ГЛАВА 15

Макар с силой отдернул занавеску и выглянул в окно. Где носит Арика? Друг опаздывал на пять минут! Вздохнув, Макар отпустил занавеску, но остался стоять на месте. С самого утра его преследовало нехорошее предчувствие, оно прочно встало горечью во рту, от которой нереально было избавиться.

Макар попытался найти в себе вразумительный ответ, но все его мысли неизменно крутились вокруг любимой женщины и отчима. Время для него пролетело со скоростью света, казалось, только вчера еще Соня ходила с плоским животом, а сейчас уже с надутым, словно шар. До ее родов оставалось каких-то жалких три-четыре недели, и он потихоньку начинал сходить с ума.

Его пугала неизвестность, Макар хотел обезопасить жену и ребенка, но как это сделать, если говнюк-отчим пропал? Бросил одну угрозу и исчез, как ветер в поле.

Макар все еще не мог отдать деньги Сергею, о чем и заявил ему месяц назад, а тот лишь рассмеялся в лицо. Говнюк не хотел ждать, он желал все и сразу, но так не бывает! Не с тем завещанием, которое оставил Костя. Макар, черт возьми, даже письма от брата все еще не мог получить, что уже говорить про деньги. В конечном итоге Макар отказался платить, пригрозил тюрьмой, вот тогда-то отчим и затаился в темноте.

А еще где-то там ходил предатель и нагло улыбался им в лицо. Романов не доверял никому, кроме своих друзей. Зара, наконец, помог Соне отсудить половину квартиры, Славке пришлось продать жилплощадь. Макар никогда не забудет кислое выражение лица Славки, когда тот дрожащей рукой отдавал Соне деньги. Этот момент дорого стоит. Назар отпустил «любовь» к Соне и переключился на ее подругу. Все обиды были отпущены и забыты.

Что ж, этим днем ситуация с отчимом должна была решиться. Макар устал просыпаться в холодном поту и судорожно искать рукой Соню. Ей он врал, что ситуация под контролем, а сам внутренне трясся от каждого шороха или взмаха ветки за окном.

Соня наотрез отказалась возвращаться в его дом, тогда Макар принял самое легкое решение в его жизни – продать все и начать жизнь с чистого листа. Он хотел этого ради себя и любимой, именно поэтому легко соглашался на перемены. В новый дом Соня вошла с большим энтузиазмом, только тогда Макар смог спокойно выдохнуть. Ему не нравилось оставлять беременную жену в тесном «клоповнике», теперь же все встало на свои места.

Наконец, около ворот остановилось авто, и из него неспешно вышел Архип. Макар пулей вылетел из дома, он чувствовал себя как на иголках и не мог устоять на месте. Слишком много было поставлено на карту. Его трясло от одной только мысли, что план может сорваться. Не было времени придумывать новый, он устал бояться.

– Сколько можно тебя ждать? – недовольно выкрикнул он в тот момент, когда Архип протянул руку для приветствия.

– Что ты такой дерганный, – Арик скривился, – бахни коньяка, может, отпустит. Беременная жена – еще не повод сходить с ума.

Друг ухмыльнулся, Макар же до хруста сжал пальцы в кулак и едва не заехал им в глаз Архипа. Чудом сдержал рвущийся из глубины души порыв.

– Все-все, – Арик примирительно поднял ладони вверх, – шутки в сторону, просто хотел тебя отвлечь. Если ты с такой кислой миной каждый день говоришь Соне, что все прекрасно, то у тебя огромные неприятности, друг мой.

Будто он сам не догадывается! Макар вздохнул, но напряжение никуда не делось. Соню он отправил к родителям на пару дней, подключил Зару с Алкой, чтобы те следили за Соней и не оставляли ее одну. Говнюк не дремлет и Макар чувствовал, что тот готовит провокацию.

– Выдохни, – Архип стукнул Макара по плечу, – у меня все готово. День-два – и старика повяжут. А дальше небо в клеточку и пожизненное.

Пожизненное. Если старик проживет до девяноста лет, его выпустят. Хотя Макар не был уверен, что такое произойдет на самом деле. Они с Ариком долго пытались понять, мог ли Сергей нанять детектива, чтобы тот следил за происходящим, но на счету Романова огромный минус, в последние годы он жил на счет, который Костя пополнял ему каждый месяц. Таким образом, старик узнал о смерти сына лишь спустя полгода, когда счет опустел. О наследстве ему рассказал Яблонский, предоставил копию завещания, но все остальное слил кто-то другой. Но кто – пока не удалось понять. Это должен быть заинтересованный человек, дело или в деньгах, или в мести.

– Я выдохну только тогда, когда говнюка посадят, и он уже не сможет добраться до моей семьи.

Даже голос Макара был напряженным и срывающимся. Дело еще не закончилось, рано радоваться. Порой ему казалось, что проще отдать деньги, но в то же время Макар понимал: если один раз заплатит, то останется на вечном крючке. Говнюку всегда будет мало, а жить в постоянном напряжении – не вариант.

