ГЛАВА 10

Глупое, предательское тело не осознавало всей проблемы. Ему плевать на мои чувства и переживания, главное – утолить первобытные желание, искрящиеся во мне, как лучики солнышка.

Я успела выставить ладонь между нашими с Макаром устами, как прочную кирпичную стену. Мужчина нахмурился, он убрал мою руку, но не лез больше с поцелуем. В его глазах отразился один единственный вопрос, на который я охотно ответила:

– Ты только что целовался с Лизой, – упрекала я. – Боже, да на твоих губах до сих пор ее помада!

Макар злобно сверкнул глазами, он с отвращением потер тыльной стороной ладони губы, хотя я, если честно, соврала. Не было там никакой помады, но… Но воспоминания об их поцелуе причинили мне адскую боль.

Глаза мужчины удерживали мой взгляд, они обвиняли. Попрекали. Романов вдруг широко ухмыльнулся, все следы страсти и похоти испарились, будто и не было ничего минуту назад.

– Вообще-то, я ее не целовал, – даже голос был на удивление ровный и спокойный. – Лиза застала меня врасплох с поцелуем, и не моя вина, что вы с подругой вошли как раз в этот момент.

Макар пожал плечами, а в следующий момент щелкнул замком, отпирая для меня дверь. Затем, как ни в чем не бывало, уселся на кресло. Я недоуменно глядела на мужчину и пыталась понять, что происходит.

– Знаешь, Соня, если по-честному, я не обязан перед тобой отчитываться. Семья не настоящая, я предупреждал, что между нами будет лишь секс. Так какие ко мне претензии?

Я подавилась слюной, мне попросту нечего было ответить или сказать. Даже возмутиться не могла. Правда на его стороне, какой бы горькой она ни была.

– Ты прав, – я гордо вскинула подбородок. – Не мое дело, с кем ты целуешься и трахаешься, это твоя личная жизнь. Пожалуй, не стоило заходить и мешать вам с Лизой.

Я ушла, пока на глаза не навернулись слезы. Зачем я себе придумала сказку, которой нет на самом деле? Глупая, глупая Соня!

Крис сидела с Назаром за столиком, они глядели в экран телефона и посмеивались с чего-то. Они смотрелись, как милая влюбленная парочка, меня мгновенно пронзило завистью. Назар прекрасный друг и великолепный человек, вот почему мне не суждено было столкнуться именно с ним, влюбиться в него?

Даже угрюмый, злобный Архип и тот проявил благородство, совершил мужской поступок ради Вали. А я… вечный неудачник. Слава тоже казался милым, добрым, романтичным. Но после свадьбы все в корне изменилось. Он стал ленивым тюленем, вся романтика осталась за плечами, и вскоре нас уничтожил быт. Я надеялась, что после рождения сына хоть что-то изменится, но стало только хуже. Практически все держалось на мне, это угнетало.

Мы были семьей только на бумаге и жили как соседи. Ради сына или чего-то другого, не знаю. Мне не хотелось ничего менять, я привыкла к тому образу жизни и даже не задумывалась, что может быть как-то иначе. Алка и Крис постепенно подводили меня к разводу, я отпиралась до последнего, а потом за меня некто свыше принял решение. Жестокое и несправедливое решение.

Я подошла поближе к подруге, Крис сразу заметила меня, схватила за руку и рывком усадила на стул.

– Ты должна это увидеть! – воодушевленно заявила она и сунула мне в руки телефон.

Назар снял момент позора Лизы. Крис выволокла ее в зал и отпустила, та мгновенно прикрылась руками, как могла, и пулей вылетела из кафе под свист и улюлюканье. Назар следовал за девушкой недолго, та скрылась в первом попавшемся бутике с одеждой. Люди оглядывались на нее и смеялись, тыкали пальцем, снимали на телефон.

– Надо было отдать ей плащ, – выпалила я на автомате.

