Эпилог

Просыпаться не хотелось. И даже лучики задорного весеннего солнца, настойчиво пробивающиеся сквозь плотно задёрнутые шторы и падающие мне на лицо, не сподвигали на то, чтобы подняться с постели. – Доброе утро, соня, – в спальню вошёл мой теперь уже супруг, принося с собой ароматы свежести и майского яблочного цвета. – Пора просыпаться, Досенька. Сегодня тот самый день. Ты просила разбудить пораньше. – И правда. Сама ведь хотела подняться спозаранку, чтобы и лавку проверить, и наряд для Шурочки подготовить, – я наконец разлепила глаза. – Агриппина уже всё сделала. Наша девочка накормлена, напоена, ухожена и скоро превратится в настоящую куколку. На фабрике и в лавке всё отлично, равно как и на мыльном производстве. Я всё проконтролировал. А вот ты ещё в постели. И я нагло совру, если скажу, что не хотел бы оказаться в ней с тобой, – нежный поцелуй, теперь уже в губы, заставил сердце биться чаще. Нильс так окончательно и не вернулся вο “дворец”. Большинство своих вещей оставил там, но жил теперь с нами, в главном доме при пастильной фабрике и лавке, которые приносили стабильный (завидный) доход. Наведывался и на свою фамильную, но только чтобы проконтролировать нового управляющего и помочь работникам по старой памяти. Это помогало ему… как он говорил, “оставаться в форме”. Ещё бы! Потягай ящики и мешки с зерном в течение пары часов, и никакой спортзал не нужен. Особенное внимание Озеров уделял своему брату. Играл с ним, ходил на прогулки и рассказывал об их общем отце. Маргарита только тайком пускала слезу, глядя на то, как эти двое легко сошлись и сдружились. Мальчик видел в нём авторитет, а Николай в Александре… всё то хорошее, что помнил о своём родителе. Не так давно мы венчались в церкви, и я теперь с гордостью носила фамилию Озерова. – Вы на что-то намекаете, Николай Алексеевич? – закусила губу, дразня своего благоверного. – Ну что вы, Евдокия Петровна? Никоим образом. Я прямым текстом говорю вам о том, что на свадьбу к Шевлягину нам к полудню, и времени в обрез. Напудрить носик как следует не успеете. Хотя на мой взгляд, естественный румянец вам куда больше к лицу, – ещё один, теперь уже более жаркий и нетерпеливый поцелуй, от которого у меня по всему телу пробежала волна предвкушения. – Так и быть, – обвивая Нильса за шею руками и притягивая к себе, томно сказала я, – уговорили. Обойдусь сегодня без излишеств. Как же от него изумительно пахло! Уверена на все сто, что ничто не сравнится с этим свежим цитрусовым ароматом любимого французского одеколона на коже любимого человека. Правду говорят, аромат должен среагировать с его носителем, и именно тогда на теле его он раскрывается совершенно неожиданными сочетаниями и нотами. В случае Озерова произошла идеальная химическая реакция. И то, что супруг отличался постоянством в своих вкусах, было мне было только на руку. Однолюб и в вопросах амурных ( что с лихвой доказал и не раз) и в отношении аромата. Идеальный мужчина! – Что ж до румянца, – принялась расстёгивать пуговицы на его рубашке, – то его придётся обеспечить мне вам, мой дорогой. Так что вы уж постарайтесь. – Какая ты всё-таки… невероятная, Дося! – откидывая одеяло и жадно разглядывая меня, сказал супруг. – Стыдно признаться, но я, наверное, никогда не смогу тобой насытиться, – избавляясь от ремня на брюках, Нильс забрался на постель. – У нас на это целая жизнь, – я кокетливо потянула вверх свою ночную сорочку, и на бедро мне тут же легла горячая ладонь. Надолго на месте не задержалась, а уверенно двинулась вверх, задирая ночное одеяние до такой степени, что прикрытыми на моём теле остались разве что ключицы, и снять через голову мешающий “обретению румянца” предмет не составило труда. Супруг проложил дорожку страстных обжигающих поцелуев от живота к груди, задержавшись на ней достаточно долго, чтобы с губ моих сорвался сладкий стон. Прошёлся по ключицам, шее и мочке уха, а затем накрыл мои губы своими, одновременно подаваясь вперёд и получая сладкое “М-м-м-м-м!” в ответ. Мы двигались в едином ритме, чувствовали друг друга, пили каждый вдох, жадно глотали воздух, ненадолго прерывая поцелуи, и ускоряли темп до