– Не хотел бы я быть в твоей шкуре, – Арик больше не шутил, на его лице отразилась мука. – Семья и дети… наверное, это круто, но не про меня.

Настала очередь Макара ухмыляться. Архип был как зеркальное отражение его самого некоторое время назад. Он не удивится, если узнает, что Арик держит Валю на расстоянии вытянутой руки, а сам сгорает от похоти и потребности в девушке.

– Однажды ты упустишь свое счастье, и я буду первым, кто придет к твоей тупорылой заднице и даст пинка.

Архип вымученно улыбнулся, но ничего не сказал. Макар не стал лезть к другу в душу. Они понимали друг друга без слов, не имело смысла пытаться переубедить друга, он сам придет к этому, рано или поздно. Макар лишь понадеялся, что это будет раньше необратимых последствий.

Арик уехал, а Макар не спешил возвращаться в дом. Он чувствовал, что за ним наблюдают, и потому оглянулся. Кто-то сидел в кустах неподалеку, мужчина подошел к ним и рывком вытащил за шкирку знакомого пацана.

– Что вынюхиваешь? – рявкнул, а затем мысленно обругал себя.

Макс не мог быть шпионом отчима, ему незачем мстить Макару и уж тем более вредить Соне. Она скучала по парнишке и часто спрашивала, приходил ли тот за продуктами в кафе.

Макс вырвался из хватки Макара, подбоченился и с вызовом посмотрел в глаза:

– Ты снова ее обидел, – это был не вопрос.

Макар нахмурился. Рано утром Соня уезжала в приподнятом настроении, что могло уже стрястись? От нехорошего предчувствия у Макара волосы встали дыбом.

– Ты или говори конкретно, или прекращай видеть проблему там, где ее нет.

– Соня уехала. Ты ее снова обидел, да?! – возмущенно кричал мальчик.

– Что ж ты не поехал за ней и не спросил лично?

Макс надул губы, отвернулся, а затем буркнул:

– На чем мне ехать? Если бы я знал, где она, то спросил бы.

Макар едва не засмеялся в голос от комичной ситуации. Пацан начинал ему нравиться за упрямый характер. Он вцепился в Соню хваткой бультерьера и уже вряд ли отпустит.

– Перестань прятаться по углам и наблюдать за нами украдкой. Вот дом, вон звонок, Соня тебе обрадуется в любое время.

– Правда?

У Макара сдавило горло, как только он увидел удивленные омуты ребенка. В глазах Макса отразилась надежда, он не верил, будто его реально будут рады видеть. Макар, не колеблясь, назвал адрес родителей Сони. Он уже знал, что малой будет ходить за ней по пятам и уж точно не оставит одну.

– Подожди, – Макар схватил паренька за руку и потащил за собой в дом.

Из комода мужчина достал свой старый смартфон, вбил туда несколько номеров и только после этого отдал Максу. Буквально силком вложил в ладони, так как пацан не спешил принимать подачку.

– Там есть мой и номер Сони. Архип и Назар – мои друзья. Звони на любой из них, если вдруг что-то произойдет, ладно?

Только после уточнения Макс прижал мобилку к груди и кивнул:

– Ладно.

Макару все равно нечем было заняться в ближайшие пару часов, поэтому взял ключи от машины и, широко улыбаясь, потащил сконфуженного парнишку по магазинам одежды.

***

– Сонь, ау! – Алла щелкнула пальцами около моего лица.

Я так и не смогла сосредоточиться на разговоре. Алка что-то увлеченно рассказывала, но мои мысли были далеко отсюда. Что-то происходит в последнее время, а Макар делал вид, будто все прекрасно, и нет повода переживать. Но я же не слепая! И к родителям он меня зачем-то отправил, под предлогом, будто будет сильно занят и не хочет, чтобы я скучала дома в одиночестве. Что за детский сад? Не проще было рассказать все, как есть на самом деле?

– Прости, но я не настроена болтать.

Еще Алка пришла, засела у нас в квартире и явно не собиралась никуда уходить. Зачем она здесь? По поручению Макара? Такое ощущение, что все вокруг знали правду, кроме меня!

– Не хочешь болтать, пойдем на улицу. Посмотри, какая погода классная, – предложила она.

Алла была решительно настроена и считала, что я поведусь на ее предложение.

– Не хочу я ничего! – рявкнула на подругу.

Совесть вовремя проснулась, я вздохнула и пробормотала «извини». Слишком часто раздражалась по любому поводу, а Алка не виновата в том, что меня бесило абсолютно все. Последние недели беременности давали о себе знать: я чувствовала себя отвратительно, и банально хотелось уже поскорее родить. А еще и вокруг, будто специально, какие-то заговоры, тайны… Они бесили настолько, что хотелось заорать во все горло.

