Глава 31

Андрей

Сквозь сон слышу какие-то глухие стуки. Пытаюсь спать дальше, но звуки раздражают. Да мать вашу! Распахиваю глаза, смотрю в потолок. Что за херня, спросонья не понимаю. По ощущениям, я спал часа три от силы. Последнее время у меня бессонница. Коньячок, конечно, помогает отрубиться, но так можно и спиться.

Барабанят так, словно кто-то стучит в мою дверь. Вообще не помню, чтобы в этой квартире ко мне кто-то стучал. Все посетители только через домофон. Может, и не ко мне это, но соседи у меня вроде не буйные. Переворачиваюсь на живот, утыкаясь лицом в подушки, сутки не прекращаются. Психуя, хватаю телефон. Половина седьмого, мать их! Встаю с кровати, готовый убить того, кто так нагло ломится. Уже в прихожей понимаю, что ломятся именно в мою дверь.

Я в одних трусах. По этикету, конечно, положено надеть хотя бы штаны. Но по тому же этикету не положено тарабанить в дверь в такую рань, тем более без предупреждения. Поэтому переживут мой вид, кто бы это ни был.

Открываю замок, распахиваю дверь.

— Какого… — закрываю рот.

Настя. Она отступает от двери на шаг назад, натыкаясь на белый чемодан. Замираем. Этого не может быть. Я явно сплю. Закрываю глаза, а когда открываю, девочка не исчезает.

— Привет… — тихо произносит она, кусая губы.

И тут я просыпаюсь окончательно, вспоминая, что сегодня мой день рождения и я её приглашал. Не ждал… Потому что эта коза так и не соизволила мне ответить за две недели. Где мой ремень?

Но затем отступаю, приглашая Анастасию войти. Её красивые синие глаза стыдливо скользят по моему почти обнажённому телу.

Да ладно, малыш, чего ты там не видела. Стискиваю челюсти, чтобы не улыбаться, как идиот. Сердце разгоняется за считанные секунды. Прилетела… Если сейчас окажется, что я сплю и это сон…

Настя хватает чемодан, пытаясь перетащить его через порог.

— Оставь, я сам, — освобождаю ей дорогу.

Девочка послушно оставляет чемодан, проходя мимо меня.

Глубоко втягиваю воздух. Она принесла в мой дом запах мороза, зимы и свой, уникальный. Забираю чемодан, заношу в прихожую, запираю дверь. Разворачиваюсь, опираюсь спиной на дверь и снова зависаю взглядом на девочке.

Она прямо девочка-девочка. Тёплый светло-розовый комбинезон с белым мехом на капюшоне, коса до пояса, и опять без перчаток.

— Андрей, я… — растерянно пытается что-то сказать, не прекращая меня рассматривать.

— Тихо… — выдыхаю я. — Давай помолчим.

Мне кажется, она сейчас скажет, что приехала по моей просьбе на пару дней и там её снова ждёт её сказка, а меня – мои серые будни. Не хочу этого слышать.

Я до хрена чего хочу. Впиться в её губы, раздеть, утонуть в запахе на ее шее. Прижать к стене прямо в прихожей и… Дальше по сценарию для взрослых. Но я этого не делаю. Не знаю, откуда этот ступор. Наверное, потому что не ожидал от неё такого шага.

Отталкиваюсь от двери, подхожу к девочке вплотную и тяну вниз молнию её комбинезона. Настя молча помогает мне снять с неё ботинки и комбинезон, не переставая кусать губы, растерянно глядя на меня. Моя прелесть. Хочу ещё немного этой наивной девочки в ней. Поэтому не спешу отвечать на её немые вопросы.

Взмахиваю рукой в сторону кухни и иду туда вместе с ней.

— Присаживайся, — указываю ей на стойку и высокий стул.

Настя садится и, как школьница, складывает руки на стойке, с любопытством разглядывая мою кухню. Включаю кофемашину, настраиваю, подставляю пару чашек.

— Голодная? Позавтракаем? — предлагаю ей.

