Глава 23

Первое совместное утро после примирения, меня мучали некоторые мысли и догадки. Хотелось расспросить мужа обо всем, что волновало и не давало покоя. Но когда он проснулся и взглянул на меня, склонившуюся над его лицом, стало даже тяжело дышать, а в ответном взоре Его Величества вспыхнуло столь сильное желание, что приличную часть утра после пробуждения, мы провели совсем не за тем занятием, которое я запланировала. И все же, когда насытившиеся друг другом, мы, позабыв о времени, лежали глядя глаза в глаза, я решительно произнесла:

— Что будем делать дальше? — а сама смущенно попыталась прикрыть обнаженную грудь, подтянув одеяло выше. Грегор не позволи. С усмешкой перехватил мою руку и положил себе на грудь, принявшись гладить пальцами. В крови забурлило, низ живота налился уже почти привычной тяжестью, и я с удивлением поняла, что несмотря на утренние утехи, готова продолжать. Но Грегор был настроен на разговор, и я воспользовалась его расслабленным состоянием. Глядя, как пальцы мужа лениво и ласково скользят по моей руке от плеча до запястья, я было открыла рот, чтобы повторить вопрос, но король ответил, успев сделать это прежде, чем мои слова прозвучали в тишине:

— А давай к адовым демонам порвем договор, ты свой, а я — свой, — и так выразительно посмотрел мне в глаза, что я, судорожно сглотнув, ощутила, что краснею. Жар опалил щеки и сомневаться не приходилось, сейчас лицо мое заполыхало, словно костер.

— С самого начала, это была глупая идея, обреченная на провал, — сказал мужчина и приподнялся на локте, оставив в покое мою руку, которую я сразу же потянула на себя и, воспользовавшись моментом, подтянула вверх одеяло, скрыв от взора Огненного полушария груди. Он забавно фыркнул, проследив за моим действием, но ничего не сделал, лишь сказал: — Так что, ты согласна?

— Согласна на что, Ваше Величество? — уточнила я тихо. — Быть с вами все эти девять месяцев без договора? По собственной воле?

Что-то в глубине глаза Грегора опасно сверкнуло. Он подался вперед, а я немного отпрянула, отчего голова опустилась на подушку. И теперь король нависал надо мной, недовольно хмуря брови.

— Девять? Всего лишь, девять? — спросил он и я кивнула.

— Вот уж нет, — произнес Огненный и наклонившись, поцеловал. Да так, что все внутри мгновенно отозвалось на поцелуй. Руки взвились, обхватывая широкую мужскую шею, тело подалось вперед, мечтая ощутить его твердость рядом. Но коварный король разорвал поцелуй и приподнялся, чтобы лучше видеть мое лицо и губы, припухшие от сладких поцелуев.

— Ты считаешь, я тебя отпущу после того, как родишь мне сына? — спросил он.

— Разве не вы сами говорили мне, что мечтаете о свободе? Что желаете выбрать супругу по сердцу, а не полагаясь на чье-то мнение?

— А я уже выбрал! — сказал он и улыбнулся. — И если пожелаешь убежать, то не отпущу. Выстрою для тебя высокую башню, поселю на самом верху, и буду прилетать каждую ночь, как к сказочной принцессе, до тех самых пор, пока не захочешь стать моей королевой до конца наших дней…

Он что-то говорил еще, а я затихла, слушая и глядя ему в глаза. Сердце бешено стучало. В висках давило, а пульсировавшая мысль о том, что я сейчас услышала, не позволяла успокоиться и поверить.

— Ты меня вообще слушаешь, Лея? — возмутился внезапно Грегор, а я моргнула ресницами и охнула.

— Что?

Кажется, ему совсем не понравился тот факт, что я, кажется, не услышала ничегошеньки из всего, что он наговорил. Мужчина резко сел, не сводя с меня взгляда, а я приподнялась на локтях и улыбнулась.

— Повторите, Ваше Величество, — попросила мягко. — Я кажется, отвлеклась и задумалась. И совсем не поняла, что вы пытались мне сказать.

— Пытался, — кивнул он чуть раздраженно. А затем закатил глаза, при этом показавшись мне удивительно милым. — Впервые говорю нечто подобное женщине, а она даже не удосужилась выслушать мои слова! — то ли пошутил, то ли взаправду обиделся Огненный.

— Так повтори, — попросила я совсем тихо, но в глазах Грегора вспыхнул какой-то озорной огонек.

— Что? — спросил он тихо и мужская ладонь оказалась на моем бедре. — Это? — скользнула дальше, хозяйничая под одеялом. Коснулась нежных складок, заставив меня вздрогнуть.

«И это тоже!» — едва не произнесла я в ответ, удивляясь тому, как могу снова хотеть этого мужчину. Ведь только что между нами было все, что происходит в спальне между мужем и женой. Я мое тело мне самой казалось ненасытным и неугомонным.

