Глава двадцатая — Чашка чая.

Солнце едва пробилось сквозь мутные стекла чайной, а утро уже встретило меня ударом в нос. Нет, не бодрящим ароматом свежезаваренного чая, не уютным запахом свежей выпечки, а чем-то… отвратительным. Резкий, чуть кисловатый душок с отчетливым оттенком болотной тины расползался по помещению. Я поморщилась, стараясь не вдыхать этот кошмар, и с подозрением огляделась. Только бы призраки не учуяли «аромат» и не выскочили навстречу ценному грузу. Они в последнее время и так раздражительны до жути.

– Это что за вонь? – поморщился Симар, с сомнением разглядывая один из мешков, из которого исходил основной удар по обонянию. В его глазах плескалось явное отвращение.

– Чай, – постаралась я сделать серьезный вид, хотя внутри всё протестовало против этого зловония. – Вонючий, но полезный. Особенно для масок. Омолаживает, подтягивает и, говорят, помогает от сглаза.

Симар усмехнулся, оценивающе окинув меня взглядом.

– Ты и так красавица, зачем тебе все эти… извращения?

Я фыркнула, доставая из ящика маленький кирпичик, тщательно упакованный в пергамент. Поставщик, не теряя времени даром, перегружал коробки с какой-то маниакальной скоростью, косясь то на Симара, то на двери, словно был готов сию же минуту пуститься наутек.

– Лучше помоги, – буркнула я, стараясь не обращать внимания на жуткий запах.

– Помогу, конечно, – буркнул Симар, забирая у поставщика увесистую коробку. Его лицо выражало крайнюю степень недовольства.

Развозчик кивнул и мгновенно испарился, словно кто-то плеснул кипятком ему под ноги.

– Напугал бедолагу, – заметила я с усмешкой.

– Это не я, это твой адский чай, который, как ты говоришь, омолаживает, а пахнет, как болотный мох после грозы, – отрезал Симар, пытаясь сдержать тошноту.

Мы рассмеялись, и напряжение немного спало. С Симаром я чувствовала себя как с братом, с которым можно и поругаться, и помириться, и поговорить по душам, не боясь осуждения.

– Я пойду, – сказал Симар, облокотившись о дверной косяк. – Ты уверена, что справишься одна?

– Да ладно тебе, – отмахнулась я. – Чайная будет открыта всего два часа. На булочки я даже заказ не делала, хотя всю прошлую неделю их сметали подчистую. Дедушка Эмиль предупреждал, что все будут отмечать праздник с семьей или близкими.

Симар кивнул, соглашаясь.

– Хорошо. Вернусь к открытию.

– Да не за чем. Повидайся с кем-нибудь. Ты всё время со мной, в чайной. Отдохни.

– А если кто-то все же заглянет? – его бровь поползла вверх в немом вопросе.

– Справлюсь. Я же не хрустальная.

– Вот в этом-то я не сомневаюсь, – со смехом сообщил Симар, в которого я шутливо запустила тряпкой.

– Вернусь к вечеру, – пообещал он, уворачиваясь от моего «снаряда».

Он всё же ушёл, оставив после себя ощущение тепла и спокойствия. А может, это был не он, а первый чай, заваренный мной на рассвете, или духи, что спустились и сегодня были не так ворчливы, как последнее время. Да, видимо, моя жизнь начала налаживаться.

Наконец-то.

Проводив телохранителя, я решила порадовать призраков. Поднимаясь на второй этаж, я заметила неладное. Полуоткрытая дверь спальни шевелилась от сквозняка, и в проёме виднелись… платья. Точнее, хаос из них. Всё было разбросано: шифон на люстре, подол на дверце шкафа, корсет на подоконнике. На полу — разодранная подушка от старой обуви. В воздухе летал пух. В прямом смысле — тучи пуха от подушки, разорванной в клочья. И среди этого безумия под потолком завис Скит, болтая материализованными ногами и с довольной миной наблюдая за созданным беспорядком.

