Глава 47

– Сир, я благодарю за ваше приглашение, это честь для меня, – начала Фелисия, как научила ее Флоренса. Пришлось потратить целый вечер, обсуждая что и когда делать, что не делать, как себя вести, о чем говорить. Даже вещи, о которых Фелисия и не задумывалась, оказались важными: на кого смотреть, когда король участвует в беседе, как присесть перед королем, а как перед остальными лордами, что есть, а что ни в коем случае.

– Просим вас к столу, леди Фелисия. Лорды, уступите место леди, которая придумала тот самый напиток, коим вы сегодня угощаетесь, – достаточно бурно отреагировал Эдуард.

– Позвольте, я представлю вам кое-что новое, и уверена, такого вы еще не пробовали, - более уверенно продолжила Фелисия, пропуская перед собой слуг с двумя кувшинами. Их вручили слугам прямо перед тем, как Фелисия подошла к двери залы. На этот раз у нее снова было чем удивить короля – самогон, хорошо очищенный углем, был залит в свежую дубовую бочку, а для того, чтобы дистиллят быстрее набрал цвета и аромата, в нее же была добавлена дубовая кора.

Цвет напитка был тем самым цветом виски, который известен людям из будущего, а здесь его узнают только сейчас. Фелисия понимала, что вновь меняет историю, и появившийся раньше положенного времени напиток может в корне изменить историю.

– Позвольте узнать, что вы предложите нам на этот раз? А самое главное – когда вы откроете тайну приготовления? – улыбаясь спросил король, наблюдая за тем, как в его кубок льется тонкой струйкой ароматная янтарная жидкость. Спиртомера, естественно, не было, и по ощущениям, в нем было градусов шестьдесят, но Фелисия на этот счет не особо волновалась - пришло время крепких напитков. Да, изначально лорды поморщатся, но вот потом…

– Я понимаю, что я должна испробовать напиток сама? – улыбнувшись, она приняла кубок от слуги. Пока не ясно было где можно сесть, да и лорды не особо торопились освободить свое место.

– Да, конечно, как и прежде, - ответил король, и дождавшись, когда отлитый из его кубка виски попробует его слуга. Тот поморщился, озираясь, что можно съесть, чтобы избавиться от этого огня во рту, но поняв, что нужно продышаться, уставился на короля со странным выражением лица. Лорды и Его Величество ждали.

– Этот напиток крепче, чем ликеры, которые вы пробовали ранее, но он хорошо греет, и приходит в голову много раньше, из-за этого, пить его нужно совсем небольшими глотками, и ни в коем случае, ни держать во рту. Закусить лучше сыром или фруктами, но, можно и хорошо перченым мясом, - она указала слуге на сыр, и тот поднес к ней целое блюдо с огромными ломтями.

Фелисия отломила крошечный кусочек, залпом выпила виски, качество которого, на самом деле, оставляло желать лучшего, и, медленно выдохнув, положила кусочек сыра в рот. Она наблюдала не только за королем, но и за его слугой, который заметно повеселел за несколько минут, которые она рассказывала о правиле пития.

Король быстро повторил за ней, это же сделали лорды. Причем, лорды – предатели дольше рассматривали содержимое кубков и принюхивались к нему. Фелисия опустила глаза и улыбнулась, вспомнив поговорку о свекрови, которая не верит невестке.

– Это не так вкусно, как ваши ликеры, леди, но огонь внутри горит теперь с такой силой, что, его не загасит и вода! – хмыкнув, прокомментировал свое состояние Эдуард.

– Да, но воду пить сейчас я не советую, лучше съесть горячего мяса, или куропатку, иначе, опьянение будет очень быстрым, - ответила Фелисия, и подумала, что зря раскрыла эту тайну.

– То есть, вы хотите сказать, что, попив воды, я стану пьянее? – неожиданно с правой части стола раздался чуть грассирующий голос. Фелисия посмотрела на человека, что задал вопрос – встал немолодой уже мужчина с огромной залысиной, обрамленной достаточно длинными – ниже плеч волосами, прозрачными, как речная вода, глазами и острым носом.

– Да, это так, - коротко ответила Фелисия. Ей не нравилось стоять в центре между столами – она чувствовала себя клоуном, или человеком, которого судят.

– То есть… - хотел было продолжить любопытный длинноносик, но король прервал его:

– Лорд Карлайн, а вы попробуйте, и все нам расскажете, зачем же мучить леди вопросами! Уже сейчас я готов съесть быка, или победить целую армию, а это значит, что напиток, хоть и менее изыскан, нежели ликер, к которому мы так привыкли, но он будит внутри тягу к сражениям и победе! Леди, ваш подарок понравился мне, и всем этим людям, хоть они и задают много вопросов, - зал закивал головами, раздались одобрительные возгласы.

