Глава 48 Дима

Еле-еле разлепляю веки. Перед глазами туманная пелена. Башка раскалывается. Во рту пересохло. Не сразу соображаю, где нахожусь. Сфокусировав зрение, понимаю - я в больничной палате. Слышится шум приборов. Пытаюсь приподняться. Больно. Кажется, сломано ребро. Или два. Ощущение мерзкое. Осматриваю себя. Руки в бинтах. На одной капельница. Брр, холодно. Наверное, нужно позвать медсестру. Она хоть скажет, что случилось, и где мои вещи. Кряхтя, тянусь к кнопке вызова. Жму. Тишина. Жму еще раз. Снова тишина. Вот блин. Ну что за день. Или ночь? Интересно, сколько я тут валяюсь? Может, просто встать и выйти? Делаю попытку приподняться и понимаю. Ни хрена не чувствую ног. Повторяю попытку. Безрезультатно. Не могу пошевелить даже пальцами. Паника, охватила меня. — «Что за фигня? Парализовало? Да быть не может! Стараюсь успокоиться. Глубоко вдыхаю. Выдыхаю. Надо взять себя в руки. Нельзя паниковать. Вдруг это временно? Может, просто отлежал? Бред какой-то». Попытался снова. Ничего. Ноги как будто не мои. Лежат и все. Как бревна. В голове крутится всякое. Авария? Драка? Что вообще произошло? Ничего не помню. Как будто стерли память. Надо, чтобы кто-то пришел. Хоть кто-нибудь. Вдруг дверь скрипнула. Зашла медсестра. Молоденькая совсем. Смотрит на меня испуганно. — Ой, вы очнулись наконец-то! Сейчас врача позову, — и убежала. Я лежу, жду. Смотрю в потолок. Ноги не чувствую. Страшно, блин. Что же будет? Минуты тянутся вечно. Наконец, заходит врач. В белом халате, строгий, смотрит на меня поверх очков. — Ну, как вы себя чувствуете? — спрашивает, будто и сам не видит. — Я не чувствую ноги, — выдавил из себя. Он хмыкает, подходит ближе и начинает тыкать какими-то иголками в мои конечности. Щекотно, блин! Но чувствую только уколы. — Да, – констатирует он, – похоже, связь потеряна. И тут меня прорывает: — Потеряна?! Да вы что, шутите? Какая связь? Я тут, знаете ли, не по Wi-Fi подключен! Что вообще произошло? Где мои штаны в конце концов? Доктор сохраняет невозмутимость. — Вы попали в аварию, молодой человек. Очень серьезную аварию. Чудом выжили, можно сказать. Штаны, кстати, целы. Лежат в тумбочке. Но боюсь, сейчас они вам ни к чему. Он что, издевается? Юморист хренов! — У вас повреждение позвоночника. Задет спинной мозг, — продолжает он тоном, словно зачитывает приговор. — Но, если поспешить с операцией и сделать пересадку можем полностью восстановить двигательные способности. — Правда, есть одно, но... Нужен донор и как можно скорее. У меня голова шла кругом. Я чуть не заорал на него. Но сдержался. Надо узнать все спокойно. — А если не будет донора? – спросил я еле слышно. Голос дрожал. Врач вздохнул. Снял очки и протер их. Вид у него был усталый. — Тогда, боюсь, вы больше не сможете ходить. Никогда! Мир рухнул. Просто взял и рухнул. Никогда не ходить? Да ну нафиг! Этого не может быть. Я еще молодой. У меня вся жизнь впереди. Я должен что-то сделать. Просто обязан. — И сколько у меня времени? – спросил я. — Неделя. Максимум две. Потом будет поздно. Врач ушёл. Оставив меня одного с моими мыслями. И парализованными ногами. В палате снова тихо. Только пищат приборы. И стучит в висках. Откинулся на подушку и прикрыл глаза. И вдруг словно калейдоскопом, в памяти стали мелькать картинки. Разговор с Ариной. Дорога. Скорость. Тормоза не работают. Овраг. Пустота. Вспомнил! Я, ведь должен был ехать в офис. Торопился. Машину занесло. А тормоза отказали. Но, как такое могло произойти? Не может быть, чтобы они так просто сломались. Я же их недавно проверял. Значит это не случайность. Это кто-то подстроил. Но кто? И главное зачем? Может, Збруев? Наша фирма им как кость в горле. Но рисковать так… Это уже перебор. Я обязательно докопаюсь до правды. Только вот нужно выйти отсюда и желательно на своих двоих. Получив очередную порцию лекарств, я уснул. И проснулся о того, что рядом со мной кто -то находился. Даже на открывая глаз, понял, кто это. Арина. Она сидела возле моей кровати нежно держа меня за руку. Слышал её прерывистое дыхание и судорожные всхлипы. Не выдавая себя, лежал молча. Было ужасно страшно открыть глаза и увидеть жалость и сочувствие от любимого