Морозов, какой, на хрен, завтрак, хватай её и неси в койку. Там часа два телом расскажи, как дико скучал и как злился на неё за то, что не писала. А уж потом завтрак. К тебе самый ценный подарок приехал.

Но я открываю холодильник и достаю красную слабосолёную форель, творожный сыр, авокадо. Включаю тостер, кидаю туда пару ломтиков белого хлеба.

— Давай я помогу, — спрыгивает со стойки Настя.

— Сядь на место и украшай мою кухню своим присутствием, — строго велю я ей.

Настя молча садится обратно, но мрачнеет.

Морозов, блять! Не мучай девочку, скажи, что ты её любишь и безумно счастлив, что она приехала на твой день рождения.

Но я молчу, нарезая ломтиками авокадо и рыбу.

— У тебя очень большая и красивая квартира, — выдыхает она, пытаясь начать разговор.

— Спасибо, ремонт всего месяца четыре назад закончили.

Ведём какой-то бессмысленный диалог, пока я делаю тосты с рыбой и авокадо.

И вот завтрак и кофе на стойке. Сажусь напротив девочки, беру чашку, отпиваю глоток, разглядывая девочку.

Красивая – пиз*ец, аж глаза слепит.

Моя ли?

Вопрос.

Но приехала же.

Каждое грёбаное утро в этой квартире я пил кофе, разглядывая её фото, и мечтал ощутить вкус её губ. И вот она здесь, надеюсь, реальная.

Целуй, Морозов.

— Ешь, — киваю ей на тарелку.

Настя кивает и откусывает тост, запивая кофе.

— А ты как сюда попала без ключа?

Какая тебе, на хрен, разница, как она попала?

Не о том спрашиваешь.

Но в моей груди спазм – от счастья, наверное.

— А мне Наталья Евгеньевна открыла, — выдаёт она.

На её губах остаётся пенка от кофе, она слизывает её языком. А я сам хочу так сделать. Сглатываю, зависая взглядом на её губах.

— Кто?

— Ну, Наталья Евгеньевна, твоя соседка сверху, — поясняет Настя, словно не я здесь живу, а она. — У неё собачка, Грета.

— Я не знаю, как зовут мою соседку сверху, тем более её собаку, — смеюсь.

— Ты не знаешь соседей? Как это? — распахивает на меня свои красивые синие глаза.

— Здесь, Настенька, знаешь ли, другой менталитет. Соседи не общаются, не знакомятся и имён друг у друга не спрашивают.

— Почему? — наивно интересуется она. Моя девочка.

— Это лишняя информация, темп жизни и приоритеты другие.

— А она сказала, что знает тебя.

— Да?

Кивает.

Замолкаем, снова зависая друг на друге. Я тону в её нереально синих и сейчас таких растерянных глазах. Как же я по ним скучал.

— С днём рождения… — выдыхает Настя.

— Спасибо, малыш, — хриплю ей в ответ, теряя адекват.

— Я же подарок тебе привезла! — вспоминает она, резво соскакивает со стойки и несётся в прихожую.

Слышу, как расстёгивает чемодан, шуршит пакетом, и вот моя девочка возвращается с чем-то белым и вязаным.

— Это свитер. Я сама связала, — демонстрирует мне белоснежный свитер.

Удивлённо приподнимаю бровь.

— Я не знаю, угадала ли с размером. На память вязала. Надо померить… — с каждым словом её голос становится всё тише и неувереннее.

— Сколько вязала?

— Что? — не понимает она, прижимая к себе свитер.

— Я спрашиваю, сколько по времени ты его вязала?

Она явно не понимает, к чему эти вопросы.

— Месяца полтора. Не нравится? — печально спрашивает она.

Поднимаюсь со стула и иду к девочке.

— Получается, как только я уехал, ты начала вязать мне свитер? — спрашиваю, подходя к ней, сжимая в пальцах мягкую шерсть.

— Эм… Да.

— Зачем?

Молчит, порхая ресницами. Ясно.

Мягко забираю у неё свитер и откидываю на стул.

— Иди сюда, малыш, я дико соскучился, — подхватываю её под бёдра, поднимаю на руки и наконец-то впиваюсь в сладкие, желанные губы.