Наконец, один из лордов освободил свое место, но слуги не поспешили добавить блюдо, а коли в этот момент все внимание уже было обращено на короля, который громче обычного рассказывал о своих планах с уверенностью Наполеона, Фелисия брала куски птицы с общего блюда и старательно жевала, понимая, что этого глотка эй хватит, чтобы опьянеть достаточно сильно.

Подошедший слуга поинтересовался – что подать леди, и она, не стесняясь, спросила, есть ли говяжий бульон, в котором варились эти куски мяса? Слуга удивился, но согласно кивнул.

– Тогда, в очень горячий бульон положите мясо и очень много лука, - прошептала она, и слуга, много раз оборачиваясь к ней, видимо за тем, чтобы проверить – не смеется ли она, ушел исполнять ее просьбу.

Повар не дурак, - оценила Фелисия, пробуя этот прекрасный хаш. Она мысленно поставила галочку у себя в голове – холодец! Зимой это блюдо удобно брать с собой даже в три дня пути – быстро погрел в котле, и получил заготовку для супа. А сейчас, с самогоном, этот жирный бульон не позволит отравить организм алкоголем.

Для короля на этот раз была переделана менее многозначная песня, и Фелисия пропела ее, наверное, сотню раз, и поняла, что переделывать в ней ничего и не нужно.

– Что стоишь, качаясь, тонкая рябина

Головой склоняясь до самого тына?

А через дорогу, за рекой широкой

Так же одиноко дуб стоит высокий, - разлилось под высокими сводами залы. Фелисия знала, что эту песню оценила бы в ее исполнении даже Зыкина.

Хорошая акустика, алкоголь, что помог раскрепоститься, внимательные, и уже очень томные слушатели – то, что сыграло на руку исполнительнице.

– Я хочу, чтобы вы исполнили ту песню, что я услышал от вас в первый день нашего знакомства, - помолчав несколько минут, как и лорды, вдруг попросил король.

– Сир, я могу задать вам один единственный вопрос? – боясь, но все же, спросила Фелисия.

– Да, леди Фелисия, спрашивайте, - с интересом ответил Эдуард.

– Не скажете мне, о чем та песня, которую вы услышали от меня впервые? – она улыбнулась, чуть склонив голову – стояла она сейчас прямо перед королем Англии – одним из самых жестоких и бесстрашных правителей.

– Думаю, о войне, -  прямо ответил король.

– Это меня и беспокоило, сир, потому что это песня о любви, - смотря ему прямо в глаза, произнесла Фелисия. Его удивленный взгляд перенесся на левый стол, куда он и указал девушке: - Константин, мне интересно, вы думаете так же? Песня леди о любви?

– Эта песня бесспорно о любви, сир, но, как я понял, вы говорите о какой-то другой песне, – неожиданно раздался голос Кости. Фелисия как могла, осторожно повернула голову, и улыбаясь, чуть опустила глаза, хоть и хотела бы сейчас проткнуть Костю чем-то острым, и желательно, ржавым, чтобы помучился дольше.

– Леди, спойте ту песню о кукушке, мы все просим вас, - король сделал умоляющее лицо, но это была лишь игра на аудиторию, что с умилением заулюлюкали.

Фелисия пела с такой самоотдачей, что удивилась сама чистоте и силе своего голоса – он летел над сводом потолка, как мысли об Уильяме, которого должны со дня на день привезти в тюрьму. Акустика и отсутствие каких-либо шорохов, ей только помогали. Казалось, даже во дворе перестали шуметь, а за открытой на улицу дверью собирался люд, который сдерживали лишь стражники короля.

Вечером Фелисия попросила встречи и прогулки с маршалом. Он явился к ее двери, о чем сообщила Марта, которая, естественно, должна была гулять с Фелисией.

– Мне нужна быстрая прогулка, можно и во дворе, Марта. Для тебя это может быть сложным, а мы с маршалом совершаем такие ежевечерне. Вы можете понаблюдать за нами из окна - мы постоянно будем на виду, - словно между прочим, заявила Фелисия, когда Марта моментально шагнула рядом прямо от двери, отстраняя Эдварда.

– Что вы, графиня, я не могу оставить вас одну, - ответила Марта, и поспешила за ней. Фелисия аккуратно подмигнула маршалу Эдварду, и как только они вышли за двери донжона, прибавила шагу. Эдвард спокойно шел за ней, слушая как хозяйка напевает что-то на гэльском себе под нос. Этот язык был уже знаком маршалу – мужчины из Шотландии, что прибыли с хозяйками, говорили между собой только на нем,  и те, кому было интересно, быстро научились понимать основное.