человека. Это последнее, что мне сейчас необходимо. Я просто не вынесу. Тишина давила, ощутимая, почти физическая. Каждая секунда казалась вечностью, наполненной ее тихими всхлипами и моим собственным страхом. Я знал, что должен что-то сказать, сделать хоть что-то, чтобы разорвать эту гнетущую паузу. Но горло сдавливал комок, а язык словно прилип к нёбу. Я чувствовал, как ее рука слегка дрожит в моей, и это только усиливало мое чувство вины. Вины за то, что причиняю ей боль, вины за то, что не могу быть тем, кем она хочет меня видеть – сильным и здоровым. Пока я борюсь, с желанием с ней заговорить, успокоить. Ланская вдруг срывается с места и мчится в сторону двери. Успеваю заметить лишь её удаляющуюся фигуру. Так даже лучше. Нужно сделать, так чтоб она больше не приходила. Чтоб забыла обо мне. Ведь если операция не поможет, то я навсегда останусь инвалидом, гребанным калекой. И зная Арину она постоянно будет рядом. А быть для неё обузой, я не хочу. Через некоторое время, в палате появился Роман. — Дружище, ты нас конечно знатно напугал! — заговорил, приближаясь к кровати. — М-да — выглядишь, не важно, — осматривая степень моего состояния. — Но ничего, скоро оклемаешься. А судя по тому, что за твое скорейшее выздоровление взялась Арина, дело пойдёт быстрее. — Так, я и предполагал, — вымученно улыбнулся. Слишком уж хорошо изучил эту девчонку. Она не успокоится пока не доведёт дело до конца. — Мне вот не дает покоя твоя авария, — вдруг сменил тему разговора друг. — Как ты мог, не справиться с управлением? Ты ведь ас в этом деле? — У меня отказали тормоза, и думаю не без посторонней помощи, — озвучил свои догадки. Мне нужен мой телефон. Принеси его пожалуйста. Хочу попросить Станислава провести расследование. Так, чтоб без лишнего шума. Не привлекая полицию. Есть у меня кое-какие подозрения. — Ты думаешь, это было кем-то спланировано? Но кем? Кто осмелился, на такое? — На данный момент, есть лишь одна кандидатура. Збруев! Лишь ему была выгодна моя смерть. Роман присел на край кровати. Задумался. Почесал затылок. — Ну, я не знаю. Всякое бывает. Но тормоза… Это серьёзно. Да и вообще. Он же вроде успокоился после той истории с проектом. — Видимо успокоился, не до конца. Он очень не любит конкуренцию. А наша фирма, для него как бельмо на глазу. Конечно, утверждать на сто процентов я не могу. Поэтому хочу разузнать все по-тихому. Чиж нахмурился. Видно было, что он оценивает ситуацию. — Я тебя понял. Скоро принесу телефон. А сам-то вообще как? Что врач говорит? — Сказал, повезло. В рубашке родился. Ты, наверное, уже и так в курсе насчет пересадки? Ромка кивнул. — Я хрен знает, что делать. Первый раз у меня нет конкретного плана. Времени мало. Нужен донор. А где его взять? Это ведь не товар, который можно заказать на маркетплейсе. Из родных только мать, которая сейчас на другом конце света. И Арина... Но я, лучше сдохну, чем буду просить её лечь под нож и подвергать такому испытанию, — проговорил это, и ощутил собственную беспомощность. Друг на мгновение замешкался застенчиво промямлил: — В общем, тут такое дело! Арина... она уже вызвала, твою матушку. И завтра та, будет здесь. От удивления, мои глаза расширились. — Ланская очень упёртая. Она землю роет, чтоб тебе помочь. Никогда не видел столь устремлённого человека. — Вот блин, мать… Ну, Арина дает! — я только и смог выдавить. Ромка усмехнулся. — Ага, дает. Ты хоть спасибо ей скажи потом. А то лежишь тут, как в воду опущенный. Завтра всё решиться. Главное, ты жив. Остальное — приложится. Сейчас отдохни, телефон скоро принесу. Станислав — толковый мужик, уверен он во всем разберется. Не волнуйся. — Ладно, пойду я, — вставая легонько похлопал меня плечу. Навещу тебя завтра. Держись, братан! Все будет хорошо! Вновь остался один. С мыслями о тормозах, Збруеве и Арине, которая, кажется, перевернула мою жизнь. И о матери, которая летит ко мне через пол мира. Через полчаса, мобильный был у меня на руках. Не теряя времени, набрал Стасу. В мельчайших подробностях описал проблему. Тот в свою очередь пообещал сделать всё от него зависящее, чтоб найти преступника. А в его компетенции, я не сомневался никогда. Никогда