У нее ж ни денег с собой, ничего. Ну, разве что она припрятала что-то в трусах или лифчике, в чем я сильно сомневалась. Вздохнула и отдала Крис телефон. Все это, конечно, мило и поучительно, но как-то… Грубо и грязно. Не хотела бы я попасть в такое же безвыходное и унизительное положение.

– Ага, щас, – возмутилась подруга. – Пусть хорошенько подумает, прежде чем лезть к чужим мужьям.

– Не забывай, что у нас фиктивный брак, – напомнила я ей и себе заодно. – Так что таких Лиз будет еще много.

Я заметила, как Назар раскрыл рот, собираясь что-то сказать, но Крис его опередила:

– Вот вы с Алкой и Валей смеялись над моим планом, но, по факту, ведь сработало.

– По факту, сработало завещание, а не то, что я каким-то образом совратила Макара.

– Так, девушки, – Назар негромко стукнул ладонями по столу, привлекая к себе внимание. – Макар, конечно, не подарок и никогда всерьез не задумывался о семье, но я тебе, Соня, могу сказать с уверенностью: не все так печально, как может показаться на первый взгляд. Москва тоже не за сутки строилась, наберись терпения. То, что сегодня для него нонсенс, через месяц или год может стать реальностью. Вопрос только в том, хочешь ли ты так долго ждать.

Я задумалась над его словами. Ждать… А быль ли в этом смысл? Если мы продолжим в том же духе, то к концу беременности буду по кусочкам собирать свое разбитое сердце. Я уже сильно симпатизирую Макару и дико ревную его к другим женщинам. Пройдет немного времени, когда я полностью осознаю, что влюбилась в Романова как кошка, и уже не смогу повернуть время вспять. А он? Оттает ли, полюбит ли? Он вообще умеет хоть кого-то любить, кроме себя? Если Романов наплевательски относился к родному брату, то все намного печальнее, чем кажется.

– Если я буду ждать, – в моем голосе сквозила уверенность, – то в конечном итоге Макар разобьет мне сердце. Он холодный и сухой, Романов даже не знал о гибели брата, пока я не появилась на его пороге!

Назар тяжело вздохнул, раскрыл рот, но потом резко захлопнул. Я заметила в его глазах сомнение, мужчина знал правду но, очевидно, она не предназначалась для моих ушей.

– На то есть причина. Ты, скорее всего, не поверишь мне, но по большей части именно Костя виноват в том, что Макар стал холодным и бесчувственным.

– Конечно, не поверю! – я сама не поняла, как слова мгновенно сорвались с губ.

Бред. Назар мог сколько угодно защищать друга, но я не слепая идиотка. Костя был идеальным мужчиной, любящим и заботливым мужем. Он переживал за мои проблемы, будто за собственные, и даже не осудил, когда я выдвинула свои требования. Они со Светой меня внимательно выслушали и приняли в свой дом с распростертыми объятиями. Они относились ко мне, как к члену семьи, а не смотрели свысока, будто на прислугу. Даже гонорар за суррогатное материнство увеличили, хотя я их не просила. Слабо верилось, что Константин мог плохо поступить со своим братом. Скорее, все было наоборот.

– Наверное, ты права, – мужчина кивнул. – Не стоит ничего ждать от Макара, живи своей жизнью и не волнуйся по мелочам. В твоем положении это вредно.

Назар встал. Он хоть и улыбался нам, но улыбка выглядела натянутой, в его глазах застыло глубокое разочарование. И все из-за того, что я поверила фактам, которые видела и знаю? Макар мог соврать другу, наплести с три короба, а тот и поверил.

– Кристина, был рад знакомству. – Подруга кивнула в ответ. – Думаю, еще увидимся. А сейчас извините меня, дела не терпят отлагательств.

– Да, увидимся, – Крис махнула ему на прощание.