— Скит! — рявкнула она, как могла строго. — Вниз!

Из-под потолка послышалось недовольное фырканье, и призрачный шарик пыли начал медленно снижаться.

Остальные тоже появились. Асира — из зеркала, тонкая и бледная, как лунный свет. Рамис из пола, что вел в Чайную. Но ее не было.

— Где она? — голос дрогнул, хоть и зареклась показывать им слабость.

Молчание. Только Скит издал короткое «фрр», будто изображая звук падающего лепестка.

— Я спрашиваю, где Тейя? — настояла она.

Асира на этот раз ответила. Её голос был еле слышен, словно шелест шёлка:

— Её не удержать.

— Что значит — не удержать?

Снова тишина. Только пух летал в воздухе, кружась над кроватью. Духи отводили глаза в сторону. Понятно, сегодня я ничего не добьюсь. Я вздохнула. Всё это было нелепо, странно, но… как-то уже привычно. Эти призраки, скитальцы прошлого, ставшие неожиданной, сумасбродной, но всё же семьёй. И Генас, который пошёл к генералу и попросил защиты для меня. И именно из-за этого Симар оказался рядом. Как же я могла сердиться?

— Ладно. Вот вам чай. Успокойтесь. Приведите всё в порядок, — я кивнула в сторону кровати. — Скит, ты особенно. Из-за тебя мне придется спать без подушки. А я только ее купила.

Ответом мне было:

– Уи-и-и…

Махнув на них рукой, ушла приводить в порядок чайную.

Оставшись одна, я принялась за работу. Разложила кирпичики чая по полкам, стараясь не задерживать дыхание слишком надолго – головокружение было ни к чему. Открыла окно, надеясь, что свежий воздух хоть немного разбавит зловоние. Повезло, что праздник, иначе пришлось бы краснеть перед посетителями, объясняя странный «аромат». Чтобы задобрить призраков, я сделала заказ в три раза превышающий привычный, отчего сама и страдала.

Вечер подходил к концу. Чайная почти пустовала. Двое случайных прохожих выпили по чашке «Бодрости» и ушли, пожелав доброго вечера.

После захода солнца поняла, что уже никого не будет. Решив потратить время на себя, заварила чашку обычного, душистого чая с жасмином, чтобы перебить мерзкий привкус во рту. Присела за столик у окна, наблюдая за дорогой, ведущей в затихший город. Людей не было, город не сверкал сотнями свечей, скрытых от ветра внутри стеклянных лампад. В воздухе витала предпраздничная атмосфера – ожидание чуда, надежда на лучшее. И я, как ни странно, тоже поддалась этому настроению.

Несмотря на то что у меня не было семьи, я никогда не была одной из тех сиротских девочек, что боялась создания своей семьи. Желание стать матерью было так велико во мне, что я даже умудрилась не заметить, как мужчина, что был рядом, вовсе меня не любил. Да и я все чаще задаюсь вопросом, любила ли его.

С момента переноса в тело Тейи я вспоминала о нем всего три раза. В первый раз, когда сравнивала его с генералом и его командой, а во второй — раз, когда сравнивала его с генералом. И в третий раз, когда узнала о новой пассии генерала.

Тряхнула головой, отгоняя мысли. Сегодня день семьи, а значит, думать стоит о тех, кто близок сердцу, а не о всяких высокомерных индюках. Вот сейчас вернется Генас, мы с ним поужинаем остатками вчерашнего ужина и пирогом, который я попросила у дедушки Эмиля. Старик даже отказался брать за него деньги, сказал, что это подарок. В отличие от госпожи Саторин, он при высоком доходе оставался простым человеком. Надеюсь, наша коллаборация обеспечит ему рост дохода.

Я вернулась в чайную. Начало холодать. Уже собиралась запирать дверь, когда она приоткрылась — и в проем шагнул сапог.

