Глава 30

Анастасия

«Малыш… Наверное, сотый раз пишу тебе это сообщение и каждый раз срываюсь и удаляю, так и не отправив. Возможно, и этот месседж так и не дойдёт до тебя. Кстати, забыл уточнить: ты должна мне пару телефонов. Потому что два предыдущих я расхерачил о стену, когда в очередной раз рассматривал твои фотографии.

Я очень зол на тебя, малыш. Мне то хочется всё к чертям бросить и приехать к тебе. Залюбить, зацеловать и раствориться в тебе полностью. То отлупить тебя ремнём за принципиальность. За то, что не написала мне ни слова. Тебе вообще по хер на меня, малыш? Так хочется прилететь к тебе и наказать. В общем, как понимаешь, все дороги ведут к тебе. Но я не могу, малыш. Даже если вырвать с мясом мои амбиции, карьеру, становление как мужчины и достижения, то и тогда не получится всё здесь бросить. От меня зависят команда и проекты. Кинуть всех я просто не могу. Религия не позволяет (шутка). Надеюсь, ты улыбаешься. Мне чертовски не хватает твоей улыбки.

Моя сказочная девочка, даже не представляешь, насколько ты красивая и ядовитая. Да, да, это не ошибка и не автозамена. Ты ядовитая. Отравила меня собой, и это никак не лечится – нет такого лекарства. Мне кажется, я медленно схожу с ума без тебя.

Но хватит лирики. Перечитываю и самому приторно сладко от этой сопливой ванили. У меня через две недели день рождения. Всё, что я хочу на свой личный праздник, – это тебя. Прилетай, пожалуйста. Просто так, ради меня, на несколько дней. Можно даже без обязательств, без разговоров, без ничего (желательно без трусиков тоже). Просто прилетай, подари мне себя. Мне нужен глоток воздуха, в столице его нет, а я задыхаюсь. Или передай вашей местной бабе Яге, что я достаточно намучался с её проклятием. Отшепчите меня, что ли, там от Анастасии-красы. А то я так загнусь.

Деньги на карту высылаю. Не прилетишь – да и чёрт с ним, купи себе цветов от меня, сладостей и просто улыбайся. Адрес тоже прикрепляю, на всякий случай.

Малыш, я ещё много всего хочу тебе написать, но больше, конечно, сказать лично, смотря в глаза. Иди ко мне, малыш, я дико скучаю…»

В сотый раз перечитываю сообщение Андрея. Я знаю его уже наизусть, но всё равно, как ненормальная, каждый раз рыдаю. Мне кажется теперь, что и здесь нет того самого свежего воздуха, и я тоже не могу надышаться. Воздух там, где он.

— Настя! — зовёт меня тётя Алёна.

Быстро прячу телефон в карман и утираю слёзы, выходя из подсобки.

— Да? Что-то не так? Нужна помощь? — растерянно оглядываюсь, осматривая опустевший зал.

— Я хотела сказать, что закрыла кофейню. Все отработали, — улыбается Алёна. — Ну как я справляюсь тут без тебя? — подшучивает она надо мной.

— Конечно, всё замечательно, — киваю.

— Доверишь мне тут хозяйничать?

— Папа – хозяин заведения.

— Пётр давно доволен всем, — усмехается Алёна. — Это ты переживаешь, и все решения за тобой. Это не я сказала, а твой отец.

— Тётя Алёна, вы самая лучшая, — кидаюсь к ней обниматься. — Я вам доверяю, и клиенты к вам привыкли, и папа с вами ладит. Но я всё равно, как дура, буду звонить вам каждый день и спрашивать, всё ли в порядке и не забыли ли вы проверить маркировки. Вы, если что, не обижайтесь на меня. Просто пишите, что всё хорошо и я дура. И я успокоюсь, — грустно усмехаюсь.

Мне тяжело всё здесь оставлять.

— Да звони хоть пять раз в день, я всё понимаю, — гладит меня по спине Алёна. — Да и я сама буду тебе звонить, уточнять рецепты или какие-то мелочи. Ещё надоем тебе, отвлекать буду.

— Нет, вы, конечно, обязательно звоните! В любое время, — нервно перекидываю косу на спину.

— Всё, договорились. Беги домой, тебе ещё собираться, да и Пётр ждёт.

— А вы? Пойдёмте к нам. Хватит здесь ночевать, это жутко неудобно. И папа будет очень рад. У нас очень большой дом, вы не помешаете.

Тётя Алёна – мамина подруга. Десять лет назад, когда мама была ещё жива, Алена переехала с мужем жить на юг. Здесь они всё продали, чтобы купить там жильё. Виделись мы последний раз только на похоронах мамы. Алёна прилетала на пару дней. Но тогда я была настолько не в себе, что практически её не помню. Я вообще плохо помню те жуткие дни.