– Ладно, – смиренно согласилась на предложение Аллы. – Только недолго и будем около дома, не хочу уходить далеко от туалета.

Подруга нервно хихикнула, я же не услышала ничего комичного. Вот окажется она в пикантном положении, тогда смеяться буду я.

У меня не было энтузиазма идти гулять, но едва мы вышли из подъезда, как мое настроение стремительно поползло вверх. На лавочке сидел мальчуган и, увидев меня, он широко улыбнулся и помахал ручкой.

– Макс?

Надо же, я едва узнала его и не сразу поверила своим глазам – на нем была чистая одежда и обувь; теперь не скажешь, будто мальчик бродяга. Милый, опрятный малыш.

Макс подошел и аккуратно обнял меня, вся былая раздражительность испарилась, я обрадовалась, что снова увидела его. Макар постоянно разводил руками на мои расспросы о мальчугане, говорил, что больше продукты не пропадают.

Алла стояла в сторонке и удивленно смотрела на нас. Я ей не рассказывала про Макса. Она, наверное, посчитала бы меня сумасшедшей…

– Неужели тебя усыновили? – тихо спросила я, чтобы не услышала подруга. И улыбнулась мальчику, но в душе мне стало немного обидно. Эгоистично с моей стороны желать, чтобы Макс и дальше приходил ко мне, ведь я привыкла к нему, прикипела душой. Порой мне в голову приходила шальная идея уговорить Макара оформить опекунство над Максом, но озвучить мысль я так и не решилась. А теперь уже было поздно.

– Ты что! – Макс выпучил на меня глаза и отрицательно качнул головой. – Я сам по себе, мне няньки не нужны!

Я рассмеялась над его решительной фразой и, стыдно признаться, обрадовалась такому повороту. Только вот откуда у него новая одежда? Он же не…

– Ты ведь не украл вещи?

Я мгновенно увидела в глазах Макса вспыхнувшую детскую злость и прикусила язык. Не должна была так думать, но… это первое, что пришло на ум.

– Муж твой купил, – обиженно буркнул Макс. – Я его не просил, мне и в старой одежде было нормально. И телефон свой пусть заберет.

Обида Макса окутала меня, как плотное облако, я сразу ощутила себя паршиво, не стоило делать поспешных выводов. Он достал старый смартфон Макара и протянул мне его, я не взяла. Виновато улыбнулась Максу, потрепала его по русым волосам. Обалдеть! Я и подумать не могла, что Макар способен на такие поступки.

Мне не хотелось его прощать и уж тем более снова жить под одной крышей. А он воспринял мои слова буквально и купил для нас новый дом, сделал ремонт в детской. Разве у меня повернулся бы язык отказать ему?

Теперь же я взглянула на любимого иначе: с гордостью и безграничным доверием. Возможно, мне даже не придется его уговаривать взять опекунство над Максом.

Думаю, Макар не зря ограждал меня от происходящей ситуации с Романовым, возможно, проблема решилась не так гладко, как ему хотелось бы. Или вообще не решилась. Все встало на свои места, и моя обида на любимого сдулась, как воздушный шарик, зря только нервы себе трепала.

– Не надо отдавать телефон, – попросила я Макса, – там ведь есть мой номер, звони в любое время.

Я не лукавила, и он это понял, кивнул. Запрятал мобилку в кармане джинсов. Вопреки гордому заявлению об одиночестве, в детских омутах плескалась надежда. Он был рад тому, что сможет звонить и даже приходить. Что его не прогонят. Я уверена, Макар сказал ему так же, иначе не дал бы Максу телефон, не купил бы одежду. Думаю, это он рассказал, где меня искать.

Подруга все еще стояла в стороне, и я собралась познакомить ее с Максом, как вдруг зазвонил ее телефон. Алка коротко переговорила и затем виновато взглянула исподлобья.

– Мне надо уйти…

Подруга разрывалась между необходимостью решить свою проблему и остаться со мной. Выбор был очевиден.

– Иди, у меня уже есть компания, – указала на Макса, но Алла не выглядела убежденной.

– Я обещала, но, блин, на работе засада: если не приду, меня уволят.

– Тем более иди, мы с Максом посидим пока в квартире. Скоро Юська вернется со школы, потом и родители с работы подтянутся. Ничего не случится.

– Ладно.

Алла колебалась несколько секунд, но потом сдалась. Зачем было выдергивать ее с работы? Будто я не смогу о себе самостоятельно позаботиться!

Мы с Максом поднялись в квартиру, он охотно пошел за мной, как верный страж, но на пороге замешкался. Пришлось силком затащить его внутрь и захлопнуть дверь.

– Ты голодный?

Он ничего не успел ответить – теперь зазвонил его телефон. Да что за день такой?! Я четко расслышала на том конце недовольный голос Макара, улыбнулась и забрала смартфон из рук Макса.

– Сейчас же приеду, – орал Макар в трубку.

– Мы будем ждать тебя в парке через дорогу от моего дома.