— Нет. Повтори снова то, что сказал прежде! — я резко выдохнула и даже раздвинула ноги, когда он продолжил ласкать меня пальцами, выписывая какие-то странные узоры на нежной плоти. Заставляя тело отзываться на прикосновения, дрожать в нетерпении и жаждать большего.

— Я сказал, что с ума схожу от тебя, — медленным, тягучим голосом, сказал Грегор. — Я сказал, что один твой взгляд, твой запах сводят меня с ума, — его пальцы продолжили свою страстную игру я и прикрыла на мгновение глаза, понимая, что тяжесть внизу живота становится невыносимой. А учитывая все то, что бальзамом лилось на мою душу из уст короля, было почти больно терпеть эту сладкую муку. Хотелось продолжения. И как можно скорее. Но Грегор считал иначе. С улыбкой искусителя он наклонился ко мне. Нашел губами мои губы и выдохнул в них, обдавая теплым дыханием:

— Я прошу тебя остаться моей королевой…

Замерев, ощутила, как сердце словно остановилось. И само время вокруг нас застыло, пока муж закончил фразу, коротким, но таким важным словом: «Навсегда!» — после чего поцеловал меня с такой страстью, что стало понятным — в ближайший час мне не суждено выбраться из постели.

Тиль был первым, кто заметил изменения в королевской паре. Первым, но увы, не последним. Когда утром король и его молодая супруга не спустились к столу, он не обратил на это внимание. Стоило учитывать положение Леи и занятость Его Величества. А еще, Кейзерлингу не хотелось думать о том, что девушка уступила очарованию своего законного мужа. Тилю хотел думать, что она продержится эти девять месяцев, а затем…

Что затем, он даже не знал. Ему хотелось верить, что Лея обратит на него внимание, как некогда он сам выделил девушку из серой массы прислуги, работавшей во дворце. Хотелось надеяться, что она сможет полюбить его и позволит быть рядом, даст ему шанс. Ведь, как принцу казалось, Лея была искренне расположена к его персоне. И он надеялся, до того самого момента, пока не увидел их вдвоем, спускающихся к ужину. Именно в тот миг, когда под пристальным взором Тиля Лея взглянула с улыбкой на мужа, а Грегор ответил ей не менее счастливым взором, сердце наследного принца сжалось от боли. Он не опустил взгляд, следил за тем, как они, рука об руку, спускаются вниз, и чувствовал, что земля качается под ногами, а внутри разливается дикая, почти неконтролируемая, ярость и злость на брата. Как на более удачливого соперника.

Ему стоило огромных усилий не сорваться, не обратиться и не наброситься на короля. Тиль даже смог улыбнутся, поймав взгляд Леи, устремленный на него, и ответил ей кивком, приветствуя молодую королеву. А вот Грегору этот взор не понравился. Тень легла на красивое лицо Огненного и на короткую секунду, Тиль ощутил удовлетворение, поняв, что Грегор чувствует в нем, своем брате, соперника. Но длилось оно совсем недолго. Стоило Лее снова коснуться взглядом лица короля, как он просветлел и кажется, позволил себе забыть о всякой глупой ревности. А сделать это мог только уверенный в своем превосходстве, мужчина.

Единение пары отметила и королева. Уже за ужином, Ее Величество Мария то и дело бросала на внука и его избранницу, лукавые взгляды. Но, как и Тиль, молчала, решив не акцентировать на произошедшем внимание. Будто это было как само собой разумеющееся, естественный ход событий.

Кейзерлинг едва дотерпел до конца ужина. Его единственным желанием было встать и уйти. Но открыто показать свою ревность он не мог. А потому сидел, улыбался и даже поддерживал беседу, несмотря на то, что в груди все рвалось от боли.

«Этого стоило ожидать, — сказал он себе. — На что ты рассчитывал? Что Грегор просто так отпустит мать своего ребенка? Ведь даже невооруженным глазом заметно, что король втрескался в свою жену, как юнец. Словно и не было до нее никого и никогда в его жизни!».

Но как же договор? Тиль вспоминал те бумаги, которые поднял с ковра в тот день, когда посмел надеяться, что Лея может быть его, принадлежать ему.

«Договор можно с легкостью порвать и уничтожить, — прозвучал в его голове резкий голос, не оставлявший и капли надежды. — А еще лучше, спалить истинным огнем. Вряд ли Грегор распространялся о том, что подписал договор со своей женой. Узнай об этом королева Мария, она так просто не оставила бы это. И сейчас бы не улыбалась мило и радостно».

Тиль вздохнул. Поймал взгляд Леи и улыбнулся ей, но почти сразу заметил хмурое выражение на лице ее супруга и мысленно был готов рассмеяться, видя, как Грегор неосознанно ревнует ту, которая определенно выбрала его, своего мужа и отца своего ребенка. Впрочем, принц сильно сомневался, что она выбирала. Скорее всего, девушка даже и не подозревала о его чувствах, но он не жалел, что не рассказал ей о них, и не признался. Возможно, все к лучшему.