Я думала, он уйдет из кафе, но Назар пошел к Макару. Хотя, да. Он же и так к нему шел, а потом все так завертелось…

Крис ничего не говорила больше про Романова, она быстро доела свой десерт, а мне снова ничего не хотелось. Во рту образовался кислый привкус разочарования. Может, не стоило делать поспешных выводов? Архип тоже изначально казался мудаком, и я не думала, что так быстро сменю мнение о нем. Однако, он сумел меня удивить.

***

Я давным-давно приготовила ужин, а Макара все не было. Взглянула в очередной раз на время – половина десятого. Или он специально не возвращается, чтобы не нарваться на очередной скандал, или подцепил какую-то бабу.

От второй мысли меня перекосило. Я убрала ужин в холодильник и махнула на все рукой. Хватит с меня. Завтра же пойду к Славке и поставлю вопрос ребром. Деньги мне теперь остро не нужны, а вот жилье – очень даже. Чем дальше от Романова, тем лучше. Долг как-нибудь верну, может, не сразу, но верну обязательно.

Я вошла в свою спальню и задумалась. Вопрос с жильем не решится по щелчку пальцев, но, если станет совсем невыносимо, сниму себе квартиру.

На кровати лежал пакет. Когда я ранее искала, что надеть, то обнаружила его аккуратно уложенным сверху в сумке. Видимо, его туда Крис положила.

Вытряхнув содержимое, увидела шелковый красный халат и тот самый кружевной боди, который подруга присмотрела для меня в магазине женского белья.

Искушение вспыхнуло в груди, я прикоснулась к ткани и задорно улыбнулась. Я так давно не чувствовала себя женственной, выбирала все чаще удобное белье, а на эти вызывающие вещи смотрела с завистью, обещая, что как-нибудь точно куплю себе.

Не задумываясь больше, сняла с себя одежду и примерила боди. Оно село идеально, будто сшито специально под мои формы. Через полупрозрачную ткань светилось голое тело, но все еще оставался полет для фантазии. Вертелась как юла перед зеркалом, не веря, что в отражении именно я. Кокетливо улыбнулась и послала воздушный поцелуй своему отражению. Жаль, что не перед кем так щеголять. Вряд ли я осмелюсь, как Лиза, предстать перед Макаром в таком умопомрачительном виде.

За дверью внезапно послышался шум, я моргнула несколько раз, а затем потянулась за халатом, желая прикрыться, но не успела. Романов ворвался в комнату без стука, наплевав на этику. Я застыла в одном положении, мужчина шумно вдохнул, его взгляд пробежался по моему телу снизу вверх. Макар с жадностью, как губка, впитывал в себя мой образ, в глазах уже полыхала похоть, они остановились на груди, и даже когда Романов заговорил, не оторвал от нее взгляд.

– Черт, я забыл, что хотел сказать.

Меня позабавило его сконфуженное выражение лица, я улыбнулась, а про себя возликовала. Ведь есть искра между нами, зачем оттягивать неизбежное и врать самим себе? Вслух произнести не решилась, я ждала того, что будет дальше.

Прошли долгие секунды, когда мужчина сосредоточился на моих глазах. В его до сих пор плескалась похоть, но теперь там поселилось кое-что еще – страх и обреченность. Почему? Чего он боится, я не понимаю, но очень хочу узнать. Макар не двигался долгое время, я сделала первый шаг навстречу, а мужчина автоматически отступил назад.

– Я хотел сказать, что мы должны прекратить трахаться, – в его голосе не было никакой твердости, Макар шумно сглотнул и снова отступил, как если бы собирался в любой момент бежать прочь.

– Ты что, боишься меня? – я сощурилась и скрестила руки на груди.

Боже, детский сад какой-то. Романов продолжал отступать, будто перед ним сам Дьявол во плоти. Я же видела, что на самом деле он не этого хочет, но почему-то настойчиво сопротивляется себе и своим желаниям, будто в этом есть какой-то смысл.

