Глава 12

«Потом за вами придут», — сказала Ксана.

И сейчас уже понятно, что, говоря это, «амазонка» не сомневалась, что придут вовсе не за мной, а за моими косточками!

— Вот гадина, — вырвалось у меня.

— Р-р-рмяв, — согласился со мной Марсик и аккуратно боднул гигантской головой, мол, чеши ещё.

Я битый час (или два? часов-то у меня с собой нет) сидела на этой башне, на небольшой приступке в центре и усиленно думала. Марс лежал рядом, вытянув голову у моих коленей и блаженствовал, когда чесала ему за ухом. Он, похоже, никуда не спешил. И я была этому рада. Хоть какая-то компания.

И собеседником Марсик оказался отличным. Стоически выслушал всё, что я думаю о Владыке с его перепадами настроения и вездесущими ручонками, и о Ксане, отправившей меня на верную смерть.

Теперь я не сомневалась, что в башне за мной поднималась именно она! Нарочно не приближалась, пугала. А потом задвинула засов на люке.

— Гадина! — повторилась я.

— Р-р-рмяв, — меланхолично поддержал беседу Марсик.

— И вот даже Владыке не расскажешь! — пожаловалась я.

Марсик лениво приоткрыл один глаз, мол, это ещё почему?

— И ты ещё спрашиваешь? — развела я руками. — Кому он поверит — мне, Селене ди Грасс, которую ненавидит всем сердцем или бывшей фаворитке, с которой, судя по всему, «расстался друзьями», вон, даже Распорядителем Отбора сделал?

С этим Марсик спорить не стал.

Мои пальцы тонули в его густой гриве. Уши у этого чудесного существа оказались бархатными, как у лошадей, но с кисточками, как у рыси. Чешуя на ощупь была тёплой, между чешуйками пробивалась короткая густая шерсть.

И сам он оказался на удивление контактным и дружелюбным.

Всё пытался утешить меня, когда Владыка улетел.

Правда, его попытки вылизать мне лицо «наждачкой» пришлось пресечь, но вот эти большие понимающие глаза, густая грива, мягкий, покрытый густой бархатной шерстью, кобровый капюшон…

Нет, серьёзно, чудо, а не зверь!

— Знаешь, что самое ужасное во всём этом? — хмуро спросила я и Марсик заинтересованно приоткрыл глаз. — Они и в самом деле от меня избавились. Так или иначе. Ну, не съел меня ты, только не дуйся, пожалуйста, кто ж знал, что ты играешь… Ты вон какой большой… Ну, не сиганула я с башни… Ну так ведь скоро у нас этот самый полёт в Белую рощу, а я тут сижу. Запишут мне прогул и выпнут с Отбора, как пить дать. А родственники, Селена предупредила, в дурку запрут. И буду там рассказывать, что я никакая не Селена Грасс, а студентка иняза Алёна Травина сколько душе угодно.

И замолчала. Так жалко себя стало — хоть плачь.

Но нельзя. Нельзя плакать студентке из двадцать первого века перед какими-то магическими трудностями и средневековыми интригами!

— Урргхр, — раздалось над ухом. А потом когтистая лапища аккуратно ткнула меня в бок.

— За массаж, конечно, спасибо, — вежливо поблагодарила я. — Как и за компанию. Но всю жизнь на этой башне с тобой не просидишь.

— Урргхр, — повторился зверь.

— Ты, конечно, можешь летать вокруг и охотиться. И даже подкармливать меня сырым мясом, — не выдержала, поморщилась. — Но вот только оставаться здесь мне никто не позволит, если вылечу с Отбора, слышала бы сейчас меня тётя, как сопли в платочек. Нет, пожалуй, всё же, как пробка…

— Арргхр?

— Ты мне тоже очень нравишься, — искренне призналась я. — Это ты Селену не любил, я понимаю. Но вот ты же понял, что я — это не она… Почему ваш Владыка не может быть таким понятливым?

— Урргхр, — ответил зверь.

И мне стало совсем грустно.

Даже перспектива вылететь с Отбора пробкой (да и вернуться в «отчий дом») меркла по сравнению с недогадливостью некоторых чешуйчатых и крылатых…

Марс тем временем поднялся на все четыре лапы, потянулся, зевнул, смешно наморщив нос… Нет, пожалуй, когда сравнила его с небольшим слоном, перегнула. Ведь у страха, как известно, глаза велики. Ну и распахнутые крылья сыграли, конечно.

Глядя на меня своими зелёными глазами-блюдцами, зверюга заухал по совиному.

— Ты что-то хочешь мне сказать? — поняла я.

И тут он как будто кивнул, словно и вправду понимает человеческую речь.

Я развела руками.

— Прости, дружочек, я, наверное, кажусь тебе непонятливой. Но ты хоть на меня не шипишь и волком не смотришь, как все тут.

И тут зверь сделал что-то немыслимое.

А именно опустился на колени, как верблюд и распластал по каменной поверхности кожистые, шипастые крылья.

