Глава 14 Будь по-твоему

– Боже правый, у меня чуть сердце не остановилось, – услышала голос Константина прямо над ухом, оказавшись, вопреки своим ожиданиям, в его объятьях. – Как же ты так неаккуратно, Дунечка? Было что-то в этом его ко мне обращении тёплое, домашнее. Но мурашки по телу от внезапной близости Константина у меня не побежали. Даже не встрепенулись. – Отпусти! – оттолкнула от себя Шевлягина, когда в памяти всплыло предупреждение Озерова. Парень удивился, но удерживать не стал. А зря. Я наступила на травмированную ногу и снова вскрикнула от боли. Хотела, было, увеличить расстояние между нами, но упёрлась спиной в корпус брички. Константин взглянул на меня, как побитая собака, которую хозяин отругал за проступок, и сделал пару шагов назад. Я же чуть приподняла подол юбки, чтобы оценить масштаб проблемы. То, что конечность начала стремительно распухать, показалось мне не очень добрым знаком. – Что такое? Ушиблась? – зеленоглазый друг детства тут же опустился передо мной на одно колено, схватил за лодыжку, вынуждая громко охнуть. – Да тут вывих. Нужно вправить. Голубчик, заезжайте в имение.– обратился он к вознице. – Хозяйку вашу я ненадолго украду. Не успела я ничего возразить, как унтер-офицер, словно пушинку, подхватил меня на руки и понёс к входным дверям уже второго за сегодня “дворца”. – Марфуша, принеси мой чемоданчик! – выкрикнул, внося меня внутрь. Интерьер дома, как и у Озеровых, оказался просто выше всяких похвал. На стенах дорогие обои, повсюду старинная мебель, дубовые шкафы, сервизы. Я даже рояль заприметила в одном из помещений, мимо которого пронёсся Константин. Навстречу нам попались пара слуг и очень похожая на Шевлягина средних лет женщина. “Матушка?”– подумала я, раскрывая рот, чтобы её поприветствовать, но так как имени её не вспомнила, буркнула только невежливое “Добрый день” и спрятала лицо на груди у Константина. – Так, вот сюда, – меня аккуратно опустили на небольшое рекамье, обитое шёлком. – Я сейчас. Всё будет хорошо, Дуня. Ты, главное, потерпи немного, – успокаивал меня Шевлягин, осторожно снимая с моей ноги туфельку. Оделась я не по погоде. Поздней осенью в пору носить сапожки, но их я не нашла, поэтому пришлось поехать в чём была. – Константин Иассонович, держите, – в комнату вбежала служанка и принесла докторский кожаный ридикюль. В дверях замаячила фигура матушки унтер-офицера. – Марфуша, идём-ка со мной. Костя сам тут разберется. Не будем смущать Дунечку, – поманила она девушку и, когда та вышла, закрыла дверь со стороны коридора. – Придётся намного поднять юбку, – краснея, словно предложил мне догола раздеться, сообщил мне Шевлягин. – Так? – натянув подол до самых бёдер, уточнила я. Парень нервно сглотнул, уставившись на подвязки, которыми я крепила местные странные чулки ниже колена, и кивнул. Осторожно ощупал щиколотку и потёр переносицу. – Что? Плохо дело? Перелом? – спросила я, глядя на его реакцию. – Нет. Вывих. Несерьёзный. Просто я… мне… сосредоточиться сложно, чтобы вправить, – признался мужчина. – Может, позвать кого-то ещё? – предложила я. – Нет! – резко осадил меня блондин. – Я сам. Никому тебя не отдам. Что я за врач такой, если не могу помочь лю…, кхм, дорогой подруге? Константин снова принялся ощупывать мою щиколотку. Резко выдохнул и рванул несчастную ступню вправо. Я вскрикнула, но скорее от неожиданности, чем от боли. Если бы не хруст сустава, подумала бы, что у него ничего не вышло, но уже через пару мгновений тянущая боль, которую я ощущала до этого, пропала, сменяясь лёгким покалыванием. – Вот и всё. Я сделал тебе больно? – всё ещё держа мою ногу в плену своих горячих рук, спросил парень. – Не сейчас, – ответила я, наблюдая за тем, как на лице унтер-офицера застыл немой вопрос. – Утром. Когда мне сообщили, что ты наделал. Зачем? Конечно же, Шевлягин понял о чём речь, потому как виновато отвёл взгляд. – Ты осталась одна. Ни отца, ни мужа. Тебя некому больше защищать. И это несправедливо, – выдал он после пары минут напряженного молчания, достал из ридикюля какую-то мазь и принялся её втирать. – Нехорошо вышло, согласен. Но я, в конце концов, мужчина. Могу сам решать что верно, а что нет. – Дурачок ты, Коста, – забавно сократив имя парня, потрепала его по густой шевелюре. – А ты подумал, что со мной станет, если Озеров тебя застрелит, и я останусь совсем одна? Кто тогда будет меня защищать? Решила просто перефразировать его же слова, и это сработало. – Давно ты меня так не называла, – улыбнулся мне Шевлягин. – Не сможет. Нормативы по стрельбе я сдал на отлично. Первым его уложу, – офицер нахохлился, как снегирь, выставляя грудь вперёд. – Какой молодец, – продолжила я хвалить друга детства. – А ты в курсе, что Николай Алексеевич теперь у меня управляющим на фабрике числится и половину помещений снимает? – Как это? – Да вот так. Я сама недавно узнала. Вернее, вспомнила. И это ещё не всё. – Что он ещё натворил помимо того, что влез в дело твоего отца и силком потащил тебя замуж? Константин так и стоял передо мной на одном колене, сначала бинтуя, а следом нежно массируя пострадавшую лодыжку и согревая ногу теплом своих рук. Не зря парень пошёл на врача учиться. У него действительно был к этому талант. То, как умело Шевлягин вправил вывих будучи ещё учеником, это доказывало. – Да нет же. Я не о нём, – выдала чистую правду, так как разомлела от прикосновений Константина, и мне словно наяву привиделась сценка из их общего с Евдокией детства. – Я, кажется, вспомнила… тебя. Сказала и ойкнула, потому что Константин внезапно слишком сильно сдавил мою ногу руками, выдавая своё напряжение и нетерпение.