Глава 22

Когда он пришел в спальню, она спала. Испуганная служанка в гостиной потупила взор, стоило Грегору пройти в двери, и спешно ретировалась, оставив на столе поднос с блюдами, накрытыми золотыми крышками.

Едва глянув на убежавшую прислугу, король сбросил с плеч камзол, обронил его на край спинки дивана и без стука вошел в спальню. Да так и застыл, глядя на самое прекрасное видение в своей жизни.

Юная жена спала, свернувшись клубочком. Такая нежная и трогательная в своей схожести с маленьким лесным эльфом или крошечным котенком, что рука короля невольно дернулась, чтобы коснуться девушки.

Он осторожно подошел к кровати и опустился на колени, рассматривая лицо Леи. Ее длинные пушистые ресницы, тонкие дуги темных бровей, будто нарисованные самой природой, аккуратный носик и полные губы к которым хотелось прижаться и целовать их до изнеможения, заставляли испытывать странные ощущения, переплетенные с естественным возбуждением.

Жар охватил Грегора, устремился вниз, отозвавшись ноющей тяжестью в паху. Сердце забилось сильнее и он, не удержавшись, коснулся ее волос, откинув назойливую прядь, упавшую на нежную щеку.

Во сне она казалась такой ранимой и сладкой, что он чувствовал желание не только сделать ее своей, но и защитить от любых невзгод.

«Устала!» — понял мужчина и убрал руку, но взгляд не отвел. Желание нарастало в нем, будто снежный ком, покатившийся со склона, усыпанного снегом. Захотелось повторить тот утренний опыт, почти закончившийся сладким продолжением, если бы им не помешали. Но помешавший был слишком дорог Грегору, чтобы он мог злиться на собственного, пусть еще и не рожденного, ребенка.

Король скользнул взглядом по телу жены. Отметил тонкие руки, ладони, сложенные под щекой, высокую грудь, что вздымалась от дыхания спящей, и плавный изгиб бедра, поднимавшегося от тонкой, почти осиной талии Леи.

«Моя королева!» — улыбнулся мужчина, рывком заставив себя встать и отойти от девушки. Направился прямиком в душ, решив, что умоется холодной водой, чтобы немного остудить разыгравшееся воображение, рисовавшее ему картины обнаженного тела Леи под его руками. Ему срочно что-то надо делать, дабы супруга приняла его знаки внимания. Чем-то удивить, а затем снова обаять и попытаться приблизить долгожданный миг близости, иначе он рискует сойти с ума от почти болезненного желания к собственной жене.

Давало надежду и то, что она отзывалась на его прикосновения. Помнил же, как тонкие пальцы путались в его волосах, когда Лея пыталась удержать его там, где он ласкал ее языком и пальцами. Ей нравилось. Он чувствовал это. Она была влажной для него и реагировала так, что сомневаться не приходилось — пара дракона начинает пробуждаться. А значит, придется совсем немного потерпеть и все произойдет, само собой.

«Потерпеть и направить Лею в нужном направлении!» — сказал он себе, оказавшись в ванной.

Ополоснул горящее лицо и поднял голову, взглянув на свое отражение в зеркале, висевшем над раковиной.

Глаза пылали. Истинный огонь таился в самой глубине, растекался по венам, заставлял сердце бешено стучать.

Знали бы только великие покровители рода Огненных, какие муки можно испытывать от отказа любимой женщины! Но король не мог позволить себе нарушить договор. Но видят боги, он с удовольствием подпалит проклятый договор, едва добьется благосклонности Леи. Едва сможет убедить ее, что они созданы друг для друга. Сам он в этом уже убедился вполне.

Его тело желало Лею, как никого другого. И его душа желала ее. Будь на месте девчонки другая, возможно, он не стал бы церемониться. Нашел способ убедить, заставить отдаться ему. Что греха таить, он никогда не был святым, хотя прежде женщины сами приходили к нему, просились в постель. Но Грегор понимал, что может получить и Лею, если настоит, если наплюет на собственную подпись на проклятом документе, даже зная, что получит за такое нарушение.

Но он не мог. Только не с Леей. Грегору хотелось, чтобы она сама приняла его, таким, как он есть.