Возникшая пауза показалась мне долгой. Наконец, Макар опомнился:

– Я буду там через десять минут. Дождитесь меня.

Сбросила вызов и отдала телефон. Очередное глупое сотрясание воздуха. Интересно, чего он боится? Что у меня отойдут воды, и я начну рожать прямо на улице? Ну, бред же!

С появлением Макса я ощутила себя намного лучше, будто… мои дети снова со мной, и нет больше повода переживать, истерить.

В итоге, пока спустились, пока вышли к дороге, как раз прошли десять минут. Я увидела машину мужа и махнула ему рукой.

– Смотри, вот и Макар приехал к нам.

Нас разделяла дорога, на светофоре слишком долго горел красный, а мне не терпелось повиснуть на шее любимого и поблагодарить за то, что нашел Макса. Машины не ехали, но я все равно ждала, пока загорится зеленый свет. Правила есть правила! Загорелся желтый, я взяла Макса за руку, любимый в этот момент ступил на дорогу и начал переходить.

– Соня, назад! – заорал Макар, а затем рывком бросился вперед.

Я ничего не успела понять, только увидела боковым зрением, как стоящее у тротуара авто вдруг сорвалось с места и мчится на нас с Максом. Адреналин потек по венам, мне некогда было раздумывать, первым делом я оттолкнула Макса назад, а потом меня саму отбросило на тротуар.

Понадобилась целая вечность, чтобы проморгаться и опомниться. Меня не сбили, и Макс цел, но что-то зудело над ухом, пришлось отмахнуться и тогда…

– Макар! Нет!

Нет, нет, нет! Он лежал на дороге и не двигался… Черт! Он же взял удар на себя, когда оттолкнул меня к Максу… Нет…

Кровь застучала в ушах, оттого что я видела перед собой. Нет, не хочу его таким видеть… только не снова, пожалуйста!

У меня что-то спрашивали, я отмахнулась и попыталась встать. Мне надо к Макару! Он жив, он не может умереть! Он же обещал не бросать меня…

Адская боль прострелила позвоночник прежде, чем мне удалось встать, а живот скрутило спазмом. Я не хотела пугать Макса болезненными криками, но бороться с агоний оказалось нереально. Она нарастала с каждой секундой, казалось, словно меня сжимают в крепких тисках.

Сирены взвыли поблизости, к счастью, кто-то предусмотрительно вызвал бригаду скорой помощи. Сил бороться уже не было, но я пересилила себя и, схватив Макса за кардиган, прохрипела:

– Позвони… Архипу, – его номер должен был быть в том смартфоне.

Я переживала не за себя, а за Макара. Архип обязан ему, вот пусть теперь отдает долг! Это было все, что я смогла сказать, прежде чем меня накрыло спасительной темнотой.

***

Макар слышал голос поблизости, но не мог его разобрать из-за непонятного шума в голове. Она трещала так, словно его мучило адское похмелье.

Мужчина попытался сконцентрироваться на разговоре и вдруг понял, что болит не только голова. Все тело, каждая косточка, каждый сустав – все ноет. Он титаническими усилиями заставил себя раскрыть глаза, но перед взором поплыла картинка.

– Ну, наконец-то! – голос Архипа прожужжал над ухом.

Макар медленно, с хрипом повернул к другу голову, проморгался, но четкость так и не вернулась.

– Где Соня? – сиплый голос был чуждым.

Макар ощущал тревогу и подсознательно чего-то сильно боялся. Его трясло как при лихорадке, хотя там, где он лежит, – тепло. Память возвращалась к нему короткими вспышками: встреча с Архипом, звонок Аллы. Вот он едет на всех парах к Соне, а потом…

Леденящий душу ужас пробежался мурашками по коже, как только мужчина вспомнил, откуда в нем поселилась тревога. Последнее, что помнил, – как прыгнул под машину, мчащуюся на Соню. У Макара было несколько жалких секунд, чтобы спасти любимую женщину… Успел ли он оттолкнуть ее?

Наконец, зрение прояснилось, и с глаз сошла пелена. Макар огляделся: белые стены, характерный запах лекарств и писк приборов подсказали, где он находится.

– Что ты делаешь! – взревел Архип. – Тебе нельзя вставать, идиот!

Макар с дикой яростью сорвал с себя иглу от капельницы и резко приподнялся на кровати. Черта с два он будет лежать тут, пока не узнает, где Соня и что с ней! Ощутив, как к горлу резко подкатила тошнота, Романов прикрыл на секунду глаза и попытался дышать глубже, через нос. Голова шла кругом, но он упорно заставлял себя шевелиться.

