Глава 22 Белёные листы и Боги

Меня размеренно покачивало на волнах. Тёплое пуховое одеяло казалось мягким небесным облаком, а аромат пирожков с яблоками и корицей приятно щекотал ноздри. Распахнула глаза и поднялась на постели. Моя комната, родительский дом. Помещение залито светом, в воздухе витает манящий запах. Улыбнулась, облизнулась и, откинув одеяло, встала, чтобы умыться и одеться к завтраку. То, что в гардеробе моём оказались только тёмные наряды, показалось странным. Я всегда любила яркие цвета и лёгкие ткани. Выбрала самое симпатичное из имеющихся платьев приятного небесно-голубого цвета, надела серьги и цепочку с небольшим синим купоном. Собрала волосы в причёску и подвязала их лёгкой шёлковой лентой. Подивилась цвету своего лица, а вернее отсутствию румянца, и решила больше так поздно не ложиться. Аристократическая бледность мне не шла от слова совсем. – Доброго утра, нянюшка, – поприветствовала Агриппину, которая при виде меня почему-то уронила половник. – По всему дому твоими пирожками пахнет. Решила, что непременно хочу их на завтрак. Повидло же у нас осталось? – Евдокия Петровна, – женщина смотрела на меня как-то странно. Приглядываясь, подошла ближе. – Что с тобой? Словно привидение увидала. – Я помахала перед её лицом рукой, так как реакция няни на моё появление начала меня пугать. – Да нет. Не привидение. Проснулись, стало быть? – всё ещё глядя на меня с недоверием, спросила Агриппина. – Да. Полна сил и готова к новым свершениям. Что там у нас сегодня? Приём? Танцы? Званый вечер? Может, кто-то из кавалеров букетик цветов прислал со стихами? Лизонька весточку не передавала? – Я достала пару горячих ароматных пирожков из деревянной миски и положила себе на тарелку. – Самовар кипел? Я бы от чая не отказалась. – Конечно. Вам как обычно? – поинтересовалась няня. – Угу. Сладкий с молоком, – уплетая пирожки с любимой начинкой, буркнула я. – Отец у себя или опять по делам уехал? Агриппина охнула, плюхнулась на табурет и обняла заварочный чайничек, который успела достать с полки. – Да что с тобой, в самом деле, приключилось? Странная ты какая-то сегодня, – выглядывая в окошко обеденной, сделала я замечание. – Ладно, не буду сейчас чай пить. Принеси, как заварится. Пойду к себе, почитаю немного. Помнится, намедни такой увлекательный роман начала, что до полуночи со свечкой сидела, никак отложить не могла. Прихватив с собой один пирожок, я направилась в свою комнату. Слуг нигде не было видно. Все будто пропали куда-то. Ни отца, ни маменьки дома не оказалось. Романа, который я совершенно точно оставила ночью на прикроватном столике, на месте не было, поэтому я стала его искать. Поглядела под подушкой, под периной и даже в шкафу, но книга будто сквозь землю провалилась. Зато в потайном ящичке гардероба, аккурат за полками с бельём и ночными платьями, обнаружилось кое-что любопытное: странные выбеленные листы бумаги, которые больно царапали кожу, если неаккуратно и резко провести пальцем по их краю. Текст на них был не рукописным, а печатным и тоже каким-то неправильным. Ни привычных “ъ”, ни “ѣ”, ни “ѳ” тут не было, но смысл всё же улавливался. Говорилось в тексте о нашем городе, его улицах и о том, как они преобразились с течением времени. Даты стояли какие-то странные, но не это привлекло моё внимание, а оборотная сторона одного из листов, на которой я обнаружила надпись, сделанную не пером, а чем-то иным. Да и цвета та была не чёрного, а синего. “Запомнить! Во временной клетке должно быть трое Богов. Первый — Купидон, созидатель и соединитель судеб. Его нужно найти в первую очередь. Характерная примета — неестественно синие глаза. Рассказать о том, кто я. Внимание! Он может меня не вспомнить, но поверит и вернёт обратно. Важно! Ищи в окружении Евдокии. (см.конспект) Второй — Безымянный, разрушитель и само зло. Избегать встречи с ним любой ценой. Как узнать? Никак. Он сам меня узнает и найдёт, если ему это будет нужно. Вреда не причинит, но палки в колёса вставлять будет непременно. Третий — Фортуна. Божество, приносящее удачу одному из первых двух. Её искать не нужно, она и так всегда со мной”. – Чудны дела твои, Господи! – подивилась я странному тексту. – Никак сказки кто-то сочиняет? Больше от руки ничего написано не было. Почерк был мне смутно знаком. Но кто именно это написал, я не знала. Оставалось только гадать, кому принадлежала странная находка. Пообещав себе поразмыслить над этим позже, убрала белёные листы обратно в тайник и устроилась в любимом кресле. Краем глаза заприметила почтальона, который как раз подходил к дому с пузатой сумкой, набитой письмами и посланиями. Новое ведомство в городе появилось не так давно, лет десять как, но активно набирало обороты, и с нарочными и ямщиками конверты больше не отправляли. Выскочила на крыльцо, чтобы лично поприветствовать знакомого почтовика, который замер в нерешительности, когда я вышла ему навстречу. Несколько писем и “Коломенские вести” – вот что он передал мне трясущейся рукой, осведомляясь о моём здоровье. – Странные все какие-то сегодня, – пожала я плечами, глядясь в зеркало. – Подумаешь, бледна. Бывает ведь такое. Забралась на кресло и вскрыла один из конвертов. Внутри меня ждала очередная нелепица. Я держала в руках официальное уведомление о закрытии всех долгов некоей Щербаковой Е.П., супруги ныне почившего Щербакова И.Ф. – Фамилия знакомая. Кажется, тот красавчик купец из Озёр, который так настойчиво добивается моего внимания, носит точно такую же. Иван, – задумалась я, а когда сопоставила имена и отчества в письме, мне вдруг стало дурно. Странные какие-то совпадения. Почему это письмо принесли мне? Почтальон ведь сверил имя адресата, когда вручил его. Хотела было бежать обратно, чтобы окликнуть нерадивого, даже к двери подошла, как вдруг с улицы донёсся оглушительный грохот. Взорвалась бочка с квасом, которую незадачливый торговец удумал вести на рынок в такой поздний час. Он жил неподалёку, поэтому подобные инциденты случались на нашей улице уже не раз. Я не испугалась, даже не вздрогнула. Просто замерла на месте, как вкопанная. Очень уж этот звук походил на выстрел, прогремевший на дуэли, которую я внезапно вспомнила. – Никакая я не Дунечка Чуприкова, – воспоминания накатили беспощадной лавиной, сметающей всё на своём пути. Я не вернулась домой, вопреки заверениям Озерова-старшего. Осталась здесь. Возможно, потеряла тогда сознание. Вот почему Агриппина так странно на меня смотрела. Значило ли это, что Николай не умер на той злополучной дуэли? Но долги… уплачены, если верить уведомлению, которое я всё ещё сжимала в руке. – Агриппина! – позвала няню, которая выскочила из кухни с новым заварочным чайником. – Озеров. Николай. Что с ним?