– Успевайте за мной, нужно, чтобы она отвязалась от нас, - пела Фелисия, и маршал шагал все быстрее и быстрее. На третьем круге Марта сдалась.

– Леди, я поняла, что вы привыкли к таким прогулкам, а я нет, позвольте мне отдышаться, и восстановить биение своего сердца. И я продолжу прогулку с вами, - остановившись, и почти согнувшись в двое, - прошептала Марта.

– Конечно, баронесса, присядьте там, - указал Эдвард на скамью возле кухни.

Дальше Фелисия с начальником своей стражи отправились вдвоем. Как только они завернули за угол, Фелисия начала шептать:

– Эдвард, насколько вы готовы делать то, что я попрошу?

– Думаю, убить короля я не решусь, а все остальное – если это в моих силах, леди, - уверенно ответил он и остановился.

– Идемте, не стойте, и не говорите больше подобных вещей, - поторопила его Фелисия, и зашагала еще быстрее. – Эдвард, скоро в тюрьму привезут человека… Я бы не хотела, чтобы его казнили, - продолжила она, хоть и боялась, что зря доверила этот вопрос человеку, никак не связанному с повстанцами.

– Думаю, этот вопрос мы должны решить вместе с Магрегором, - прошипел Эдвард.

– Вы знаете, что он здесь? – от этой новости Фелисия даже остановилась. На горизонте уже появилась лавочка с Мартой, и Фелисия, сложив руки у груди, прижав локти к бокам, прочапала мимо нее надсадно дыша, но так быстро, чтобы та, не дай Бог, не решила продолжить разминку.

– Знаю, но вам пока знать не следовало. Леди Флоренса велела ему оставаться недалеко от вас, но тайно. На нем одежда моего солдата, - продолжил маршал, как только они миновали угол.

– Я именно так его и узнала издали, Эдвард, по одежде, которую шили для солдат.

– Понятно, - опустил глаза Эдвард, но моментально решил отставить смущение. – Леди, тот человек, о котором вы говорите, это Уильям Уоллес? – прямо добавил Эдвард.

На этот раз Фелисия остановилась и прижалась к стене. Она часто дышала, но сейчас – не от того, что очень много прошла, а от того, что Эдвард, как, наверное, многие, понимали, что ее беспокоит, о ком она переживает.

– Да, Эдвард, это он.

– Он уже Ботвелле, леди. Сегодня прямо перед ужином его доставили в тюрьму. Солдаты говорили о том, что ранее там был колодец, что велели засыпать, и солдаты засыпали его несколько дней. Камни пересыпали землей в несколько слоев.

– Скажите, вы знакомы с солдатами из охраны тюрьмы, - не думая, схватив Эдварда за края сюрко, прошептала Фелисия. Потом, резко отстранилась, понимая, что каждое ее движение может быть истолковано совсем не так, как это выглядит, а глаз здесь предостаточно.

– Мы ночуем возле их сараев, а сегодня они сами подходили ко мне с вопросами о ликере, мол, ни ваша ли графиня его делает…

– Стоп, солдаты интересовались ликером? Эдвард, зови в замок Магрегора. Мы должны встретиться с вами, я не знаю как, но мы должны это обсудить. А солдатам так и скажи, что есть кое-что получше ликера, и сейчас это пробует Его Величество, и если они будут молчать, ты готов поделиться, но оставить им не можешь, а только выпить с ними, мол, а вдруг вы принесете это к их маршалу, и король так узнает, что пьет то же, что пьют солдаты! А еще лучше, отправь к ним одного из своих людей. Мы привезли с собой три бочонка, значит, королю перепадет еще один. Третий придержи на долю солдат.

– Я понял, леди. Только вот, мы не сможем вывести его из замка – он избит, не открываются глаза, щека порвана, и он даже не сидит, а у нас даже телеги нет, да и гонцы станут нас проверять.

– От вас зависит только одно – солдаты должны быть пьяны, Магрегор сегодня ночью должен быть в замке. Тина будет передавать каждое мое слово, - уже шепотом закончила Фелисия – они подошли к стоящей у входа в донжон Марте. Сердце Фелисии билось так, что его должны были слышать все. То, что сказал об Уильяме Эдвард не сломало ее, а только придало ей сил – у нее больше не будет ни одного шанса. А если не получится то, что она задумала, у нее есть другой план, но там уже не будет Уоллеса, и с этим придется жить.