Архип грубо уложил Макара обратно на подушку и навис грозовой тучей, не позволяя двигаться. Сил бороться с другом не было, они все ушли на то, чтобы подняться. Отчаяние вырвалось болезненным хрипом из груди, в какой-то степени Арик прав, но…

– Что с ними? С Соней, с нашим ребенком? С Максом? – его голос был пропитан мукой. – И не ври мне, говори, как есть…

Макар внутренне напрягся, он не был готов услышать плохие новости, они добьют его и уничтожат последние крупицы желания жить и радоваться жизни. Архип медлил, из-за чего Макару стало дурно. На лбу выступили бисеринки пота, мужчина всматривался в глаза друга и искал в них ответ.

Наконец, губы Арика расползлись в широкой улыбке, но Макар все еще был напряжен. Если друг не ответит через секунду, сильно пожалеет!

– Поздравляю, ты стал отцом самой милой девочки на свете.

Улыбка на лице друга стала еще шире, Макар мгновенно выдохнул и медленно начал переваривать новость. На глаза навернулись слезы радости, он ощутил, как от нахлынувших эмоций приятно защемило в груди. Макар уже не ощущал ломоту, вся боль исчезла под натиском неконтролируемой эйфории, его омывали теплые волны адреналина. Его девочка, дочка. Маленький человечек, которого теперь им с Соней нужно оберегать и защищать.

Экстаз длился не долго, мысли быстро вернули Романова в жестокую реальность. Почему, черт возьми, Арик ни слова не сказал про Соню? Тревога вернулась в душу, ворвалась, как сквозняк, и устроила в мыслях хаос.

– Ты будешь мне выдавать информацию по чайной ложечке? Говори все, иначе я встану и найду ответы сам.

Ему сложно было говорить, и силы практически на исходе, он держался исключительно на адреналине и вере в то, что с его девочкой все хорошо. С обеими девочками! Если придется – встанет и пойдет их искать.

– Макар, не глупи, – Арик вздохнул. – Соня в реанимации, к ней даже родителей не пускают, а тебя – тем более.

Он замер. Нет… Может, ему послышалось, и Арик сказал: «Она в палате, но к ней не пускают»? Сожаление в глазах друга было таким явным, что у Макара тошнотворно скрутило желудок. Паника отрезвила его ушатом холодной воды, Романов приподнялся, но встать так и не смог. Арик не позволил. Заговорил, успокаивая:

– Врачи дают оптимистичный прогноз, ей ночью экстренно сделали кесарево, а сейчас утро, нет причин паниковать раньше времени. Ее не задела машина, у Сони… просто был нервный срыв. С пацаном тоже все в порядке, пара ушибов и испуг.

Просто нервный срыв? Он серьезно?! Ему не полегчало от объяснения Арика, но тревога слегка отступила. Значит, Макар успел вовремя оттолкнуть любимую от неминуемой трагедии. Жаль, он не успел разглядеть того, кто сидел за рулем. У него лишь догадки, и насколько они верны – непонятно.

– Водителя задержали?

Архип прочистил горло, нахмурился и уточнил:

– Ты не хочешь спросить, насколько сильно пострадал, какие повреждения?

– Зубы заговариваешь? – Макар сощурился. – Плевать, что у меня, руки-ноги чувствую – значит, все в порядке. Это был отчим, да?

– Его арестовали еще до наезда.

– А его подельника? – не унимался Макар. – Это мог быть он!

Говнюк мог отомстить за то, что не получил деньги. А без ребенка Сони отсудить миллионы проще. Наверное… У него дико болела голова и мысли путались.

– Не думай пока об этом, – посоветовал Архип и встал. – Яблонский передал для тебя видео и сказал, что через несколько дней отдаст письма от Кости.

Наконец-то! Макар хотел посмотреть видео, но он чувствовал, что морально не готов к нему. Новости о Соне и малышке подкосили его, да и самочувствие подкачало.

– Ты смотрел? – Макар доверял Архипу и не разозлился бы на друга, если бы он так сделал.

– Нет. Это ваше дело, я туда лезть не буду. Отдохни пока и не волнуйся, с Соней все будет хорошо. Иначе и быть не может.

Арик говорил уверенно, будто даже не сомневался в своих словах. Макар тоже хотел верить, но сомнения все еще жужжали в нем роем беспокойных пчел.

Вошла медсестра и вернула иглу от капельницы в вену. Сделала укол. Сознание постепенно ускользало от Макара, и через несколько мгновений он уснул с тревогой за своих любимых девочек.

***

Первое, что поняла, открыв глаза, – я уже не в реанимации. Одноместная палата с комфортной кроватью, ванной и туалетом. Воспоминания были расплывчатыми после наркоза, но я точно помню, как донимала врача одним единственным вопросом: что с моим ребенком? И лишь получив вразумительный ответ, успокоилась и позволила медсестре вколоть мне обезболивающее.

Я боялась, что сразу после родов появится Романов и заберет мою дочь, ни о чем другом думать не могла. До сих пор об этом размышляю. Меня знобит от одной только мысли, что это именно он едва не сбил меня и Макса. Из-за него пострадал Макар!