За Лею стоило бы побороться, если бы она уже не влюбилась в своего мужа.

Тиль вспомнил отчаянную схватку в турнирном зале. Вспомнил свои слова, которые сказал брату и понял, что не станет препятствовать тому, что возникло между этими двоими.

«Лишь бы Грегор не насытился своей любовь, — подумал принц. — Только бы не обидел девушку!» — и про себя решил, что с братом стоит поговорить еще раз. Спокойно и без надрыва бушующей крови Огненных. Но так, чтобы Грегор понял, что ему не стоит обижать Лею, потому что у нее найдется тот, кто сможет ее защитить.

Глядя на лица Марии и Тиля, я понимала: они все знают, все видят, а потому молчат и улыбаются. Правда, каждый особенно.

Старая королева явно была довольна. Едва она завидела нас, идущих под руку, как ее лицо украсила улыбка, а я ощутила неловкость, осознавая, что нахожусь словно на ладони, как открытая книга перед бабушкой своего мужа. Но ладонь Грегора поддерживала меня. Я чувствовала его силу и уверенность, и продолжала идти до стола с прямой спиной и глупой улыбкой, застывшей на губах.

Счастье надо беречь и скрывать от посторонних. Люди бывают завистливы, но как скрыть то, что написано на лице? Что рвется из тебя, будто птица перед которой распахнули клетку и сказали ласково: «Лети!».

Ни одна птица не удержится от полета. Вот и я, подобно пташке, не драконице, подстать королю, мечтала вылететь, вырваться, и сделала это. Хотя прежде представляла себе свободу иначе. Но, оказывается, что быть рядом с тем, кто дорог, есть истинное счастье.

Я посмотрела на мужа и почти сразу встретила его ответный жадный взгляд, почувствовав, что снова готова растаять рядом с ним. Кажется, мы едва дождались окончания ужина и церемоний, чтобы вернуться в нашу спальню. Рука Грегора властно держала мою ладонь, тянула за собой, словно мужчине не терпелось остаться наедине. И, к слову говоря, я так и не смогла в этот день встретиться со своими фрейлинами. Просто было не до того.

В покоях жарко горел растопленный в камине огонь. Грегор закрыл за нами двери и почти сразу поймал мое лицо в ладони, накрыв губы поцелуем. Но я проворно вырвалась, улыбнулась и произнесла:

— А вы очень ненасытны, Ваше Величество!

— Грегор! — сказал он тихо. — Называй меня по имени. Я не желаю больше слышать подобное сухое обращение с твоих губ, — и снова потянулся, чтобы поцеловать. Но я опять уклонилась, понимая, что если сейчас уступлю его разгорающейся страсти, то разговор о посещении Армана так и останется отложен. А мне стоило узнать, когда я смогу поехать и навестить брата.

— Грегор, — произнесла, смакуя его имя на своем языке. Оно прозвучало так естественно и гармонично, что внутри меня что-то заликовало, и я продолжила, глядя, как довольно вспыхивают глаза Огненного. Ему определенно пришлось по душе мое обращение. А я, вдохновившись реакцией, продолжила: — У меня к тебе небольшая просьба.

— Ммм? — протянул он как-то игриво и наклонившись, коснулся губами изгиба шеи, откинув назад завитой локон, над которым так трудилась горничная. — Все, что угодно, — добавил король.

— Я бы хотела навестить Армана в Академии, — проговорила быстро. — Я ведь обещала отцу, что буду присматривать за ним. Да мне и самой пора увидеть, как устроился брат, как учиться, есть ли успехи.

Грегор распрямился и посмотрел на меня.

— И? — спросил спокойно.

— Ты отпустишь меня к Арману?

— Одну? Нет. Но если ты желаешь проверить, все ли в порядке с молодым драконом, я поеду с тобой. И только так.

Сердце ударилось сильнее. Улыбка тронула мои губы и я, вскинув руки, обвила ими шею мужа.

— Когда? — спросила нетерпеливо.

Он посмотрел на меня так, будто увидел впервые. Долго. Внимательно. Изучающе. А затем тоже улыбнулся.

— Мне нравится, какая ты теперь со мной, — шепнут горячо. — Я сделаю все, чтобы ты осталась такой же непосредственной, как сейчас. А к брату, — он снова начал клониться к моим губам, — мы отправимся утром. Я отдам распоряжения, — и уже почти касаясь губами моего рта: — Довольна, маленькая королева? (3303c)

— Да! — выдохнула я, чувствуя, как его губы накрывают мои, сминают в жадном поцелуе, обещающем сладкое и удивительное продолжение.

Но утром нас ждал сюрприз. Неприятный, что уж скрывать.

Лорд Вендель Роттергейн пожаловал в гости.