– Лучше прекратить все сейчас, потом будет намного больнее, – жестко отрезал он. – Я не тот, кто тебе нужен. Возможно, Назар больше подошел бы на роль любящего мужа и отца, но не я. Мы все еще будем фиктивной семьей, потому что я хочу получить гребаные ответы на свои вопросы.

Макар сбежал, оставляя меня ошарашенную, с раскрытым ртом и немым шоком.

***

Вся его твердость рухнула, как карточный домик. Романов ворвался к себе в комнату и уселся на кровать, закрыл глаза ладонями. Макар ехал домой уверенный, что сможет положить всему конец. Секс с Соней был ошибкой, он стал его слабостью и причиной, по которой стены вокруг души и сердца начали рассыпаться, как песок.

Соня влетела в комнату, как ураган, ее невозможно было остановить.

– Не только тебе одному нужны ответы!

Макар поднял взгляд и всеми силами заставлял себя прогнать наглую девчонку, но не смог. Не захотел. Он наслаждался видом ее аппетитных форм, налитой грудью в сексуальном нижнем белье и пухлыми, слегка приоткрытыми от злости губами. Хотел бы он послать ее ко всем чертям и выставить из собственного дома, поступить с ней, как последняя скотина, но ему не позволила совесть.

Костя, Костя… Неужели это такое твое последнее «прощай»? Попытка исправить то, что однажды натворил? Макар горько рассмеялся, понимая, что план брата сработал на ура. Когда он ночевал в доме Кости, ради прикола решил открыть сейф, помня до сих пор, какой брат ставил пароль. И, о чудо, ему это удалось! Романов надеялся найти там хоть что-то, какую-то зацепку, а нашел лишь кучу налички. Возможно, ему следовало порыться в ящиках стола, но тогда он предпочел порыться совсем в другом месте, а теперь сильно жалел об этом. Кажется, прошлое начало потихоньку отходить на второй план, но страх, что ситуация может снова повториться, никуда не делся, увы.

Макар пристально посмотрел на Соню. Она возвышалась над ним, все еще ожидая получить ответы, а все, чего хотел он – сорвать с ее тела сексуальную тряпку и бросить девушку на кровать, подмять под себя.

– Какие ответы? – вымучено уточнил он.

Романов уже знал наперед, что, скорее всего, ответит на любой ее вопрос, лишь бы стереть с милого личика печаль.

– Зачем ты женился на мне, что тобой руководило?

Макар удивленно хмыкнул. Совсем не тот вопрос, которого он ждал.

– Ответы, правда, – он пожал плечами. – Костя оставил письма, они нужны мне, я хочу знать, что в них.

Соня раскрыла рот, но не произнесла ни слова. Она уселась рядом, вздохнула. Сложилось ощущение, что она хочет разделить с ним печаль, выслушать и утешить. Проблема в том, что Макар не хотел утешения или жалости. Он просто хотел, наконец, свободно дышать полной грудью.

– Это то, почему вы не общаетесь, да? – тон ее голоса изменился, стал тихим и неуверенным.

– Было много причин, почему мы не общались, – Макар тщательно подбирал слова. – И только одна из них ранила меня глубоко в душу и разбила сердце. Это было предательство, которое я не могу простить даже теперь.

Соня промолчала, и Романов был ей признателен. Она могла спросить, в чем же дело, но ответа все равно не дождалась бы. Может, как-нибудь потом, когда на руках будет хотя бы одно письмо, но не сейчас.

– Я не знаю, что сказать, – Соня горько улыбнулась. – Я тебя в какой-то степени понимаю, иногда наше прошлое доставляет адскую боль. Если тебе захочется выговориться, я с радостью подставлю свое плечо.

Макар хотел бы узнать подробности аварии и как именно погиб ее сын. Глупо лезть в чужую душу, особенно после того, как он сам о себе ничего не рассказал. Просто еще не время.

– Аналогично, – Романов подмигнул девушке, она улыбнулась в ответ и кивнула.