Мама вошла в палату, она как чувствовала, что я начинаю накручивать себя. Аккуратно обняла меня, а затем уселась на стул рядом с кроватью.

– Как ты себя чувствуешь? Оклемалась немного?

– Более-менее, – я не сразу узнала свой хриплый голос. – Какие новости, как Макар?

Затаила дыхание в ожидании ответа. Я запрещала себе думать о плохом, но страх потерять любимого засел глубоко внутри и не давал мне покоя. Наконец, мама улыбнулась, а в ее омутах отразилось веселье, будто родительница вспомнила смешной момент.

– Не буду портить интригу, скоро сама все узнаешь, – лукаво произнесла она. – Я благодарна ему, что не остался в стороне и спас тебя. Не каждый способен на героический поступок. Макар хороший человек, зря я сомневалась в нем.

Она хоть и не ответила мне прямо, но я расслабилась и выдохнула. С ним все в порядке, нет сомнений. Мама отдала мне телефон, мы поболтали немного, а затем родительница ушла.

Время тянулось убийственно долго, я прислушивалась к каждому шороху за дверью, ожидая тот самый миг, когда на пороге появится Макар. Его все не было. Я перечитала сообщения на телефоне, ответила подругам. Алка переживала, что оставила меня, и сразу произошла трагедия, пришлось успокоить ее.

Макс ничего не написал. Я не знала, забрала ли его скорая вместе с нами или нет. Может, мальчика вернули в детдом, а там отняли телефон? Разум рисовал отнюдь не веселые образы того, что могло произойти с Максом.

Дверь внезапно открылась, я повернула голову и сразу ощутила, как по венам потек адреналин. Архип с самодовольной улыбкой вкатил в палату Макара на инвалидной коляске. Я хотела что-то сказать, как-то отреагировать, но из-за шока у меня пропал дар речи. Как же так? Неужели… Архип заговорил, обрывая мои мысли:

– Вы тут воркуйте, а я схожу выпью отвратный кофе из автомата.

Дверь захлопнулась, а я через силу улыбнулась любимому. Он выглядел сносно, практически без синяков на лице и с перевязанной головой. Левая рука была в гипсе, на правой руке торчал катетер в вене для капельницы.

Невыносимо видеть мужа в инвалидном кресле, зато он жив, а с остальным справимся! Макар с теплой улыбкой стер с моих щек слезы, а затем… встал с кресла и пересел ко мне на кровать.

– Макар…

Я обхватила его лицо ладонями и разрыдалась от счастья. Эмоции клокотали внутри, они скакали, как на американских горках. Макар крепко обнял меня, жар от его тела согревал, будто теплое, уютное одеяло, из-под которого не хочется вылезать. Нам не нужно было ничего говорить, этот момент не требовал слов, только тишины и уюта.

– Не плачь, – прохрипел он уверенно, – теперь все будет хорошо.

Я кивнула и шмыгнула носом. Мне хотелось взглянуть Макару в глаза, поэтому отстранилась и всмотрелась в любимые омуты. В них тоже стояли слезы, и вся гамма эмоций отразилась в красивых зрачках любимого. Я утонула в их искренности и безграничной любви в тот момент, когда Макар прижался ко мне с поцелуем. Нежный и осторожный, до мурашек по коже. Мы растворились друг в друге и забыли о существовании времени. Оно остановилось для нас двоих в этот момент.

Макар отстранился, он смотрел мне в глаза, касался рукой щеки и не отпускал, словно боялся, что исчезну.

– Хотел бы я остаться с тобой на весь день, но… – он тяжело вздохнул и достал из кармана пижамных штанов телефон. – У нас мало времени. Врач дал добро лишь на полчаса, потом мне надо на процедуры. Помнишь, я говорил тебе про письма и видео от Кости? – Кивнула.

Я поняла, куда клонит Макар и зачем достал телефон. Это было именно то, из-за чего мы поженились. И теперь он получил то, что хотел…

– У меня пока только видео, я его еще не смотрел. Хочу, чтобы ты посмотрела его со мной.

Я удивленно взглянула на Макара, не веря до конца в то, что услышала. Он не шутил и с серьезным выражением лица ждал мой ответ.

По правде, мне тоже хотелось послушать, поэтому не стала возражать:

– Конечно, включай.

Макар ничего не скрывал от меня, хотя мог бы. Наверняка там пойдет речь про Свету и меня с сыном. Теперь я окончательно убедилась, что наш брак – уже не фикция, и любимый переборол в себе обиду на Костю со Светой.

Муж удобнее устроился на кровати, я обняла любимого и положила голову ему на грудь. На экране высветилось изображение. Я думала, на видео будет только Костя, но рядом с ним сидела Света с вымученной улыбкой. Насколько я поняла, они снимали его в кабинете. Макар хмыкнул, видимо, он этого тоже не ожидал.

– Готова?