А недавно Алёна вернулась в родной посёлок одна. Её мужа посадили, и всё имущество конфисковали. Там очень печальная, некрасивая история, но в душу тёте Алёне я не лезу. Ей оказалось негде жить, она снимала комнату у бабушки, которую Андрей называет бабой Ягой. Но когда папа принял на работу в «Сказку» Алену, то она стала чаще ночевать здесь. У бабы Яги ей отчего-то не понравилось.

У нас большой дом, отец и я давно зовём Алёну к себе. Но она почему-то отказывается. Ей неудобно, неловко и стыдно. А жизнь – она такая непредсказуемая. И мы ни за что её не осуждаем. Нам эта женщина ничего плохого не сделала.

— И у меня к вам важное дело, — улыбаюсь я. — Папа забывает пить таблетки и контролировать давление. Мне нужен свой человек в доме. А вы девушка боевая, с вами не забудешь.

— Ну вот когда улетишь, я его навещу, а сейчас не хочу мешать. Вам есть о чём поговорить без посторонних.

— Ну какая вы посторонняя? Вы меня маленькую в сад водили, помните? Да у нас даже картина висит, которую вы рисовали. И папа часто о вас вспоминал. Быстро одевайтесь, у меня и правда мало времени на сборы. Самолёт в четыре утра.

— Ну…

— Тетя Алёна! — строго произношу я. — Папа ужин там готовит, на троих, между прочим.

— Ладно, — выдыхает Алёна.

Закрываем «Сказку», идём пешком домой. Я снова даю ей кучу наставлений, на что Алёна сдержанно улыбается. Да знаю, что чересчур беспокоюсь, сама от себя бешусь. Но я впервые покидаю родной дом.

Когда подходим к дому, навстречу нам идёт Иван Николаевич. Хитро улыбается, посматривая на меня.

— Тетя Алёна, вы заходите, папа ждёт, а я сейчас, — открываю ворота, запуская женщину во двор, а сама иду к соседу.

— Собралась? — спрашивает он меня, прищурившись.

— Собралась, — киваю и не понимаю, почему у него такой хитрый взгляд. Он осуждает меня или, наоборот, одобряет?

— Не дождалась, значит?

— Не дождалась… — выдыхаю.

— Ну и правильно. Поезжай.

— Так вы же были против и говорили ждать? — распахиваю глаза.

— А ты меня, старого дурака, не слушай. Я говорю то, что ты хочешь услышать. Тогда ты была не готова сделать такой шаг. Теперь готова. С Богом. А если этот обалдуй тебя там обидит опять, то сразу мне звони.

— Может, Андрею надо что-то передать?

— Ага, передай, чтобы оставил идею затащить и меня в свою столицу. Это вы молодые, вам надо жить свою жизнь, а я свою прожил и доживу, где мне хочется. В гости приезжайте чаще.

— Так я, может, и не останусь там.

— Чего тогда ехать, если не останешься? — цокает сосед. — Тогда жди его. Письмо с желанием ещё у меня, — усмехается, постукивая по нагрудному карману.

— Я не знаю, но…

— Ясно, не отпустит он тебя, останешься.

— С чего вы взяли?

— Ну это мой сын, я в него верю. Только ему не говори, — подмигивает мне Иван Николаевич.

— А можно я вас обниму? — кидаюсь на шею соседу.

Обнимаемся.

— Мы будем очень-очень часто приезжать. Обещаю вам. Я не смогу долго без папы, без «Сказки» и без вас, — говорю с жаром.

— Ну и славно.

— Присмотрите за папой, — прошу Ивана Николаевича.

— Да куда я денусь, — отпускает меня сосед. — Беги, холодно.

Убегаю, но постоянно оглядываюсь. Мне так тоскливо всё это оставлять. Но и без Андрея я тоже не могу. Без него мне уже и здесь ничего не мило. А после его письма я и вовсе впала в прострацию.

Я, кстати, не ответила Андрею. Решилась, с папой поговорила, билеты купила, а Андрею ничего не написала. Хочу сделать сюрприз. Очень надеюсь, что Андрей меня ждёт и сюрприз будет приятным.

А ещё мне хочется приехать неожиданно. Чисто из женской логики, чтобы понять, настолько ли Андрей тоскует, как пишет.

Дома мы ужинаем, и, кажется, о моём отъезде больше всего переживаю я. Снова тараторю отцу про таблетки, которые разложила в таблетнице на неделю вперёд, напоминаю про контроль давления, про консультацию кардиолога, к которому он записан через несколько дней. А когда отец отмахивается со словами «не учи отца», всё это пересказываю Алёне, пока отец закатывает глаза.