Соня не стала задерживаться больше, встала и подошла к двери. Макар тут же ощутил себя одиноким, вроде бы, привычное для него состояние, но теперь оно чувствовалось неправильно.

– Я постараюсь решить вопрос с жильем и съеду в ближайшее время.

– Я тебя никуда не отпущу, – выпалил он прежде, чем обдумал слова.

Соня вытаращилась на него, как на новенькую купюру и вдруг широко улыбнулась. В ее глазах зажегся азарт, вперемешку с похотью, но Макар вынудил себя попридержать коней. Это все может подождать до визита врача.

– Сначала обследование, а потом все остальное, – напомнил он, а потом решил сказать кое-что еще: – Ты привлекаешь меня, я ничего не могу с этим поделать, как бы ни старался. Но не могу все равно обещать что-то большее, пока окончательно не разберусь в себе.

– Но мы можем попробовать хотя бы, – несмело произнесла Соня, ее глаза заблестели от непролитых слез.

– Я могу лишь пообещать, что не буду искать интрижку на стороне. Лиза, конечно, все еще будет путаться под ногами, она слишком упряма. Не волнуйся, она не беременна от меня, просто узнала о гибели Кости и, скорее всего, положила глаз на его деньги, которые достанутся мне по наследству. Я постараюсь решить проблему, так как самому противны ее поползновения. Лиза меня не волнует.

Соня кивнула, но ничего толком не ответила. Возможно, ей требовалось время, чтобы обдумать ситуацию и понять, нужно ли ввязываться во все это. Макар хотел только ее рядом с собой, и если она уйдет, то так и будет одиноким до конца жизни. Но он все еще сильно боялся полюбить…

***

Меня разбудил дразнящий аромат свежей выпечки, я принюхалась и довольно улыбнулась. Потянулась на кровати, но вставать совсем не хотелось. Я знала, что сейчас примерно восемь утра, и в запасе еще есть некоторое время поваляться. Подумать…

Время пролетело незаметно, два месяца прошли для меня, как по щелчку пальцев. Я удобно уселась на кровати, подняла к себе колени, обняла и оперлась на них подбородком. Вроде только вчера мы с Макаром выясняли отношения и никак не могли прийти к общему решению. Я не собиралась идти у него на поводу, утром думала поставить жирную точку, но судьба сыграла со мной злую шутку. У Романова резко подскочила температура практически до сорока, глупый упрямец ни в какую не соглашался вызывать врачей, он хотел получить четкий ответ, а я не смогла отказать больному человеку. По дороге в больницу я уже знала, что соглашусь на все, лишь бы Макару поскорее помогли. Та неделя выдалась не самой легкой, зато все расставила по своим местам.

Я согласилась на неопределенные отношения и пока ни разу не пожалела. Но кто знает, что будет завтра или через неделю? Как себя поведет мужчина, одному Богу известно.

Со стороны могло показаться, что мы настоящая семья: объятия, поцелуи на публике, подмигивания, легкие ссоры в магазине, шуточки и так далее. Порой я сама забывала, что у нас все еще статус «не определен», а когда вспоминала об этом, настроение падало до уровня плинтуса.

На телефоне прозвенел будильник, я выключила его и прогнала дурные мысли. Не часто мне приходилось грустить по мелочам, но они никуда не деваются и со временем становятся только хуже.

К счастью, с малышом все отлично. Никаких отклонений, все идеально. Макар даже сходил со мной на плановое УЗИ на двадцать первой неделе, но когда врач спросил, хотим ли мы узнать плод ребенка, Романов пожал плечами и вышел из кабинета. Я обиделась на него, но затолкала обиду глубоко внутри. Смысл устраивать сцены, если у меня нет на то прав?

Я погладила себя по выпуклому животику и улыбнулась. Девочка. Малышка. Она, конечно, не заменит мне воспоминания о сыне, но однозначно станет лучиком солнышка в темном царстве.

