Глава 13

Картина маслом. Стою, хлопаю глазами. И остальные девушки, мои соперницы тоже стоят, хлопают глазами.

Распорядители во главе с Тибольдом стоят и хмурятся.

А всё почему?

А всё потому, что один очаровательный (подозреваю, эту его особенность замечаю только я) мантикор замер со вздыбленным капюшоном между мной и вивернами, и, судя по распахнутой пасти, из которой раздается оглушающий рёв, не намерен дать мне пройти.

— Марсик, дай пройти, — попросила по-хорошему и зверь реветь перестал, но с места не сдвинулся. Даже как будто головой качнул.

Оглядываюсь на Тибольда, мол, а что делать-то?

Распорядитель поджал тонкие губы.

— Это она специально всё подстроила, — прошипели за спиной. И оглядываться не надо — герцогиня Вороньей Пустоши. Нет, ну серьёзно, это-та чего на меня взъелась?

— Тише, девушки, — осадил Тибольд остальных, которые принялись поддакивать, а потом задумчиво посмотрел на меня. — Ладно, леди ди Грасс. Раз вам каким-то чудом удалось снискать расположение мантикора, можете отправляться верхом на нём.

И добавил совсем уж тихо:

— Марс — самый упрямый мантикор во всём Арамкаде. С чего вдруг он воспылал к вам такой симпатией… мантикоры не реагируют на магическое воздействие… Ладно, приступим.

После чего махнул рукой.

Остальные подождали приближаться к своим вивернам, покамест я взберусь на Марсика. И, подозреваю, ещё больше они ждали, что свалюсь с него, как мешок с сеном… но не дождались.

— Может, стоило его оседлать? — робко спросила Сильвия ди Рель, та самая, что вчера ужинала с Владыкой. — Ей, наверное, жуть как неудобно…

Я посмотрела на девушку внимательнее. Даже стыдно стало, что за завтраком, как и все, пыхтела от раздражения. Видимо, леди ди Рель не кокетничала, а сама по себе такая… милая и сердобольная.

Остальные тут же на неё зашикали, а Тибольд покачал головой.

— Мантикоры — не ездовые животные. Они хищники. Чтобы мантикор позволил кому-то сесть к себе на спину… Немыслимо. Но с фактом не поспоришь. По сёдлам, девушки.

Марс поднялся первым и полетел низко, над белыми макушками.

— Ты знаешь, где этот самый Алый Алтарь? — крикнула я.

— Арргхр, — ответили мне.

Это был мой второй полёт на мантикоре и я успела немного привыкнуть. Марсик — я чувствовала, как он старается! — летел плавно, стоило мне качнуться в сторону, тут же подруливал крылом, возвращая мне равновесие. Чудесный зверь!

И как же здорово, что мой полёт засчитали и даже разрешили лететь на Марсе к этому самому алтарю.

Я осторожно отняла руку и погладила шёрстку, место, где капюшон переходит в гриву.

— Р-р-р-мяв! — раздалось довольное. — Арргхр-Урргхр!

А Белая Роща сверху оказалась невозможно красивой!

Чудные деревья с гладкими белыми стволами, только в отличие от наших берёз, без подпалин… Вроде как хвойные, но иголки на разлапистых ветках какие-то кучерявые и мягкие на вид. Такое ощущение, что летишь над облаками или белоснежной пеной.

Воздух сладкий и свежий одновременно. Благодаря капюшону Марса передо мной ветер не бьёт в лицо, лишь приятно обдувает с боков.

Невольно вспомнились растрёпанные причёски других девушек, и я не смогла сдержать мстительную улыбку. А нечего было обо мне гадости говорить… Хотя эти гадости, конечно, адресовались настоящей Селене…

Марс, наверное, почувствовал, что я немного освоилась и принялся шалить. Резко забирал в сторону, делал виражи, поднимался выше и скользил на распластанных крыльях по воздушным горкам… А я визжала, смеялась в голос, просила прекратить, но не очень убедительно, всё же мантикор был очень осторожен и заботился о том, чтобы мне было удобно на его спине.

Когда впереди, над белыми верхушками деревьев забрезжило алое сияние, я испытала смешанные чувства. Конечно, здорово, что алтарь, мы, похоже, нашли, и, судя по всему, даже первые, а значит я избавлена от подколок и подковырок девушек, а с другой стороны — летать на мантикоре было классно!