Снова наклонившись над раковиной, мужчина плеснул себе в лицо ледяные струи, отряхнулся после, будто огромный волк, выбравшийся из воды и распрямив спину, взмахом руки остановил льющийся поток.

Холодная вода привела в чувство. Будь его воля, он плеснул бы и на взбунтовавшийся орган, топорщившийся так откровенно, натягивая плотную ткань штанов. Но голова после умывания стала свежее и чище от грязных мыслей, порочивших имя короля. Так что в спальню он вернулся почти бодрым и уверенным в своих силах. А затем едва не сорвался снова, завидев проснувшуюся Лею, смотревшую на него широко распахнутыми глазами, в которых еще теплились остатки сна.

— Ваше Величество! — проговорила она и села, сонно моргнув. — Я не удержалась, уснула.

Грегор хмыкнул. В положении королевы подобная сонливость была вполне естественной. Но какая же она чертовски привлекательная и желанная с этими спутанными после сна волосами и губами, припухшими словно от поцелуев.

Король сжал на мгновение зубы и со свистом втянул воздух через сжатые зубы. Девушка удивленно приподняла брови и опустила взор, скользнув им по напряженному телу мужа. На мгновение остановила взгляд на заметном бугре его штанов и покраснела так отчаянно, что он перестал сердиться на свою несдержанность, и рассмеялся.

— Я не железный, моя дорогая жена! — сообщил, сверкая взглядом, а девушка тотчас опустила голову, явно смущаясь от происходящего и явной откровенности мужа.

Грегор не удержался. Подошел к ней, опустился рядом на одно колено, ощутив себя романтичным влюбленным, признающимся избраннице в своих чувствах, а затем поймал в плен ее маленькую ладонь и прижал к пылающим губам. Лея вздрогнула. Темные ресницы порхнули, будто крылья ночной бабочки, поднялись, распахивая взгляд навстречу королю, и он ощутил, как сердце всего на миг, но остановилось. Стало даже тяжелее дышать. Кровь побежала быстрее по венам, а предатель в штанах закаменел так, что мужчина с ужасом понял, что вряд ли теперь ограничится одним ледяным душем.

— Может быть, к дьяволу небесному этот проклятый пункт? — горячо произнес он и захватил в плен указательный палец жены. Прикусил, а затем захватил уже губами и втянул в рот, облизнув так, что самому стало дурно от нахлынувших эмоций.

— Вы неисправимы, — ахнула королева и потянула было руку, намереваясь освободиться от власти Его Величества, но Грегор сильнее сжал ее запястья, удерживая кисть у своего рта, и не причиняя при этом боли молодой супруге. А затем начал облизывать ее пальцы, при этом глядя так пристально глаза в глаза, что она застыла, словно он наложил на нее волшебные чары.

— Вы… — попробовала она повторить. Грегор снова прикусил аккуратный пальчик супруги и усмехнувшись, отпустил ее руку, вот только от продолжения, не менее сладкого, отказаться уже не мог.

— Позволь мне показать тебе, как бывает прекрасна близость между мужчиной и женщиной, — попросил почти умоляюще. Его рука скользнула на спину девушки, притягивая ближе. Он и сам протиснулся меж ее ног, почти насильно развел их толкаясь вперед сильным телом. И преграда в множество юбок, надетых на Лею, ему не казалась непреодолимой преградой. А вот ее решительное: «Нет!» — если бы оно только прозвучало, заставило бы мужчину остановиться. Но девушка молчала. Смотрела пристально и будто ждала, что он сделает дальше. И Грегор понял, что не в силах разочаровать их обоих. И уж поцелуй с губ собственной жены он сорвет. Даже если снова получит за это оплеуху. А там, будь что будет. Но он не намерен отказываться от Леи. И если для того, чтобы завоевать ее сердце понадобиться поднять сотню замков, таких, как Нэст, он сделает это. Для нее. Для общего счастья, потому что Грегору теперь казалось, что без нее его самого просто не будет.