Еще так много неопределенности в моей жизни, что ситуация с Макаром отошла на задний план. Славка до сих пор тянул с разменом, мы судились за жилплощадь, он даже попытался меня выписать, но, поскольку я беременна, то сделать этого не смог. А еще мои родители… Они ведь даже были не в курсе и половины того, что происходит. Мама думала, что я вынашиваю ребенка чужим людям. Что мне ей сказать, если сама до конца не уверена в завтрашнем дне…

На часах показывало уже восемь двадцать, пришлось неохотно вставать и идти чистить зубы, иначе мы с Макаром опоздаем на работу. Последнее время творилась неразбериха на кухне: стали пропадать продукты, рабочие переводили друг на друга стрелки, но ясности делу так и не внесли. Макар заказал камеры, их как раз должны были привести.

На кухне меня ждал легкий завтрак: чай и круассаны. Порой меня мучила сильная изжога, но не на выпечку Романова. Наверное, именно поэтому он стал готовить мне по утрам, это подкупало. Разве можно злиться на того, кто хочет облегчить мне жизнь? Не-а.

– Доброе утро, – Макар лучезарно улыбнулся.

– Доброе, – буркнула, когда он поцеловал меня.

Сегодня у него прекрасное настроение, мое же почему-то стремительно ползло вниз. Но стоило мне лишь откусить кусочек божественной выпечки, как все проблемы отошли в сторону.

Макар ничего практически о себе не рассказывал: как жил, кто его учил готовить, где учился и так далее. Я же болтала часто и много, единственное, что до сих пор не знал мужчина – о той проклятой аварии. Я и не собиралась рассказывать ему об этом до тех пор, пока Макар не поделится со мной историей предательства Кости. А ведь Назар тогда в кафе, выходит, сказал мне правду, удивительно. Что же такого произошло между братьями, что они перестали быть родными друг другу?

Я быстро доела, и вскоре мы поехали на работу. Мне нравилось находиться в кафе – персонал добрый, искренний, со всеми нашла общий язык. Хотя в последнее время отношения в коллективе разладились. И непонятно, воровства раньше не было, если кого-то не устраивала зарплата или возникали проблемы, сразу шли к Романову, а тут исподтишка действуют. Мне уже и самой поскорее хотелось разобраться. Люди нервничали, потому что на них каждый день падала тень, и хотели, наконец, уличить крысу и прогнать ту поганой метлой.

Макар был немногословен, мы в тишине доехали до торгового центра, да и я не горела желанием о чем-либо говорить. Обычно в те дни, когда я думала о нас с ним, о будущем, настроение вмиг портилось, и уже ничто не могло его поднять. Романов будто чувствовал это и предпочитал лишний раз не лезть на рожон.

В кабинете Макар засел за документами, я, как обычно, первым делом просматривала в сети отзывы о нашем кафе. Бывало, люди негативно отзывались о доставке еды, моей задачей было выяснить, что не так и по возможности исправить ситуацию. На данный момент попадались только хорошие отзывы. Что ж, отлично. В итоге со спокойной душой закрыла ноутбук и отложила его в сторону.

– Я пойду перекусить, тебе что-то принести?

Макар поднял на меня взгляд и отрицательно качнул головой. Улыбнулся и подмигнул. Мое сердце всегда сбивалось с ритма от умопомрачительных ямочек на щеках Романова, я вмиг позабыла, что злилась на него, и улыбнулась в ответ. Мне так страшно признаваться самой себе, что мои чувства к мужчине давным-давно переросли в нечто большее, чем обычная влюбленность. Не хотела влюбляться, но… это нереально!

Боясь, что в моих глазах сейчас отразятся все мои мысли и эмоции, я быстро вышла и на ватных ногах поплелась на кухню. По пути мне встретился Антон, поздоровался и умчался в зал принимать очередной заказ. Как только я переступила порог кухни, услышала недовольный крик:

– Ах ты, мелкая зараза! Вылезай, живо!

