Глава 37

Я задохнулась. Перед глазами потемнело. Горло сдавило невидимой удавкой, по сердцу резануло, как по живому.

Я открывала и закрывала рот, силясь что-то сказать, но не могла вымолвить и звука. Словно заклинанием немоты шарахнули…

Ксане пришлось ощутимо меня встряхнуть и тогда у меня вырвалось:

— Она чудовище…

Вот так. И, честно, мне плевать, была Селена под принуждением или нет.

Я. Не буду. Оправдывать. Убийство. Ребёнка.

Ни за что. Пусть меня за это осудят.

Ксана же, убедившись, что я пришла в себя, кивнула, не то мне, не то своим мыслям и продолжила говорить.

— Что меня удерживало рядом?

Владар… Я не встречала таких. Он идеален. Это именно та сила, которой хочется подчиняться. Именно та власть, которой хочется покориться. Он честный, благородный.

На моей родине мы привыкли сражаться с мужчинами, брать себе мужей для продолжения рода… Мне хотелось увидеть мир, где правят мужчины. И я увидела.

— А Тибольд? — спросила я и «амазонка» вздрогнула. — Какой он?

— Причём здесь Тибольд?

— Ещё скажи, что не причём…

Ксана улыбнулась. Смуглые скулы окрасил нежный румянец.

— С ним я могу быть на равных.

С утончённым, чопорным Тибольдом? Тонкокостным аристократом с пальцами пианиста? На равных? Вот эта дикая степная воительница, которая машет саблями, как дышит? Это как?

Ксана вздохнула.

— Как бы это объяснить… Я не ровня дракону. Он способен уничтожить меня одним своим дыханием. Превратить с бездушную куклу с глазами-пуговицами. Я всегда знала, что Владар сдерживается со мной. Чтобы не взять больше. Это как танец на острие меча. Я рада, что познала это, но всю жизнь на острие меча не протанцуешь…

Странно обсуждать мужчину, в которого влюблена с другой женщиной.

Особенно, если эта женщина — его бывшая любовница.

Особенно, если эта любовница его боготворит. И отдаст за тебя жизнь, лишь бы не навредили ему. Я была уверена, что это не пустые слова.

Но открытость «амазонки» подкупала. Она не кокетничала, не тешила своё ЧСВ за мой счёт, даже не думала вызвать у меня ревность.

Но всё же то, что она говорила о Владаре… О том, как близость с ним изматывает, истощает… Было странно слышать это.

Каждый раз, когда он был рядом… мне было уютно. Неспокойно, волнительно, обжигающе-крышесносно, но всё же уютно. Надёжно как-то. Спокойно.

Я таяла от его прикосновений, тело пылало изнутри, наливалось странной томной тяжестью и лёгкостью одновременно, хотелось его прикосновений ещё и ещё… Хотелось чего-то большего.

И всё же одновременно с этим переполняла нежность и уверенность в абсолютной защите.

Как сегодня, когда он подхватил меня крылом, когда оказалась на чёрной спине в жёстких щитках…

И в то же время я видела, что и он уязвим.

Видела, как он сдерживается со мной… И вряд ли это было то, о чём говорила Ксана. Вряд ли он просто не хотел брать у меня… много. Нет. Он изо всех сил сдерживал себя, чтобы не наброситься на меня как тогда, на башне…

И я была благодарна за это — потому что мы оба знали, что я не смогу, не смогу противостоять. И это потрясающе, это, чёрт побери, восхитительно — когда самый желанный в мире мужчина теряет от тебя голову!

Но… от меня ли?

В этот вопрос упирается всё.

Не хочу быть заменой…

Чтобы не развивать неприятную тему, я рассказала Ксане об Укротителе, которого видела в смерче, о Мире, которую принудили лечь в постель с нелюбимым, используя доступ к её мун… Поделилась мыслями, что всё это похоже на заговор. Влиятельные дома хотят прибрать верхушку власти к рукам, используя для этого самое старое и самое проверенное оружие — женщин. Так необходимых драконам женщин, магинь.

Ксана кивнула.

— Владар знает о заговоре, — сказала она. — Он отчасти согласился на Отбор, чтобы дома-заговорщики обозначили себя. Желания жениться после поступка Селены у него не возникало.

Она виновато пожала плечами и криво усмехнулась.

А я перевела взгляд в небо. Чистое. Светло-алое. Прекрасное до невозможности.

И тут его огласил победный рёв.

И я узнала его. Узнала бы этот голос из тысячи, из миллиона.

И лопатки вдруг зачесались, загудели…

Я вскочила на ноги, за спиной парусами распахнулись крылья.