Ммм… Как это офигенно вкусно, сладко и ядовито.

Не разрывая поцелуй, несу девочку в спальню. Спотыкаюсь, ударяясь о что-то ногой. По хрен, ничего не чувствую, кроме неё.

Опускаю мою красу на кровать, хочу приподняться, чтобы снять с девочки мешающую одежду, а Настя цепляется за мою шею, прижимает к себе, не отпуская. Всхлипывает.

— Малыш, ты чего? — целую её скулы, шею, лаская губами.

— Ты правда рад, что я приехала? — спрашивает она, ещё сильнее сжимая. То самое чувство, когда хочешь показать человеку, как сильно любишь, и не находишь ничего лучше, чем сжать его в объятиях изо всех сил.

— Нет, — хриплю ей в шею.

Она снова всхлипывает, но не отпускает.

— Я, малыш, не просто рад, я в аху… — глотаю неуместный мат. — В общем, «рад» – не то слово. Я чуть крышей не поехал без тебя. Скажи.

— Что? — шепчет, уже лаская пальцами мой затылок, спину, плечи.

— Скажи то, что я хочу от тебя слышать, — упираюсь ладонями в матрас, нависаю над ней, заглядывая в глаза.

— Я люблю тебя. Очень-очень, — искренне произносит она.

— Хорошо. И?

Не понимает опять, порхая ресницами.

— Ты приехала для того, чтобы...

— Остаться с тобой, — выдыхает она.

Дааа… Секса ещё не было, но оргазм я уже получил.

— Если ты, конечно, хочешь, чтобы я осталась с тобой, — добавляет она.

— Малыш, скажу по секрету, даже если бы ты захотела уехать, я бы тебя не отпустил. Запер бы здесь и приковал бы к батарее, — говорю, наигранно-зловеще усмехаясь.

— А-а? — наивно хлопает ресницами.

— Сексуальное рабство, — снова усмехаюсь, начиная снимать с неё одежду.

Настя смеётся, но позволяет мне всё.

— Малыш, я такой голодный, что сейчас всё будет быстро и, может, даже больно. Ты тормози меня, если что, а то я не в себе, — задыхаюсь ей в губы, не дожидаясь ответа.

И она позволяет мне всё. Не просто позволяет, а впервые отдаётся так, как никогда раньше, требуя от меня большего, взрывая меня, растворяя в себе, разрывая моё сердце в клочья.

Я боюсь сжать её слишком сильно, но всё равно сжимаю. Боюсь прикусить её нежные губы, но прикусываю. Боюсь ворваться в её тело глубже, но врываюсь до самого конца, получая в ответ не протест, а стоны удовольствия.

Что-то шепчу, обещаю, требую от неё, и она на всё соглашается, закатывая глаза, расцарапав мне спину, потому что я заставляю её кончать снова и снова, не останавливаясь. И только когда девочка уже хнычет, не в силах выдержать ещё одну вспышку наслаждения, я взрываюсь сам, на мгновения теряя связь с этим миром.

— Я боялась, что ты не ждёшь меня, так боялась сюда ехать, — тихо признаётся мне Настя, когда я лежу, уткнувшись лицом в её грудь, зарывшись в любимые сисечки, продолжая ласкать её искусанные мной соски.

— Дурочка моя. Я ждал. Не приехала бы – я бы сам приехал.

Её губы истерзаны моими. Её тело горит от моих несдержанных прикосновений. А я хочу ещё и ещё.

Морозов, так она точно от тебя сбежит прямо сейчас. Уймись. Дай ей передохнуть хоть пару часов. У вас вообще-то вся жизнь впереди.

Ловлю её ладонь, которая ласкает моё плечо. Рассматриваю пальчики. А колечко моё на месте.

Ну всё, Морозов, женись, пока она не передумала и не умчалась из твоей реальности обратно в сказку. Тем более про презерватив ты напрочь забыл… И, похоже, забудешь ещё много раз. Потому что, когда рядом та самая, защищаться не от чего. Хочется наоборот – привязать её к себе всеми возможными способами.