не любил больницы, и с детства боялся там оказаться. Белые стены. Запах лекарств. Всегда давит. Как будто попал в клетку. И все вокруг больные. Даже просто ждать не любил. Часами сидишь. Смотришь на других. Они тоже ждут. Кто-то кашляет. Кто-то стонет. И тишина. Гнетущая тишина, давящая на уши. Теперь, сам нахожусь в эпицентре своего триггера. И, что самое паршивое не могу даже встать. Лежу, уставившись в окно. Там ветер гнет деревья, качая листву. Жизнь идет своим чередом. А я тут. Прикованный к кровати. Тихонько отоварилась дверь. Опять медсестра пришла, сейчас сделает очередной укол, либо поставит систему. А может вообще пришла утку поменять. В первый день мне капец, как было стрёмно. Это ни с чем несравнимое чувство унижения. Молодая девушка, которая в обычной жизни должна стонать подо мной. Теперь выносить горшки из-под меня. Поворачиваю голову и замираю. Мама! Боже! Сколько мы не виделись год? Два? Она даже не изменилась. Все такая же утончённая, и женственная. — Мам? — только и смог выдавить. Голос сел. В горле пересохло. Слова будто застряли. Она улыбнулась. Её улыбка. Такая родная. Сразу тепло стало. — Привет, сынок, - тихо прошептала. Подошла и взяла мою руку. Такая мягкая. Как и раньше. – Как ты тут? Проглотил комок. — Да как… Лежу вот. Надоело уже. Попытался сесть. Боль пронзила всё тело. — Не надо не вставай тебе нельзя сейчас, - сказала она, помогая мне вновь принять горизонтальное положение. — Когда позвонила твоя помощница и сообщила об аварии, я так испугалась. В её глазах блеснули слёзы. – Но ничего, теперь я здесь. Уже сдала все анализы. Скоро ты встанешь на ноги, и мы вместе отправимся домой, – начала бодро меня утешать. – Спасибо, мам! – прошептал я, в ответ едва сдерживая эмоции. Мы так и сидели. Мама всё время держала меня за руку. Рассказывала о своей жизни на острове. О вещах, которые казались такими далекими, такими незначительными, но сейчас обрели огромную ценность. Слушал её голос и вспоминал детство. Вспоминал, как она читала мне сказки ночь, как успокаивала после ссадин и ушибов, как всегда, верила в меня. В этот момент, я почувствовал надежду. Надежду на выздоровление, надежду на возвращение домой, надежду на то, что всё наладится. Мама была здесь, а значит, всё будет хорошо. Не знаю, сколько времени прошло. Минуты? Часы? В палату вошёл доктор. – Светлана Владимировна, как хорошо, что застал вас рядом с Дмитрием. Боюсь у меня не очень приятные новости. – Что-то с анализами? – У вас выраженные нарушения обмена веществ и функций эндокринной системы. Как понимаете, ваше здоровье не позволяет стать донором. Мне очень жаль! Скажите, может у вас есть кто из родственников, готовых помочь? Побледнев словно полотно, родительница осела на стул. – У нас никого нет, – произнесла голосом полного безнадежности. – В таком случае, – продолжил лечащий врач, теперь уж обращаясь ко мне. Я поставлю вас в лист ожидания, но вы должны понимать, что придется ждать. Возможно, долго. Вся моя надежда, которая едва поселилась в моей душе, рухнула как карточный домик. – Есть, конечно, вариант ускорить процесс. У меня есть знакомый хирург. Правда живет он в Израиле. Там у него своя клиника. Он может сделать пересадку быстро. Но это будет стоить больших денег. Очень больших. Мама вдруг подняла голову. Глаза блестели. Она посмотрела на доктора. – Деньги не проблема! – Отлично, – отозвался этот служитель панацеи. – Тогда я свяжусь с коллегой. Обсудим детали. Подготовьтесь к разговору с ним. Он всё объяснит. – Я всё устрою. Ты поправишься, Дим. Обещаю, – мама ласково провела ладонью по щеке и вышла вслед за врачом. *** Как же тяжело, когда, не успев обрести надежду теряешь её вновь. Вроде бы вот оно, счастье. Рукой подать. А потом бац! И всё, как не бывало. Остается только пустота. И горький привкус разочарования. И самое противное – не знаешь, чего ждать дальше. Боишься снова надеяться. Потому что знаешь, как больно потом будет. Лучше уж вообще ничего не ждать. Но так хочется... Израиль. Возможно это мой реальный шанс А если нет? Если опять, произойдет что-то? Если мне суждено, быть навсегда прикованным к инвалидному креслу? Мысли хороводом