тех пор, пока оба не достигли пика, срываясь с огромной высоты и наслаждаясь таким желанным ощущением эйфории и лёгкости, что не нужны нам были ни церемония, ни сборы. Но когда реальность напомнила о себе боем небольших настенных часов, нам всё-таки пришлось в неё вернуться из своей корично-лимонной неги. – Зеленоглазая ты моя чаровница, – оставляя на моём плече невесомый поцелуй, Нильс поднялся на руках и принялся рассматривать моё пылающее алым лицо. – Румянец обеспечен тебе до самого вечера. Хочешь верь, а хочешь нет, но он тебе чертовски идёт. – Последнее он шепнул мне на ухо, а затем отстранился и подмигнул. Собирались мы в невероятной спешке. Ни пудриться, ни красить губы я не стала. Собрала волосы в тугой пучок, подвязав их голубой цветочной лентой в тон платью, надела новенькие туфли на небольшом каблуке и нанесла за уши и на запястья немного корично-яблочного масла, которым пользовалась теперь вместо духов. – Люблю тебя, – чмокнула Нильса в щёку и поправила платочек в его новеньком чёрном пиджаке. Озеров замер на мгновение и, кажется, задержал дыхание. – Мне почему-то всё время кажется, что всё это сон. И я очень боюсь проснуться, – сказал он, проводя по моей щеке тыльной стороной ладони. – Но в тоже время, я настолько уверен в наших чувствах, что начинаю верить во все те небылицы о связях и Богах, которые ты мне рассказала. Я только улыбнулась, радуясь тому теплу, которое разливалось в душе каждый раз, когда наши чувства обретали почти видимую форму. Казалось, ещё немного и я снова смогу увидеть ту ленту света, что соединила нас когда-то и сплела наши судьбы. Вспомнила, что обещала непременно заехать в гости к Марго перед приёмом и завезти ей игрушки для малыша Александра. – Забавный ты. Небылица – это снова забеременеть, несмотря на ослабленный организм и предупреждения врача о том, что возможно, детей у меня больше не будет. Но случилось же… Вот не хотела говорить раньше времени, но не сдержалась. В комнате повисла такая плотная тишина, что мне даже показалось, будто стрелки часов замедлили ход. Совсем как тогда у Шевлягиных. – Правда? – почти шёпотом спросил Нильс, заглядывая мне в самую душу. Я только кивнула и ахнула, когда Озеров подхватил подхватил меня и закружил по комнате. – Спасибо! Теперь этот день стал ещё ярче и красочнее, любимая! – не выпуская меня из рук, сказал супруг. – Это тебе спасибо. За то, что не отказался от меня, даже когда я дала тебе от ворот поворот. За то, что проявил себя несгибаемой личностью, способной переломить волю вечного существа, достойным джентльменом и просто за то, что ты у меня есть, хороший мой. А потом была свадьба. Коста блистал в парадной форме, а его невеста казалось фарфоровой куколкой в ажурном белом платье с фатой. После венчания мы завезли Шурочку к её тёзке поиграть, а сами отправились на танцы. На этот раз приём в доме Шевлягиных оставил только добрые воспоминания. Танцы, улыбки, тёплые эмоции и понимание того, что отныне всё у нас будет хорошо. И только новые хрустальные подвески на большой люстре зала, которые почему-то отражали свет в голубых и синих тонах, напомнили мне о пережитом. Но даже это не печалило, а, наоборот, помогло укрепиться во мнении, что всё было не зря. Вселенная не совершает ошибок, но ничто в этом мире не случайно. И хвала всем Богам, мыслимым и немыслимым за то, что когда-то где-то что-то в нашем мире пошло не так. Ведь в итоге всё это привело нас с Нильсом друг к другу, а значит… очередная игра, устроенная Купидоном и Безымянным, стоила свеч. А кто из них победил и проиграл, судить не нам, а мирозданью, у которого всенепременнейше найдётся для этих двоих очередное задание. Где-то ещё. Но уже не здесь. Потому что эту свою миссию они завершили достойно. Почему? Да потому что у Николая и Евдокии не должно было быть детей, но теперь будут. И кто знает, быть может, именно они сделают этот мир чуточку лучше, светлее и достойнее. Поживём, увидим. Большое спасибо всем, кто прочёл эту историю. Напомню, что она является второй в цикле «Будущее в прошлом». Буду очень рада, если заглянете и в остальные части цикла. Всего вам самого замечательного! Ника.