Я слишком нервная и впечатлительная, да. Понимаю, но ничего не могу с собой поделать.

— Папа, ты только скажи, и я никуда не полечу, — всхлипываю, когда мы прощаемся с отцом в аэропорту.

— Ты мне скажи: ты его любишь? — прищуривается отец.

Киваю, утирая слёзы.

— Уверена, что он тебя тоже?

Киваю, шмыгая носом. Раньше я сомневалась, но после его письма уверена.

— Ну и всё. Дети должны жить свою лучшую жизнь. Совершать ошибки, расти и сомневаться. Но жить, как им хочется. Я не позвонил твоему Андрею только потому, что ты решила устроить сюрприз, — строго произносит папа. — Но как только приедешь, позвони и дай ему трубку. Я с ним поговорю.

— Хорошо, — усмехаюсь сквозь слёзы.

— И учёбу там не бросай. Ясно? Переведись в столичный университет. Я проконтролирую.

— Конечно, папа, обязательно. Я большая девочка и всё понимаю.

— Иди сюда, моя большая девочка, — усмехается папа, обнимая меня на прощание.

Так получается, из-за разницы во времени вылетаю я в четыре утра из своего города, а в столицу прилетаю в пять утра. Хотя летела три часа.

Сразу беру в аэропорту такси, называя адрес Андрея. Водитель помогает загрузить мой чемодан, едем.

Едем долго, больше часа. Я и не предполагала, что столица столь огромная и суетная. В такую рань все куда-то нервно спешат, постоянно сигналя. Голова кружится от масштаба, не знаю, как я здесь вообще выживу.

Смотрю на навигатор таксиста и понимаю, что до дома Андрея осталось три минуты.

Три минуты.

Сердце колотится как ненормальное. Начинаю волноваться так, словно меня никто не ждёт и я зря приехала. Пытаясь справиться с нервной дрожью в руках, расплачиваюсь с таксистом, который оставляет меня возле шлагбаума, за которым жилой комплекс.

Мама дорогая! Задираю голову вверх. Комплекс огромный, красивый. Дома из синего стекла. И закрытый вход – только по магнитному ключу. Когда я планировала сюрприз, то этого не учла. Растерянно стою с чемоданом возле ворот и хлопаю глазами.

И обратиться не к кому. Охраны я не вижу. Всё открывается автоматически, если есть ключ. А у меня, естественно, нет.

Если я сейчас позвоню Андрею, это будет уже не сюрприз. А я, как маленькая, хочу сюрприз. Что делать-то?

Минут через двадцать из ворот выходит женщина с собакой.

— Придержите ворота, пожалуйста! — прошу я и торопливо качу по снегу свой чемодан.

— А вы здесь живёте? — женщина дверь придерживает, но не пропускает меня, подозрительно осматривая.

— Да… То есть нет. Я только приехала к парню. Сюрприз хотела сделать, а про пропуск не подумала, — нервно усмехаясь, выдаю ей всю правду.

— Да? — щурится женщина, поднимая свою маленькую собачку на руки. — Так звоните парню, он вам откроет.

— Так это тогда не будет сюрпризом, — умоляюще смотрю на неё.

— В какой квартире живёт ваш парень?

— Сейчас, — достаю телефон, читая адрес. — Дом семьдесят, шестой этаж, квартира сто двенадцать. Андрей его зовут… Морозов.

— Думаешь, я знаю всех жильцов по именам? — усмехается женщина. — Допустим, я тебя пропущу. Но сюрприза всё равно не получится.

— Почему? — растираю замёрзшие руки.

— А потому что там тоже домофон на входе в подъезд. И вряд ли тебе кто-то просто так откроет.

— Понятно… — сдуваюсь. А я так хотела сюрприз. — Спасибо.

— Пойдём, сюрприз, — усмехается женщина. — Знаю я твоего Морозова, он надо мной живёт. Открою тебе.

— Да? Спасибо вам большое! — хватаю чемодан и бегу за женщиной. — А как вас зовут?

— Наталья Евгеньевна.

— А меня Настя. А вашу собачку как зовут? — тараторю, как дурочка, от волнения.

— Грета её зовут, — посмеивается надо мной женщина.

Мы, наконец, подходим к подъезду, и женщина открывает дверь.

— Спасибо вам ещё раз, Наталья Евгеньевна. Я вам пирог испеку, — обещаю ей на радостях, на что женщина смотрит на меня, как на ненормальную.

— Ты откуда такая, Настя? — закатывает она глаза.

— Из сказки, — шучу я.