Наш шеф-повар Борис Анатольевич замахнулся на кого-то ремнем от брюк, я подбежала к нему и с удивлением увидела мальчишку лет девяти-десяти, он сжался, как мышка, в углу между столом и плитой. У меня встал ком в горле от взгляда мальчишки, полного страха и обреченности. В руках у него оказались продукты: немного колбасы, несколько видов сыров, помидоры, огурцы, хлеб. Бедный мальчик прижал все это к груди так крепко, что ненароком раздавил помидоры, и они испачкали и без того грязную, выцветшую футболку.

Пока я с немым шоком разглядывала нашего мелкого воришку, повар замахнулся рукой с ремнем. Мальчик, видя это, зажмурился, но продукты так и не выронил из рук. Они были ему нужны, он явно голодал.

– Борис, прекрати! – закричала я и легонько ударила мужчину в спину, – Это же ребенок, ты не видишь разве, ему страшно.

Повар проворчал что-то под нос и опустил руку с ремнем, мальчик сразу распахнул глаза и едва заметно выдохнул. В детских невинных омутах плескалась благодарность, но это все равно не решало нашу проблему. Кто он, откуда, как сюда пробрался, и он ли воровал продукты в последнее время из кафе? Боже, да на нем же нет обуви, ноги грязные и в ранах! У меня защемило на сердце от плачевного вида мальчика. Мне сразу вспомнился мой сынок, Ярик, и на глаза навернулись слезы. Я ни за что не допустила бы, чтобы он ходил чумазый, без обуви и тайком воровал продукты, где попадется. Паренек или из неблагополучной семьи, или детдомовец. Других вариантов нет.

– Что здесь происходит? – от грозного голоса Макара мальчишка вжал голову в плечи.

– Вот, Макар Сергеевич, я вора нашел, – Борис отошел в сторону и указал пальцем на паренька.

Повар гордился собой, будто только что поймал особо опасного преступника, и теперь ему выдадут медаль. Плохо, что Романов пришел именно сейчас, я не знала, как он себя поведет, что сделает, и от этого на душе нарастала тревога.

Макар внимательно окинул взглядом воришку, а я все смотрела на мужчину и пыталась понять его эмоции. Он закрылся ото всех, лицо стало каменным и нечитаемым.

– Встань, – приказ.

Жесткий и четкий, паренек не смог ему воспротивиться. Повиновался мгновенно, поднялся на ноги, отложил все продукты и виновато заломил руки за спину. Меня поразил взгляд мальчишки, которым он только что одарил Макара – осознанный, с капелькой вины и желанием бороться до последнего.

– Где ты живешь? – тяжелый вопрос повис в воздухе.

Мальчик поджал губы, отрицательно качнул головой. Он не хотел отвечать, я видела это по его упрямому выражению лица.

– Ну же, – потребовал Макар, – кто твои родители?

– Макар Сергеевич, что вы с ним церемонитесь, – Борис недовольно цокнул языком, – давайте вызовем полицию, пусть они разбирается с вором, а родителям его выставим счет за продукты.

Едва услышав слово «полиция», мальчик побледнел и вжался в угол так, будто желал просочиться в щель и в мгновение ока исчезнуть. Вокруг нас собрались и другие работники, всем было интересно, чем закончится история.

– Когда мне будет интересно твое мнение, Боря, обязательно спрошу, а сейчас заткнись.

Повар понял, что перегнул палку, отступил. Поведение Макара сбило меня с толка.

– Дяденька, – мальчик вдруг с волнением посмотрел прямо в глаза Романову, – не надо полицию, я больше не буду, отпустите меня. Я… я… могу отработать все, что украл.

– Ответь на мой вопрос, – требовал Макар, я нервно прикусила губу и уже собиралась охладить его пыл – он пугал мальчика, а в таком состоянии добиться ответа будет сложно.