Не знаю, что ударило в голову, — свобода или вседозволенность, а может всё сразу, но я успела только пробормотать Ксане с Марсиком:

— Мне надо… к нему…

И в следующий миг, оттолкнувшись стопами, взмыла в небо!

— Владар! — позвала я мысленно. — Владар!

* * *

Я ввинчивалась в пропахший грозой воздух, ветер обдувал тело, развевал волосы. Взмахивала крыльями, приближая себя к нему.

Просто знала, что мне нужно. Что не выдержу больше ни одной минуты, ни секунды!

Силуэт чёрного крылатого ящера приближался.

Владар оставался в ипостаси дракона. Он парил на теплых воздушных потоках, спускаясь ко мне по воздушной горке.

— Алёна, — стоило услышать его голос в своей голове, как я принялась махать крыльями ещё чаще, ещё усиленнее, ещё сильнее. Ведь каждый взмах приближал меня к нему, а я больше не могла, не хотела сдерживаться.

— Алёна, — когда он заговорил, мне показалось, что Владыка тщательно взвешивает каждое слово. — Сведения, что ты добыла — бесценны. Тибольд ждёт тебя. А мне… Мне нужно улететь. На какое-то время…

В следующий миг я буквально врезалась в него, тёплого, огромного, разгорячённого боем. Обхватила руками шею и позвала вслух:

— Владар. Ты забыл попрощаться. И поблагодарить меня.

— Не надо, Алёна, — ответил он мысленно. — Если я перекинусь, не смогу сдержаться.

— И плевать, — ответила я и провела ладонями по чёрному боку.

Мир вдруг закружился, а в следующий миг я оказалась в его объятиях.

Я не ждала, пока он поцелует. Поцеловала сама.

Было ли тому виной опьянение боем, крылья за моей спиной, мироощущение вилы… Не знаю. Но я сделала то, о чем мечтала. Прижалась губами к его губам, обхватила руками могучую шею, обвила ногами талию…

Буквально набросилась на Владыку Драконов прямо в небе!

И было плевать на всё!

Он с жаром ответил на поцелуй, вторгаясь языком мне в рот. От его близости низ живота сладко свело, но тут же отпустило, словно высвобождая жаркое, хмельное, неистовое желание, которое тут же принялось гулять по телу.

Казалось, я целовала его так, как тогда, на башне, со всей одержимостью, всей страстью, на которую была способна.

Плавилась в сильных мужских руках, изнывала от желания большего, желания ощутить его внутри. Этих сумасшедших, пропитанных безумием и одержимостью ласк и поцелуев мне было ничтожно мало! И я знала, что ему тоже!

Мир мельтешил по сторонам, и я не сразу поняла, что мы падаем, несёмся вниз с невероятной скоростью. Но над верхушками леса Владыка расправил крылья, и, держа меня в объятиях, опустил на мягкие меховые подушки. Ноздри щекотал аромат трав и прелой листвы, сквозь череду нашего тяжёлого дыхания и моих рвущихся наружу стонов удовольствия пробивалось журчание ручья.

— А-ах! — вздыхала я, когда его руки по-хозяйски гуляли по моему телу, сминая, поглаживая, тиская… и всё больше распаляя внутренний огонь. Кожа буквально пламенела, став такой чувствительной, что я готова была стонать в голос от обиды на то, как много одежды между нами.

Это было безумием, возбуждающим до дрожи, всепоглощающим желанием, которое просто захватило в плен, подчинило мысли, эмоции, ощущения… разбросало по сторонам остатки гордости и здравого смысла…

От его сдержанных мужских стонов, от хриплого, потяжелевшего дыхания, по телу плескало удовольствием, в груди щемило от нежности, а низ живота скручивало сладкой судорогой.

Как же это крышесносно, чувствовать, что самый лучший, сильный, самый желанный в мире дракон теряет от тебя голову! Ощущать свою власть над ним, знать, что он сходит с ума от твоих губ, прикосновений, запаха…

Я не сразу поняла, что произошло, но мир вдруг перевернулся. Ощущение было, что я не то кувыркнулась через голову, не то провалилась, но не вниз, а вверх…

В следующий миг я вдруг увидела себя в кольце мускулистых мужских рук.

Трогательную, растрёпанную, рыжие кудряшки разметались по зелёному мху.

С распахнутыми глазами, расширившимися от желания зрачками и распухшими от поцелуев губами.

Такую хрупкую… такую желанную…

Я не сразу поняла, что вижу сейчас себя его глазами…

А потом в мозгу вспыхнуло! И мир перевернулся снова!