Какое-то время я смотрела на него, открыв рот, а потом осторожно спросила:

— Ты предлагаешь мне сесть на тебя верхом?

— Р-р-рмяв!

— Мамочки, — вырвалось у меня. — Я, если честно, перетрухнула оттого, что в эту Белую рощу на этих… На вивернах лететь придётся… Но ты… нет, не подумай ничего такого…

Когда я заговорила о вивернах, Марс презрительно наморщил нос. Вот никогда бы не подумала, что у зверя может быть такая живая мимика!

— Ты гораздо симпатичнее, чем виверны, — поспешно заверила я его. — И ты хочешь отвезти меня на это испытание? В Белую Рощу?

Марс торопливо забил хвостом, что должно быть, означало: тебе нужно в эту твою Белую рощу, или нет?

Я вздохнула… И принялась карабкаться на покрытую щитками спину, думая, что если не свалюсь в первую же секунду, то уж зад точно отобью…

Чего мне стоило не завизжать, когда Марс, взмахнув крыльями, сорвался с башни, знаю только я. Но не хотелось обижать зверя. И подводить его, падая с него, тоже не хотелось.

А лететь на нём оказалось удобно!

Несмотря на твёрдую спину и вообще довольно устрашающий вид. Я что есть силы вцепилась в выступы на шее, под густой гривой, которые были словно предназначены для того, чтобы за них держаться, обхватила бока ногами, представив, что сижу верхом на неправдоподобно большой лошади… и в остальном положилась на Марса. В буквальном смысле, прильнула к тёплой спине животом.

Запоздалую мысль, а действительно ли зверь меня понял и везёт в Белую рощу, отогнала. Надо доверять тому, кто, похоже, единственный, не смотрит на меня в этом мире как на врага…

* * *

Мы пролетели над дворцом, над небольшим поселением на деревьях, пересекли две реки, которые встретились прямо под нами, превращаясь в одну, двухцветную, удивительно красивую, и когда на горизонте забрезжил белый лес, я чуть не завопила от радости. Удивительный, умный зверь привёз меня, куда мне и надо было, а именно, к той самой священной Белой Роще.

И когда увидела, что на окраине Белой Рощи столпились «знакомые всё лица», а поодаль мирно пасутся виверны, как какие-нибудь коровы, или же гигантские травоядные ящерицы, облегчённо выдохнула.

Когда ты прилетаешь куда-то на гигантском крылатом звере, довольно устрашающего вида, смело можно рассчитывать, что произведёшь фурор. Я — хоть это и нескромно — на это и рассчитывала.

Но моим соперницам и Распорядителям было, похоже не до меня.

Они столпились вокруг чего-то, лежащего на земле, в их голосах, долетающих до меня, звучало беспокойно.

Спрыгнув с Марса, который презрительно приземлился на отдалении от виверн и похлопав спасшего и доставившего меня в целости и сохранности зверя по (довольно-таки устрашающего вида) морде, я ринулась к остальным.

Протиснувшись сквозь круг невест, я увидела, что одна из девушек, кажется, её зовут Ванесса фон Герц, она ещё при первом знакомстве все уши прожужжала о том, что она — дочь Великого Кайзера и здесь никто не может соперничать с ней в знатности происхождения, лежит на земле и подвывает.

По сторонам от неё стоят на коленях Ксана с Тибольдом и споро, как будто всю жизнь проработали в спасательных экспедициях, причём, работая команде, совершают какие-то манипуляции с её ногой. Одного взгляда на распухшую лодыжку мне хватило, чтобы понять, дело плохо. Вывих, а то и перелом…

Тибольд поднял на меня взгляд.

— Леди Селена ди Грасс (тут подняла голову и «амазонка» и я от души насладилась испугом, пусть и на миг мелькнувшим в чёрных глазах), сейчас не до вас. Потом объяснитесь, почему опоздали и прилетели на мантикоре.

Остальные девушки заоглядывались на меня, на Марсика, который стоял неподалёку и оказался мантикором, а лежащая на земле дочь кайзера тоже на меня посмотрела и её и без того искажённое страданием лицо буквально перекосило. Но уже от злости.

— Ты! — заорала она так, что те, кто стоял ближе невольно отшатнулись. — Ты, дрянь! Это ты должна была упасть и выбыть из Отбора, понятно тебе?! Чтобы тебя троглодиты сожрали, чтоб тебе к кобольдам в рабство на рудники попасть! Шлюхой!!

Я оторопело помотала головой и одна из девушек прошептала на ухо:»

— Ванесса потребовала твою виверну, мол, всё равно ты не пришла, а седло твоей виверны ей показалось более подходящим к платью…

Я обернулась на виверн и заметила, что они осёдланы, их уздечки и сёдла украшены разноцветными лентами и сверкающими в солнечных лучах камнями. Только вот седло одной из них сиротливо валяется рядом…

— Подпруга оказалась подрезана, — продолжала шептать девушка. — Буквально на подлёте к Белой Роще Ванесса вылетела из седла… Ну и ящер с ней, такая высокомерная гордячка! — фыркнула она напоследок, ничуть не волнуясь, что её услышат другие, потому что воцарился самый настоящий гвалт.