Марс сманеврировал между белыми макушками и приземлился на небольшой полянке, не долетая до места, исходившего алым светом.

— Это потому, что мне нужно выполнить задание самой? — поняла я.

— Арргхр.

При этом зверь поднял взгляд на пролетающую над макушками деревьев большую птицу с длинным фиолетовым хвостом и недвусмысленно облизнулся.

— Всё с тобой понятно, обжора, — сказала я немного укоризненно, потому что птица всё же была очень красивая. — Пока я буду возлагать на алтарь цветы, ты будешь охотиться.

— Урргхр, — ответили мне утвердительным тоном, и, махнув на прощание шипастым хвостом, взвились над белыми верхушками.

А я что? Я потопала в направлении, откуда видела сверху сияние.

Хотелось бы выполнить задание до того, как это место обнаружат другие «невесты».

* * *

В Белой Роще не только деревья были белыми, но и мох на белоснежных стволах, и травинки, щекочущие щиколотки… поэтому, когда над алебастрово-белой порослью закачались синие головки колокольчиков, я остановилась, и даже на корточки присела, рассмотреть получше.

Не выдержав, протянула руку, коснулась нежных лепестков.

К моему удивлению (и восторгу!) колокольчики качнулись и тихо, мелодично зазвенели. Звон был тихим, но каким-то протяжным, очень нежным. Казалось, им наполнилось всё пространство вокруг. Ну что тут сказать — этот мир нравился мне всё больше и больше!

— Кажется, Тибольд сказал, что нужно возложить на Алый Алтарь цветы, — пробормотала я под нос.

Колокольчики, словно живые, потянулись к моим пальцам. Я снова качнула склонённые синие головки и губы сами собой растянулись в улыбке, стоило им вновь зазвенеть.

Ну уж нет! Не могу я рвать их. Мало того, что такие красивые и необычные, так ведь ещё такое ощущение, что доверяют безоговорочно, ластятся вон, как живые.

Поиграв ещё немного «на колокольчиках» я со вздохом поднялась.

Место, в котором оказалась, было таким волшебным, таким чарующим… Погулять бы здесь вдосталь… Но впереди задание, которое за меня никто не сделает.

Вскоре просветы между белыми кронами заалели. Стало быть, я почти на месте.

И вот всего ожидала от этого «алтаря», вплоть до того, что к нему будет не пробиться по каким-то независимым от меня причинам, что он будет увит змеями или ещё какой гадостью… Но когда вышла на просторную поляну так и обомлела.

На белоснежном покрывале травы, прямо посреди поляны было возвышение, покрытое алым мерцающим сукном. Свет, которое оно излучало был таким ярким, что неудивительно было, что заметен издали. Удивительным было скорее другое, а именно, что он не бил по глазам, не причинял дискомфорт, и вообще действовал как-то обволакивающе, отчего мне вдруг так уютно стало, что не сразу заметила, что над алтарём возвышается призрачная фигура. Чем дольше я на неё смотрела, тем явственней она проступала в воздухе, оставаясь при этом полупрозрачной. Вскоре надо мной возвышалась очень красивая женщина, в пышном красном платье, которое и переходит в алтарь.

И пока я пялилась на неё во все глаза, она тоже меня разглядывала, пристально и не сказать, чтобы одобрительно. А когда она заговорила, её голос очень напомнил давешний перезвон колокольчиков. Тихий, мелодичный, вкрадчивый. Правда, со сварливыми нотками.

— Ну, чего застыла, — сказала призрачная леди. — Вижу, твои чувства к Владару искренни. Можешь подойти.

Ну я и пошла.

И вот когда приблизилась, вспомнила, что цветов-то у меня нет!

И Алтарь, к слову, пристально и неодобрительно смотрел (или смотрела?) на мои руки.

— А цветов почему не собрала? — спросил(а) Алтарь.

— П-простите, — вырвалось у меня.

— Прощаю, — перебил(а) Алтарь. — Цветы — где? Я слышала звон, значит, ты их всё-таки видела.

— Простите, — и, пока вредный Алтарь не перебил, заговорила быстро: — Мне просто кажется, что это место не очень-то простое. И цветы непростые, если это, конечно, вообще цветы. Они, как живые, тянулись ко мне, доверяли… Не могу я причинять боль живым существам.

