Глава 15 А кто у нас жених?

– Как-то раз, когда мы сбежали купаться на Коломенку, ты угодил в лягушатник с пиявками, а я тебя оттуда вытащила. – Да, было дело, – будущий врач наконец поднялся с колена и, подвинув ближе обитый таким же шёлком, как рекамье, стул, уселся напротив. – Думал, что мне конец, и домой придётся идти, истекая кровью. Ведь я уже тогда знал о том, как глубоко кусает пиявка. – Ты дал мне тогда зарок. – Только не говори, что решила наконец воспользоваться тем обещанием выполнить любое твоё желание, чего бы это ни стоило, – побледнел Константин. – Решила. Если можешь, пожалуйста, промахнись. Озеров дал мне слово, что сделает тоже самое, – поспешила заверить офицера, чтобы ненароком не подумал, что я хочу его смерти. Но вместо того, чтобы смягчиться, он посерьёзнел, насупился и сердито уставился на меня. – Дал слово? Была у него, значит? Что он за это попросил? – парень сжал кулаки, готовый прямо сейчас броситься в дом синеглазого и устроить там разборки. Далеко не в джентльменской манере. – Ничего, чтобы порочило мою честь или имя, – призналась я. Даже не покраснела, потому что не солгала ни капельки. – Свадьбы не будет. По крайней мере пока. И слава Богу. Знаешь, мне было очень непросто, Коста. Чуть не пошла у Озерова на поводу в раздрае чувств. Но теперь я постепенно прихожу в себя, многое вспоминаю. Ты, вот, вернулся. Я больше не одна. Помоги мне наладить быт и не скатиться обратно в пучину отчаяния. Очень тебя прошу. Не оставляй меня в этом мире сиротинушкой, – взмолилась я, ощущая, как на глаза накатили слёзы. Вот это я, оказывается, актриса. Говорила одно, а думала о другом. О том, что попала в это место надолго, если не навсегда. От этого мне и стало так горько, что чуть не заревела. Нехорошо было играть чувствами парня, ведь я прекрасно понимала, что он безнадёжно влюблён в Евдокию, но я бы ни за что себе не простила, если бы по моей вине кто-то отправился на тот свет. Пусть и в каком-то параллельном мире, живущем в прошлом. – Только не плачь, Дунечка. Что ты? – снова бахнулся передо мной на колени Шевлягин. – Я всё сделаю. Будь по твоему. В жизненно важные органы метить не стану. Но того, что ненароком не задену, обещать не могу. Сама понимаешь, оружие – опасная штука. Тут двери комнаты распахнулись и внутрь буквально ввалилась… служанка, а следом за ней и мать семейства Шевлягиных. – Елизавета Трофимовна? – сама не знаю как, но я вдруг вспомнила имя женщины. – Мама? – не меньше моего удивился Константин. – Что же вы меня перед гостьей-то позорите? – запустил руки в виски парень, вскакивая с места. – Сынок, мы просто… – Вы как раз вовремя. Мы уже всё обсудили. Знаете, у Константина золотые руки. От его прикосновений любая хворь сходит, – решила я разрядить обстановку. Унтер-офицер и по совместительству студент-медик, услышав похвалу, забыл, что удумал сердиться на мать, и залился краской. – Ой, так и есть, так и есть, Дунечка, – тут же ухватилась за спасительную соломинку Елизавета Трофимовна. По всему выходило, что в этом доме Евдокию хорошо знали. Бывала она тут, и не раз, раз хозяйка так ко мне обращалась. Но это не отменяло того, что уважаемая дама опростоволосилась, подслушивая. Мне на руку было и то, и другое. Теперь супруга одного из богатых купцов города оказалась у меня в долгу. Ведь скандал я раздувать не стала, хотя могла бы. – Мы хотели вам угощения предложить, да вот беспокоить не решались. Перепугали вы вас, когда Костенька тебя вот так в дом-то принёс. Я уж подумала, что-то серьёзное, – давая знак служанке бежать за упомянутыми угощениями, закудахтала женщина. – Ничего серьёзного. Я просто так по нему соскучилась, что чуть из брички на ходу не выскочила, завидев вашего сына издалека. Вот и оступилась да ногу вывихнула. Если бы не Константин, ходить бы мне теперь хромой, – продолжала я поливать медовой патокой её отпрыска. Какой матери не понравится, когда хвалят её дитя? – Я, пожалуй, пойду, мама, – весь пунцовый от смущения Шевлягин просто не знал куда себя деть и решил просто напросто сбежать. – Наш уговор в силе, Дунечка. Ни в чём не сомневайся. Что же с людьми любовь-то делает? Взрослый мужчина, военный, а выдержки никакой. Хотя, если бы меня нахваливал парень, к которому я неравнодушна, я бы, наверное, отреагировала так же. – Как же хорошо, что ты заглянула в гости, – Шевлягина уселась на стул напротив и в умилении сложила руки в замок. – Платье, правда, да туфли далеко не выходные, но это мелочи. Главное, что чёрное больше не носишь и нос из дому казать не боишься. Сама она была одета в дорогой синий наряд, кричащий о дороговизне и помпезности. Баба на самоваре в рюшах и неуместных в её возрасте лентах. И если пышная юбка на её дородной фигуре смотрелась более-менее, то корсет, утягивающий телеса купчихи, был совсем не кстати. – Очень красивое у вас платье. На заказ пошито? – попыталась я немного свернуть со скользкой темы. – Конечно. Из Москвы выписала как и пару других, но их я для особого дня берегу. Кстати, Дунечка, у нас ведь на неделе приём будет по случаю помолвки Костиного брата. Не хочешь ли прийти? Развеешься, вспомнишь молодость. До замужества ты к нам частенько на вечера заезжала. – С удовольствием, – согласилась я, понимая, что сидеть в четырёх стенах мне до ужаса надоело, а посмотреть на то, как и чем жила старая Коломна, очень хотелось. – Вот и замечательно. Лизонька Попова с женихом тоже обещались. Вы же дружите с ней? Услышав знакомое имя, я даже приосанилась. – Да, – ответила, основываясь на том, что мне сказала Агриппина, хотя отношения, связывающие девушек, дружбой ни за что бы не назвала. – Не знала, что она помолвлена. И кто же счастливчик? – Как это кто? Николай Озеров. Ты же сама их свела. Неужто забыла? Как там улица называлась, где дом Шевлягиных стоял? Репина? Картина Репина “Приплыли”, а не улица Репина у нас тут вырисовывается. Что ещё ты наделала, Евдокия? И хватит ли мне нервных клеток до конца квеста, в котором я очутилась неведомо по чьей воле, если тут час от часу не легче?