Ну вот. Только что так целовал, что мое сердце замерло и пропустило удар. Я даже не знала, что мои пальцы могут давать так много ощущений, если находятся в умелых руках…или губах? Но прикосновения Грегора сводили с ума, настолько сильно действовали на меня, что не нашла в себе силы оттолкнуть его. А когда муж потянулся было к моим губам и застыл, глядя в глаза, застыла и я, не понимая, что же такого изменилось во взгляде Огненного? Но могу поклясться, что выражение его лица и этот блеск во взоре, стали иными. Нет. Он по-прежнему желал меня. Я весьма отчетливо ощущала его каменное возбуждение даже через уйму нижних юбок и платье из парчи. Но глаза смотрели иначе. Хотели — иначе, а пальцы касались иначе.

«Ты сходишь с ума, Лея! — сказала себе, пытаясь прогнать оцепенение, охватившее меня. — Он просто хочет получить твое тело, а потому пытается обаять. И ты, глупая, уже в шаге от того, чтобы сдаться и позволить ему сделать то, что он хочет!».

А все потому, что я и сама хотела. Пальцы почти болели от желания ощутить его губы, а еще лучше, зарыться в густые волосы Огненного. Хотелось приникнуть к твердым губам, и ощутить, как он раздвигает мои губы, чтобы проникнуть своим языком, чтобы начать безумную игру от которой дрожала каждая клеточка моего тела, дышавшие возбуждением.

«Сдайся! Сдайся! — простучало где-то в висках обманчивое и чужое. — Всего один раз! Что толку упрямиться, если ты уже носишь его дитя? Никто не осудит!» — но я продолжала смотреть на Грегора не побуждая его на дальнейшие действия, а просто выжидая.

Наверное, глупо, но я чего-то ждала и не просто секса. Мне хотелось большего! Но он ведь сам заявил, что ему не нужна жена, такая как я. Пустая, без силы, без богатого рода. Человечка с каплей драконьей крови. Он сам придумал этот договор, а теперь что-то пытается доказать себе и мне в том числе!

Грегор качнулся вперед, разорвав наш зрительный контакт, и сердце подпрыгнуло, обосновавшись где-то в области горла. Да так, что даже дышать стало трудно. Или это его поцелуй заставил меня сходить с ума, задыхаться от жадных губ, от ласковых прикосновений к затылку. И то, как он захватил волосы в свой плен, потянув их назад, открывая мою шею своим губам, которые обжигали. Беспощадные и такие сладкие, как сам грех. Все это сводило с ума и пугало меня, заставляя разрываться между непонятными ощущениями. Что-то внутри противилось ласке Грегора, а что-то молило дать ему шанс…или этот шанс предназначался нам обоим?

Так или иначе, стоило признаться себе, что мне нравится то, как он целует меня. Тело и сердце отзывались на его нежные прикосновения, на властный взгляд, на крепкое тело, налитое силой огненных, прижатое к моему. Там, в самом низу живота, закручивалась в тугой узел тяжелая сладость. Даже грудь и та будто налилась в тяжелых ладонях короля, стоило ему накрыть одну рукой.

Грегор не переставал целовать меня. Обещал что-то счастливое, далекое, о чем хотелось мечтать и чего я просто не могла себе позволить. Проклятые губы Огненного обжигали кожу. Оставив губы, спустились ниже, по шее, оставляя за собой влажный след от этих прикосновений.

Я судорожно выдохнула. Ощутила свободу — мужская рука больше не тянула тяжелые пряди волос, испортив такую прекрасную прическу. Но мне было все равно. Плевать. Невольно, действуя скорее инстинктивно, прогнулась назад, откинула голову и закрыла глаза, зашептав про себя как молитву: «Еще немного… Я позволю ему совсем немного, потому что просто не могу отказаться от такой сладости!».

Руки Грегора поднялись к плечам. Несколько коротких раздражающих секунд боролись с какими-то завязками и шнуровкой, а затем муж просто не выдержал. Схватил края ткани, дернул резко. Рукава затрещали и Грегор потянул платье вниз, обнажая плечи, а следом и грудь.