крутились в моей голове. Достал телефон. Ищу информацию о зарубежной клинике. Отзывы хорошие. Вдруг промелькнула картинка: я иду. Просто иду, как раньше. Тихонько скрипнула дверь. И на пороге появилась Арина. Такая живая. До умопомрачения красивая. Такая родная. Нет. Я не могу стать для неё обузой. Ведь если опять всё пойдёт не по плану. Если не начну двигаться? Не хочу, чтоб она мучилась рядом со мной. Я не смогу дать того, что заслуживает. — Уходи! Проваливай! — кричу, что есть силы. Даю понять, что она мне не нужна. Хотя очень нужна. Очень... Отключаю свой эгоизм. Отпускаю. Да пусть таким жестоким образом. Пусть через боль. Рина вздрогнула, как будто я, её ударил. В глазах отразилось непонимание, смешанное с острой болью. Она стояла, как громом пораженная, не в силах произнести ни слова. Лицо её исказилось, подбородок задрожал. Я отвел взгляд, не в силах выдержать этот немой укор. Лучше сейчас, чем потом, когда она окажется заложницей моей немощи, моей сломанной жизни. Медленно, словно в замедленной съемке, она развернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. В комнате воцарилась давящая тишина, прерываемая лишь моим учащенным дыханием. Слёзы, которые я так отчаянно пытался сдержать, хлынули потоком, обжигая щеки. Я знал, что причинил ей страшную боль, но верил, что так будет лучше для неё. Пусть найдёт себе здорового, сильного мужчину, который сможет дать ей всё, чего я не смогу. Сегодня должен состояться разговор с зарубежным хирургом. Пытался сосредоточиться на этой беседе гоня от себя мысли об Ланской. Но придя ко мне доктор ошарашил меня новостью. Оказывается, нашёлся донор и уже завтра, будет операция. — Так быстро? — спросил я, удивлённо. Вы ведь говорили, что ждать придётся долго. — Я, не отказываюсь. И видимо ты действительно родился, в рубашке. Такой шанс выпадает один раз на миллион. И он выпал тебе! Так, что радуйся! Радоваться? Да, я был на седьмом небе от счастья! Неужели это не сон? — И я, смогу заново ходить? — взволнованно поинтересовался. — Ну не сразу конечно. Понадобиться реабилитация. А как скоро ты сможешь уверенно стоять на ногах, будет зависеть от твоего упорства. Всю ночь, не мог сомкнуть глаз. Все смешалось в голове. И лишь к утру, удалось заснуть. Но мне не дали. С самого рассвета, медсестры стали сновать туда-сюда. Провели кучу анализов. Систем и уколов. Бедный мой организм. За всю свою жизнь, не получал столько лекарств. Сколько пришлось принять за эти дни. И я обязательно выясню, благодаря кому приходится это терпеть. — Вы готовы, — спросила, меня медсестра в очередной раз появляясь в палате. Но теперь, она была не одна. Следом зашли два санитара, толкая перед собой каталку. И я понял, сейчас повезут в операционную. Я кивнул. Готов? Да какое там. Страшно до жути. Но виду не покажу. Хватит с них моих мучений. Санитары ловко перекинули меня на каталку. Повезли. Коридоры, повороты, лампы мимо. Все как в кино. Только кино какое-то дурацкое. Не хочу я в нём сниматься. В операционной все белое, блестящее. Врачей много. Все в масках. Глаза только видно. Смотрят внимательно. Как будто я какой-то экспонат. Один подошёл, что-то спросил. Ответил. Последнее, что я услышал перед тем, как провалиться в темноту, был тихий голос анестезиолога: «Сейчас уснёте. Всё будет хорошо». Открыл глаза. Всё мутно. Картинка расплывается. Где я? Белый потолок. Снова больница? Неужели операция? Вроде, всё прошло. Жив. И это главное. Рядом кто-то сидит. Женщина. Арина? Да, это она. Улыбается. «Как ты, любимый?» - спрашивает. Голос дрожит. Наверное, волновалась. — Не могу поверить. Она пришла. Я выгнал. Нагрубил, но всё равно пришла. Сил нет вообще. Кое как поднимаю руку, и провожу по щеке любимой. — Прости меня пожалуйста. Я такой идиот! И так обидел тебя. Обещаю, я больше никогда не уйдут. И тебя не отпущу. Я люблю тебя очень сильно! — Тиши, тише, — шепчет нежный голос. С трудом разбираю слова. В ушах гул стоит. — Пить хочу. Девушка подает воду. Холодная. Вкусно. Стало легче. Спрашиваю, что со мной было. Говорит, всё потом расскажет. Сейчас надо отдыхать. Глаза закрываются сами. Снова сон. Только теперь, спокойный. Без кошмаров.