— Даже в погоне за сердцем Владыки? — хмыкнул(а) Алтарь.

Я опустила взгляд. При упоминании Владыки (только сейчас дошло, что в первый раз она назвала его иначе, должно быть, по имени) по телу так и прокатилась удушающая волна, бросило в жар. Кажется, до этого утра я никакого понятия не имела о поцелуях… Но стоило вспомнить его ледяное презрение, его «будь ты проклята», как глаза защипало. И ведь я умею прятать свои чувства, честно-честно умею… Но не сейчас. Не перед этим странным живым Алтарём. Наверное, это сфера Правды так действует, о которой Тибольд говорил.

— Да с тобой и сфера не нужна, — проворчал(а) Алтарь. — Вся, как на ладони. Даже мучать не особо хочется.

Я деликатно промолчала. Мне тоже казалось, что мучать меня — лишнее.

— Освоилась немного? — продолжал(а) Алтарь.

— Во дворце?

— В нашем мире, — хмыкнули мне в ответ. — Или я, по-твоему, иномирянку не отличу?

— Вы расскажете остальным? — осторожно спросила я.

— А надо? — и, не дожидаясь, пока отвечу, продолжил(а): — Мне-то что. Мне главное, чтобы чувства к Владару искренними были. Он хороший дракон, лучше многих. И Владыка хороший. Но тебе, конечно, тяжело придётся.

— Почему?

— Потому что влюбилась, — пожал(а) призрачными плечами Алтарь. — Вижу-вижу.

— Скорее, он мне немного нравится, — решила я поспорить, чем, надо сказать, насмешила Алтарь.

— Да конечно, немного, — ехидно ответили мне.

— А если я расскажу ему, нет, нет, конечно, — щёки мои так и запылали. — Не о том, о чём вы подумали, а просто, что я из другого мира. Что я вовсе не Селена ди Грасс, какой он меня считает?..

— Не поверит, — авторитетно заявили мне. — От Селены и не такого можно ожидать. Дьявольски хитра и изворотлива, — она вдруг подмигнула: — А вот мне бы поверил.

— Но вы не скажете, — поняла я.

— М-м… Вообще, конечно, я люблю поговорить. Но уж если начну, меня прямо не унять. Могу и о чувствах кое-чьих проболтаться…

— Не надо! — такое ощущение, что меня окатили ледяным душем. А потом кипятком. А потом снова ледяной водой. — Не надо… пожалуйста. Лучше ничего не говорите…

— И почему? Тебе бы помогло на Отборе. Владыка благороден. Не выгонит влюблённую дурочку…

— Вот именно, дурочку, — тихо повторила я. — Просто у меня — там, — я махнула рукой, — в моём мире, был жених. И он воспринимал меня именно так… Как влюблённую дурочку, да. И я больше не хочу. Пусть лучше Вла… Владар не знает, что нравится мне.

— Ты думаешь, это можно скрыть?

Я тяжело вздохнула. Не знаю я ничего! Но я постараюсь… К тому же пока Владыка меня ненавидит, считая Селеной, это будет несложно. Не хочу я, чтобы со мной были из жалости. Или воспользовались, как воспользовался Алекс… Чёрт возьми, Селена, сама того не желая, сделала мне добро. Не хотела бы я оказаться тогда, на её месте, в беседке…

— Ладно, горе ты рыжее, — протянул(а) Алтарь как-то по-человечески совсем, без этих спесивых ноток. — Вон там растут маки. Их можно смело рвать. А потом тащи сюда. Я чувствую приближение других участниц, а мне надо настроиться на каждую.

Сделав всё, как она сказала, через минуту я возложила цветы на алтарь, просунув руку прямо внутрь призрачной фигуры. И они прямо на глазах исчезли! А когда достала руку обратно, на запястье, на тонкой цепочке из сверкающего красного металла, покачивался алый лепесток.

Поблагодарив Алтарь, повесила его на шею.

— Удачи, — сказали мне вслед, но как-то так, словно в эту самую удачу не верили.

И я задумалась — а правильно ли я сделала, что отказалась от «помощи»?

Ведь ещё только вчера не отказалась бы, зная, что мне достаточно попасть в «десятку» … ну, чтобы остаться здесь, в этом мире и не зависеть от новых «родственников».

Но сегодня всё изменилось.