Не передумал? Может, всё же к нам? Осенью мы в дом переезжаем. Нам дед не помешает.
— Не передумал. Здесь моё место.
Упрямый. Но у меня есть агент Настасья, которая обещала «обработать» моего отца. Мы не против его родины, привычек и всего прочего. Мы всё понимаем. Но когда отец один и со здоровьем перебои – всем неспокойно.
Собираемся у Петра Олеговича. В доме пахнет вкусной едой, свежим хлебом и уютом. Я смотрю – зря моя краса переживала. Её отец не скучает здесь и выглядит вполне бодрым и здоровым. На кухне мелькает некая Алёна, немного полноватая, но приятная женщина. Настя говорила, что это просто тётя Алёна, которая присматривает за отцом. Но я замечаю, как её рука на мгновение ложится на плечо Петра и как он сжимает её пальцы, когда она подаёт ему полотенце.
О-о-о, как интересно.
У них роман?
Партизаны.
Но пусть Настя узнает об этом сама. Делаю вид, что ничего не замечаю.
— Папа вроде выглядит счастливым? Ты заметил? — шепчет мне Настя. Киваю. Я заметил, да. И причину его счастья тоже.
Пока деды нянчатся с внуком, который, кажется, вполне доволен количеством внимания, Алёна отчитывается Насте по «Сказке». Настенька показывает мне отчёты, я проверяю, одобрительно кивая. Настя хоть и доверяет Алёне, но после Агаты дует на воду и всё перепроверяет.
Обед накрывают в саду под тенью яблонь. Стол ломится от еды. Нас ждали. Пироги от Алёны, салаты, шашлык от Петра Олеговича и брусничная настойка от бати. Данила спит в подушках на шезлонге, строго охраняемый дедами. Идиллия.
За столом много разговоров. Все соскучились, у всех много новостей и вопросов, но говорят почти шёпотом, ибо главный член семьи спит.
— Глаза у Данилы наши, — произносит отец Насти. — Синие. И нос курносый.
— Согласен, — кивает мой отец. — Но богатырь – в нас. Крепкий.
— А вот эта привычка всю ночь требовать внимания криком, а днём спать? Эгоизм – это в кого? — шучу я, прекращая их спор.
— В тебя, конечно, — фыркает мой.
— Ясно, — ухмыляюсь.
— Подрастёт – отдадите нам на воспитание, — продолжает отец.
— Так, это мой сын, и воспитывать его буду я. Деды, притормозите.
— А ты всё, что мог, уже сделал. Над внучкой работайте, — закрывают мне рот.
— Не спорь. Дай им почувствовать себя важными, — шепчет мне Настя, сжимая моё колено под столом. — Соглашайся, но делай по-своему, — хихикает она.
Целую её за ушком, вдыхая любимый запах моей девочки.
Вот она, моя сказка. Не та, что начинается со слов «жили-были», а та, что пишется каждый день. С бессонными ночами, с перепалками с женой, с первой улыбкой сына и с семейными встречами за общим столом. Она пахнет травами, цветением, пирогами, детской присыпкой и настоящей жизнью.
— Счастлива? — спрашиваю у Насти, водя носом по её виску, пока деды снова решают за нас будущее внука.
— Счастлива, — улыбается она.
— Там внучку заказывают, — усмехаюсь ей на ухо.
— Андрей Иванович, отложите заказ на пару лет. Вам Данилы мало? Вы уже выспались, я смотрю, да?
Смеюсь. Всё я понимаю. Девочке надо доучиться, поиграть в бизнес-леди. Чем бы она ни тешилась, я всегда поддержу. Главное, что рядом.
— Ладно, подождём пару лет и пойдём за дочкой.