Готова ли я? Наверное, нет… Но кивнула, и тогда муж включил запись. Я моментально напряглась, любимый же был расслаблен. Первым заговорил Костя:

– Макар, брат… – Костя прочистил горло и продолжил: – Надеюсь, ты смотришь это видео с Соней, нам есть, что сказать вам обоим. Если нет, – он горько улыбнулся, – отдашь ей запись, она должна знать правду.

Макар нажал на паузу. Я заметила, что на его лице отразилась мука, любимый пытался перебороть себя, но горечь от потери брата все еще причиняла боль.

– Мы можем отложить на потом.

– Нет, – Макар даже не раздумывал над ответом. – Просто… сложно смотреть на брата и осознавать, что больше живым я его никогда не увижу…

В какой-то степени я его понимала. У меня есть несколько коротких видео с Яриком на телефоне, просматриваю иногда и не верю, что не смогу больше обнять сына.

Макар колебался несколько секунд, а потом снял запись с паузы. Я крепче обняла его, желая поддержать хотя бы таким образом. Костя начал дальше говорить:

– Так много всего хочется сказать, даже не знаю, с чего начать. Наверное, начну с самого начала. Со Светы.

Она горько улыбнулась, но не в камеру, улыбка предназначалась Косте. Макар даже не вздрогнул, его это больше не задевало за живое. Я окончательно успокоилась, что мне не нужно конкурировать с покойницей.

– Знаю, что выгляжу в твоих глазах предателем, и, наверное, ты прав. Я должен был изначально рассказать тебе о своей случайной встрече со Светой. Она ночью бросилась под колеса моей машины, я чудом успел затормозить и лишь слегка задел ее. Она была напугана и дрожала от холода, поскольку выбежала осенью в шортах и майке.

– Не все было так трагично, – заговорила вдруг Света и закатила глаза.

Макар вздохнул, я искоса следила за каждой его эмоцией, и все, что отражалось на его лице, – сожаление. Очевидно же, что-то происходило в жизни Светы, но она не посвящала Макара в свои проблемы, а пыталась их решать самостоятельно.

– После детдома мне дали комнату в коммуналке, с соседями не повезло. В двух других комнатах жила маразматичная бабка, а в четвертой – алкаш. Он уже не раз ломился в мою комнату, и я обычно давала ему отпор, но в тот вечер застал меня врасплох. Вот и выскочила, в чем была, на дорогу. Ладно, опустим лирику. Макар, пойми, я не любила тебя на самом деле. Но, поняла это, только когда встретила Костю. Я сделала ужасную ошибку, за которую Бог меня наказал бесплодием. Я… – Света отвела глаза от камеры, она и мне когда рассказывала об аборте, не смотрела в глаза. – Я убила нашего ребенка, не специально, конечно же. Директриса, когда узнала, что единственная отличница и медалистка «залетела» в шестнадцать лет, так громко орала, что у меня уши заложило. Она силком отвела меня в больницу, врач отговаривала ее, предупреждала о последствиях, а ее волновала только репутация детдома. Я едва выжила после неудачной операции и полностью переосмыслила свою жизнь. Уже тогда понимала, что не смогу вернуться к тебе и без сожаления смотреть в глаза. Мы отдалялись друг от друга, я намеренно не звонила тебе и не писала, а потом появился Костя и, ну… Я влюбилась, с этим уже ничего нельзя было поделать.

– Брат, я пытался бороться с чувствами, ведь знал, что ты любишь ее и ждешь, но не смог. Предал тебя, как последняя сволочь.

Макар остановил видео, он горько рассмеялся и прикрыл глаза на пару секунд, чтобы я не увидела в них эмоции. Муж заговорил прежде, чем я успела себя накрутить:

– Я возненавидел бы ее за то, что не рассказала мне про ребенка и позволила его убить. Света знала об этом и именно поэтому мгновенно переключилась на другого парня. Надеюсь, хотя бы Костю она любила по-настоящему, а не потому, что желала забыться с первым встречным.

У меня не возникло желания оправдывать ее или обвинять. Мне сложно представить, через что должна была пройти шестнадцатилетняя девочка, растущая без поддержки, беспрекословно выполняя любые требования. Даже убить ребенка.

– Она любила и была любимой, – только и сказала я, вспоминая короткий период жизни в их доме.

У каждого своя правда, и уже нет смысла перемывать Романовым косточки. На тот момент они казались мне едва ли не самой идеальной парой, добродушной и не алчной. А теперь… я даже не знала. Ненавидеть бессмысленно, но и прощать не хотелось.

– И умерли в один день, – я уловила иронию в голосе Макара. – Ладно, смотрим дальше.

Дальше на видео образовалась молчаливая пауза, будто они оба собирались с мыслями, прежде чем продолжить говорить. Значит, речь пойдет обо мне. И я не ошиблась:

– Соня, мы… – начал говорить Костя, но Света перебила его:

– Не надо, сама расскажу.