Тяжелый. Массивный. Высокий мужчина в темном плаще, надвинутом на глаза, оглядел помещение и направился ко мне. Сердце ёкнуло. Незваный гость в праздник – это подозрительно. Инстинктивно сжала кулак под столом, готовясь к любому развитию событий. Лицо ей было незнакомо, но интуиция взвыла тревогу.

– Доброй ночи, – произнес незнакомец хриплым голосом, от которого по спине пробежал холодок. Казалось, я знала этого мужчину. – Я так полагаю, ты хозяйка?!— произнес он, оглядывая помещение.

— Я не за чаем, — прозвучал вкрадчивый ответ, от которого по спине пробежали мурашки. — Я — от друга. Стеклодува.

Он шагнул ближе, и я инстинктивно попятилась за прилавок. Руками нащупала чайник — горячий. Если что — можно плеснуть. Или разбить.

— Что случилось, красавица? Неужели не любишь обниматься? — мерзкая усмешка растянула его губы, обнажая нечто хищное.

— Она — любит, — голос, внезапно раздавшийся с порога, прозвучал как удар грома. — Только не с тобой. В качестве утешения могу предложить свои объятия.

Спокойствие тона было обманчиво. Каждое слово звенело сталью, от которой воздух в чайной заледенел. В дверном проёме стоял Ноа. Как-то до жути уверенно облокотился о косяк, словно всегда здесь был.

— Кто ты такой? — прорычал мужчина, наливаясь злобой.

Ответа не последовало. Лишь молниеносный удар. Один. Точный. Я даже не успела моргнуть, как Ноа оказался рядом. Хруст костей разнёсся по чайной, и мужчина, взвыв от боли, рухнул на колени, зажимая сломанный нос.

— Если хоть один волос упадёт с её головы… — голос Ноа был тихим, смертельно спокойным, — дело будешь иметь со мной.

Мужчина исчез так же внезапно, как и появился, словно его и не было. Ноа провожал его взглядом, полным презрения, а меня колотило от осознания произошедшего. От ужаса. Чтобы хоть как-то прийти в себя, я принялась готовить чай. Вспомнила, как в первую встречу Асира приготовила порцию транквилизатора. Надо узнать рецепт. Очень надо.

— Я… я приготовлю чай, — прошептала я, отворачиваясь от его широкой спины, словно от источника невыносимого напряжения. Если бы Ноа не появился на пороге…

— Да, — послышалось у меня за спиной. — Думаю, я заслужил чай.

Действительно, заслужил. Руки дрожали, как у наркоманки в ломке. Вода закипала, словно в адском котле. Чайные листья хаотично плавали в чашке, не принося ни капли успокоения. Пальцы не слушались, и чашка едва не выскользнула из рук. Ноа подошёл ближе, обхватил мои ладони своими, мягко сжал. Тепло его прикосновений обожгло.

— Всё хорошо, — прошептал он, глядя мне в глаза. — Я здесь.

Он обнял меня. Крепко, нежно. Словно собирал по осколкам. Словно знал, где болит. Миг слабости, который я позволила себе. Короткий миг, когда я слушала его сердцебиение и пыталась подстроить под него своё сбившееся дыхание. А затем, сделав глубокий вдох, оттолкнула его.

— Твоей возлюбленной это не понравится, — слова сорвались с губ тихо, почти обиженно.

— Какой ещё возлюбленной? — в его голосе прозвучало искреннее удивление.

Он вопросительно приподнял бровь.

— Той, которую ты так упорно прячешь. Оберегаешь как «зеницу ока». Хранишь как «драгоценный бриллиант», — процитировала я слова посетителей чайной, не в силах сдержать горечь.

Ноа расхохотался. Весело, искренне, громко. В его глазах не было и тени фальши. От этого смеха моё сердце болезненно сжалось.

— Ты… удивительная.

Он направился к двери, всё ещё смеясь.

— Симар скоро будет.

И только когда он исчез за дверью, я поняла, что меня всё ещё трясёт. Но уже не от страха.

От чего-то другого. Чего-то, что пугало меня гораздо больше.