Добрая половина девушек костерили меня на все лады и требовали «вытурить дрянь из Отбора». Мол, условия я не выполнила — опоздала и прилетела не на виверне.

— Змеюка подколодная! — восклицала ещё одна блондинка, Мирая фон Глен, кажется, подданная того самого Великого Кайзера, вроде даже девушки прибыли в Арамкад вместе. — Специально всё подстроила, дрянь! Любая из нас могла сесть на твою злосчастную ящерицу! Да ты…

Слушая несправедливые оскорбления и обвинения, я невольно опустила взгляд на руки девушки. И они… Они не просто лежали на животе, когда она кричала, что любая могла оказаться на моей виверне, голову могу дать на отсечение, она схватилась за живот!

И увидела, что я это заметила! И тут же осеклась на полуслове, замерла с открытым ртом, хлопая густыми пшеничными ресницами…

Я деликатно отвела взгляд. Если и говорить с ней о том, что мне показалось (или не показалось), то уж явно не при всех.

А ещё возблагодарила про себя закалку, что получила в своё время в «любящей» семье и закрытой гимназии, а именно за то, что не понаслышке знаю, что такое выдержка и умение держать язык за зубами. Сдаётся мне, если бы сейчас, в присутствии Распорядителей, ответила брызжущим ядом девчонкам на оскорбления и смехотворные укоры, не пошло бы это мне на пользу. Да и базар разводить… удовольствие, как по мне, сомнительное.

— Тише, девушки, — строго сказал Тибольд, Главный Распорядитель Отбора, высокий худощавый блондин средних лет. — Леди ди Грасс прошла испытание. Оседлать мантикора намного сложнее, чем виверну. Если кто-то из вас хочет оспорить моё решение, то только после того, как сама повторит «подвиг» леди ди Грасс.

Девушки, возмущённо дуя щёки и хлопая ресницами, принялись оборачиваться на Марсика, который, судя по тому, как припал на передние лапы и широко улыбнулся (только вот вряд ли, думаю, кто-то понял, что это улыбка) пришёл в совершенный восторг от всеобщего внимания, сладко потянулся, хлопая шипастыми крыльями и широко зевнул.

В общем, желающих повторить «подвиг леди ди Грасс» не нашлось. Хотя смотрели на меня, понятно, с ненавистью. Особенно герцогиня Вороньей Пустоши, Лиана Туре, которую Владыка, насколько я помню, приглашал сегодня на прогулку.

Уж этой-то чего злиться? Я недоумённо пожала плечами.

— Раз вопрос исчерпан, — продолжал Тибольд, — испытание продолжается. К сожалению, не для вас, леди фон Герц. Ксана и Ричард доставят вас во дворец, где вам смогут оказать настоящую лекарскую помощь…

Ксана бросила на меня короткий взгляд, видимо, думая, что вот сейчас я ка-а-ак расскажу всем о её подлости и вероломстве… не дождалась, пожала плечами и пошла к вивернам.

Они с Распорядителем натянули что-то вроде сетки между двумя из ящеров, в эту сетку уложили леди фон Герц, которая кряхтела, охала и стонала, а когда не стонала, продолжала призывать на мою голову все несчастья мира… Правда, когда Марсик рыкнул (даже не знаю, отчего, ну, вздумалось зверю порычать), умолкла, продолжая, впрочем, прожигать меня полным ненависти взглядом.

Ксана с Ричардом вскочили на виверн и унеслись с Ванессой в сторону дворца.

— Итак, девушки, — обратился к нам, построенным в (довольно-таки нестройную) шеренгу Тибольд. — Испытание продолжается. В священной Белой Роще вам предстоит отыскать Алый Алтарь и возложить на него цветы. Казалось бы, что сложного, подумаете вы и ошибётесь. Алый Алтарь оснащён сферой Правды и подпустит к себе только тех из вас, кто испытывает искренние чувства к Владыке. Понимаю, понимаю (кивнул он тем из девушек, кто при этих словах надули губы) говорить о каких-то глубоких чувствах после первого же знакомства рано. Я успокою вас: для того, чтобы Алтарь подпустил вас к себе, достаточно обычной симпатии. Думаю, никто не спорит, что это логично: испытывать — для начала — хотя бы симпатию — к тому, за чьё сердце вы прибыли бороться?

Никто не возражал и Тибольд продолжил:

— Я желаю победы в этом испытании каждой из вас. Если Алтарь вас примет, вы получите от него алый лепесток — символ вашей победы. Леди, не получившие лепесток, выбывают из Отбора.

Искать Алтарь вам предстоит по воздуху, поэтому прошу к вивернам. Вас, леди ди Грасс, это тоже касается.

Кивнув, я бросила взгляд на мантикора и направилась к виверне, которую Распорядители успели оседлать заново.

Но не успела сделать и пары шагов, как пространство взорвалось оглушительным рёвом.