Настала очередь Макара обнимать меня и поддерживать. Подошел момент истины. Хоть я и знала правду, но мне все же хотелось услышать ее из уст убийцы, правду, какой бы она ни была.

– Я очень виновата перед тобой и твоим сыном. Возможно, ты уже знаешь правду, что это я сбила тебя и твоего сыночка на пешеходном переходе. Ведь отец Кости постоянно нас шантажировал, требовал денег взамен на молчание.

Свете нелегко давалось признание, она заметно тряслась, и голос дрожал. Костя приобнял жену, он поддерживал ее точно так же, как меня сейчас Макар.

– В общем, в тот день врачи поставили мне окончательный диагноз – бесплодие. И это после долгих мучительных лет лечения, попыток, срывов. Я рыдала без остановки и все равно села за руль, хотя толком не видела перед собой дороги. Я думала, что в конечном итоге влечу в столб и разобьюсь насмерть, мне больше не хотелось жить. Я не помню толком тот момент, когда сбила ребенка и тебя, у меня перед глазами стояла пелена слез. Поэтому не остановилась, а поехала дальше. Я ничего не соображала в тот момент, в ушах непрерывно прокручивался диагноз врача, он причинял адскую боль. Мозги отключились, они сосредоточились на одном единственном слове – «бесплодна». Понимаю, что мои слова звучат как оправдание, я должна была пойти в полицию, но не смогла. Испугалась тюрьмы и переложила всю ответственность на Костю.

Дрожащей рукой нажала на стоп, мне нужна была пауза, чтобы полностью осмыслить признание Светы. От воспоминаний о том страшном дне знобило, а оправдание Светы лишь усугубило ситуацию. Она не видела нас, не запомнила лица, но точно знала, что сбила, и сознательно уехала с места аварии. Возможно ли ненавидеть покойницу настолько, чтобы желать ей гореть в аду? Я хотела… Но не рискнула продолжить думать в этом направлении. Их с Костей уже наказали. Я сняла видео с паузы, хотелось поскорее закончить фарс и поставить в смерти Ярика жирную точку. Дальше начал говорить Костя:

– Поскольку на тот момент отец имел некоторую власть, я допустил ошибку и обратился к нему за помощью. Мы со Светой не знали подробностей, отец заверил, что все улажено, пострадавшим дали денег, и можно спать спокойно. Я должен был проверить все лично, но у меня рука не поднималась искать подробности аварии, а Света до ужаса боялась даже мысленно возвращаться в тот день. Мы предпочли надеть розовые очки и жить дальше, как ни в чем не бывало.

Макар тихо прошептал под нос: «Я в шоке, какой же ты малохольный». Действительно, так ведь проще – закрыть глаза и представить, будто ничего не произошло, а ты пушистый зайчик.

– Спустя время я предложил Свете суррогатное материнство.

– Я пошла на выбор суррогатной матери без энтузиазма, но, когда увидела знакомое лицо на фотографии, обомлела от шока. Оказывается, я запомнила тебя и сразу вспомнила мальчика, которого сбила. Вот тогда мы и узнали о том, Соня, что твой сынок умер. Первым делом обратились к Романову, а он посмеялся над ситуацией и сразу потребовал денег за молчание.

– Мы долго собирались с мыслями, сомневались, но хотели хоть как-то исправить свою ужасную ошибку. И, в конце концов, все-таки решили взять тебя суррогатной матерью и выплатить намного больше, чем полагалось по контракту. Мы не ожидали, что ситуация выйдет из-под контроля. Ты рассказала нам о своем горе, о том, как отчаянно искала деньги на лечение сына, что муж не поддержал тебя, как потом обратилась к бандитам, но это не помогло.

Не думай, будто нам легко далось общение с тобой, Света жила в постоянном напряжении и каждую ночь просыпалась от кошмаров. Отец едва ли не каждый день подливал масла в огонь, жить стало невыносимо. Но мы со Светой приняли единственное правильное решение, осталось лишь уладить некоторые детали. За тобой, Макар, чтобы получить подпись на опекунство, тогда пришлось побегать. Да и продумать дальнейший план. Вы с Соней идеально подходите друг другу и заслуживаете на счастье. Я сделал все, чтобы вы сошлись, и, надеюсь, это сработало.

Брат, если ты до сих пор ищешь виновных в нашей со Светой аварии, я тебя огорчу – их нет. Мы сыграли в русскую рулетку. И если ты смотришь это видео, значит, мы проиграли судьбе…

Видео мы так и не досмотрели. Муж выбрался из моих объятий, резко приподнялся на кровати и в одно мгновение разбил телефон о стену. Макар отчаянно закричал от душевной боли, он, вероятно, не мог поверить, что Костя покончил жизнь самоубийством. Даже я удивилась, услышав признание Кости.

Архип вбежал в палату, он первым делом взглянул на меня с осуждением, но, заметив разбитый телефон, все понял. Он увел от меня своего друга, не дав мне возможности обнять любимого и утешить…