Не удержавшись, охнула. Открыла глаза, взглянула на короля, который уже прижался губами к напряженной вершине соска. Обхватил, прикусил нежно, пососал, втягивая в рот, в то время как вторая его рука смяла мою вторую грудь. Нежно подержала, будто привыкая к новой тяжести, приласкала, обхватив пальцами твердую вершинку. Покатала, заставляя закаменеть почти до боли, и уже следом губы короля вступили в эту мучительную игру и я не смогла заставить себя остановить его. Мне хотелось продолжения. Хотелось до боли узнать, каким он может быть, когда хочет меня. Меня, а не Клаудию.

Судьба сыграла с нами обоими жестокую шутку. Он не пощадил меня в первую ночь, а я теперь, получается, не щадила его. И нам обоим было больно от этого. Грегор тянулся ко мне. Знать бы еще, что тому причина — проклятая лента или я сама?

— Не отталкивай! — услышала жаркий шепот мужа. — Не надо больше, Лея. Я просто могу не выдержать, — он оторвался от моей груди, впился взором в лицо, глаза в глаза, так пристально, с такой надеждой, что я не выдержала первой. Хотела отвести взгляд, но король не позволил. Его руки оставили в покое мою грудь, опустились на юбки и начали медленно поднимать, обнажая ноги. Он даже немного отодвинулся, чтобы не мешать своим действиям, а я, с замиранием сердце следила только за его взглядом, отмечая, как разгорается в них рыжее пламя с желтым золотом всполохов.

— Не отталкивай, — прозвучало хрипло. Юбки легли тяжелым грузом на бедрах, обнажились до самого нижнего белья, такого замечательного и кружевного. В моей голову промелькнул наш договор и тот самый пункт, который я сама продиктовала Грегору.

«Который он с такой неохотой дописал своей рукой!» — мелькнула яркая, как вспышка молнии, мысль.

Я открыла рот, намереваясь что-то сказать. Наверное, неизмеримо глупое, потому что почти сразу его и закрыла, а Грегор, воспользовавшись моей заминкой, пустил в ход свои умелые руки, ласкавшие так, что можно было потерять себя, растворившись в этих прикосновениях. Пальцы скользнули по внутренней стороне бедер, словно он пытался еще шире раздвинуть их для себя. Улыбка расцвела на губах мужа, но какая-то опасливая, будто он понимал: еще немного и я прикажу остановить, напомню о договоре, и он будет вынужден подчиниться. Я может быть и напомнила бы, только до сумасшествия хотела ощутить его прикосновение именно там, как бы стыдно это не казалось.

И он коснулся. Осторожно протянул руку и погладил прямо через тонкую ткань белья, заставил ахнуть и качнутся вперед.

— Тебе нравится, — то ли спросил, то ли проговорил утвердительно этот невозможный мужчина.

Нравится? Еще бы! Да я умираю, когда он трогает меня там!

Вдохновленный моим молчанием, Грегор двумя руками взялся за края дорогого белья, а затем шепнув жарко: «Мешают!» — разорвал с легкостью, превратив кружева в лохмотья. Стряхнул то, что осталось от моего белья с ладоней и поднял на меня взгляд, а затем протянул руку и легко, будто я ничегошеньки не весила, толкнул в грудь, заставив повалиться назад, на мягкую постель. А сам опустился губами по моему животу закинув юбки мне на грудь, и наконец, сделал то, от чего я просто закричала и сжала пальцами ни в чем не повинное покрывало. Причем сделала это с такой силой, что услышала явственный треск ткани, на который, впрочем, король даже не обратил внимания. Слишком уж он был занят мной, да и я сама почти перестала контролировать себя, мысленно умоляя его продолжать. Такая эгоистичная в своем желании.

Он оторвался на миг. Поднял голову, посмотрел горящими глазами, и хрипло спросил:

— Скажи, что хочешь меня, — а его палец скользнул по чувствительным губам там, в самом низу, и с легкостью вошел в лоно, влажное от желания.

— Скажи! Позволь мне, — прохрипел он так, будто ему было тяжело дышать.

«Договор!» — ударило разрядом в виски. И я поняла, что если уступлю сейчас, то и после не смогу удержаться, вкусив этот запретный плод. А он… Что если он, наигравшись со мной, по истечении срока с легкостью отпустит меня. Ведь что мы знаем об истинных парах? Только те сказки, которые написаны в старых книгах. Как давно существовала подобная пара, да и была ли это истинная пара? Что, если проклятая лента показывает лишь совместимость двоих людей, а не их полную принадлежность и зависимость друг от друга?