Однако мальчишка подбоченился, вскинул подбородок и выпятил грудь.

– У меня нет родителей, ясно?

– Детдомовский, значит? – уточнил Романов, на что мальчик язвительно фыркнул.

– Мне не нужны няньки, я сам по себе.

Сам по себе… Мне стало дурно. Я схватилась за бицепс Макара, как за прочную опору. Что значит, сам по себе? Он же еще несмышленый ребенок, которому нужна защита и тепло.

– Взрослый, значит, – Романов хмыкнул. – Гордый. Типа крутой уличный ребенок, которому море по колено? Ты, малый, уже катишься по преступной наклонной, не успеешь оглянуться, как влипнешь в реальный срок, а дальше детская колония, оно тебе надо?

Мальчик побледнел, как если бы реально задумался над словами Макара. Надо же, я ведь думала, что Романов схватит паренька за ухо и вышвырнет из кафе из-за своей черствости, но он меня удивил.

– Все, концерт окончен, возвращаемся к работе, – непоколебимый тон Романова вынудил работников неохотно разойтись. – А ты иди за мной.

Это было сказано мальчику, Макар аккуратно взял меня под локоть и повел с собой в кабинет. Ребенок зашел за нами и закрыл дверь.

– И что мне с тобой делать? – тихий, риторический вопрос мужчины вывел меня из ступора.

– Мы же не можем его просто так отпустить, – запротестовала я.

Макар выгнул бровь и глумливо уточнил:

– Тоже хочешь сдать пацаненка в полицию?

– Нет! Ты что… – я вздохнула, понимая, что не так выразилась.

Мальчик наблюдал за нами, мне стало неловко, что он может услышать наш разговор. Я повернулась к нему спиной и тихо зашептала:

– Его нельзя отпускать, он вернется на улицу и снова начнет воровать. Должен ведь быть детдом, который…

– Эй, тётенька, – недовольно пробухтел мальчик, – я все еще здесь и все слышу. В детдом я не вернусь, вы меня не заставите.

Макар рассмеялся, пожал плечами, будто только что произошла комичная ситуация. Была ли она таковой? Нет, не думаю. Я развернулась и скрестила руки на груди. Мелкий в точности повторил мой жест и даже гордо поднял подбородок.

– Но ты не можешь ночевать на улице, ты же ребенок!

– Я не ребенок, – парировал он.

– Нет, ты ребенок! – я топнула ногой, начиная закипать от упрямства парня.

Макар все еще ржал как конь за моей спиной, я обернулась и стрельнула в него недовольным взглядом. Эти двое… они скоро доведут меня до нервной икоты.

– Вообще Соня права, – Романов, наконец, стал серьезным. – Мы обязаны сообщить в органы опеки и вернуть тебя в детдом. Наверняка ты числишься за одним из них, и тебя давным-давно ищут.

– Ой, та пусть хоть обыщутся, – парень махнул рукой и усмехнулся. – А ты меня не сдашь, – указал пальцем на Макара, – и ты тоже, – пальчик теперь указывал на меня.

Я не успела ничего ответить, парнишка молниеносно открыл дверь и выскочил из кабинета в мгновение, мы даже глазом не успели моргнуть с Макаром. Я дернулась вперед, но меня остановили сильные руки.

– Пусть идет, – Романов обнял меня за талию и крепче прижал к груди.

– Но…

– Сонь, вот поверь мне, мы его еще увидим и не раз. Если пацан нашел лазейки и сумел открыть замки, что ему мешает вернуться и провернуть грязные делишки снова? Да еще и зная, что тут его не сдали в полицию?

– Неужели на улице лучше, чем в детдоме? – размышляла я. – Там ведь крыша над головой, тепло, еда, другие дети.

– Ты просто не понимаешь, о чем говоришь.

На этом наша беседа закончилась. Он вернулся к бумагам, а я едва дождалась конца рабочего дня, меня мучили мысли о мальчике.