Я не желала боли. Не хотела влюбляться в Грегора, боялась, что потом будет больно! Так больно, что я просто не смогу жить.

И все же, его глаза сейчас горели для меня. Его рука ласкала меня, и он хотел разделить со мной наше общее желание, одинаково жадное и притягательное до одури. А я металась, разрываясь от желания сердца и ума. Если первое трепетало и было готово пойти на уступки, то второй холодило ледяным: «Нет!». И это заставляло мучиться от невыносимой безысходности.

— Лея, я тебя не обижу, — прохрипел муж. — Ни сейчас, ни когда-либо после. Просто поверь мне! — его взгляд уже пылал, как ожившее пламя. Радужку заволокло алым, и мне казалось, что еще немного, и он превратиться в дракона, прямо здесь, в нашей, слишком крошечной для такого могучего зверя, спальне.

— Лея, — прохрипел Грегор и я кивнула, понимая, что сдаюсь.

«Он нравится тебе, в том и дело!» — вспыхнула мысль в голове. Нравится. Чертовски. До одури, до безумия, до безудержной нежности, которая расцветала в сердце, стоило мне кивнуть.

Лицо короля озарилось радостью. Я взглянула на него, поймав ответный взгляд полный удивительного и глубокого обожания, текущего из самой глубины сердца.

— Лея, — голос его подвел, сорвался на резкий хрип, он взял мои руки, притянул к себе, заставив сесть, а затем обхватил лицо широкими ладонями и поцеловал так, как не целовал еще никогда до этого момента.

Сладко. Остро. Жгуче.

Кровь толчками побежала по венам, наполняя их огнем. Словно я и сама была огненной. Под кожей все будто воспламенилось, желание стало нестерпимым, а между нами обоими будто ударил разряд.

— Лея, — повторил Грегор с трудом оторвавшись от моих губ. Наклонился, играя языком на моих губах, сильные руки скользнули по телу, задержавшись на полушариях обнаженной груди. Погрели своим прикосновением и устремились вниз, спеша, словно мужчина опасался, что я передумаю. Я ощутила его прикосновение к своим бедрам, после чего Грегор привстал, засуетившись с собственной одеждой. Раздеваться полностью не стал, лишь стянул давившие брюки, и качнулся ко мне. Закинул мои ноги себе за бедра, хрипло велев: «Обхвати!». Я послушно сделала это и почти сразу король придвинулся так, что его напряженный орган коснулся моего лона. Мужчина задрожал всем телом. Его взгляд помутнел, что-то дикое сверкнуло в самой глубине. Он положил ладони на мои бедра и одним, наполняющим рывком, вошел, заставив меня вскрикнуть и запрокинуть голову назад.

Кажется, Грегор закричал вместе со мной, а затем вышел и снова наполнил меня единым движением.

Сама не знаю, когда подняла руки и положила их на его плечи, двигаясь в такт мужским бедрам. Он начал нежно, медленно, и я ощутила, что хочу более резкого погружения. Что мне мало, мне хотелось обладать им полностью, именно сейчас, когда все внутри требует получить Грегора без остатка. Я наклонилась к его лицу, шепнула жарко в ухо: «Еще…Быстрее!».

Грегор взревел. Подхватил меня под бедра. Встал, поднимая над кроватью и повалил прямо на покрывало, не выходя из меня. Я упала на спину, чувствуя тяжесть мужского тела, но почти сразу Огненный приподнялся на руках. Мои ноги по-прежнему лежали на его бедрах, сжимая их так, что он и при желании, наверное, не смог бы уйти. Но мой муж этого не хотел. Он продолжал двигаться во мне, ускоряя свои толчки, заставляя кровь бурлить, приближая меня к чему-то яркому, похожему на наш полет, но более сладкому и головокружительному. Это было совсем не похоже на наш самый первый раз. Насколько один и тот же мужчина мог быть разным! Даже не верилось.

Голова шла кругом. Перед глазами вот-вот должны были вспыхнуть яркие звезды. Мне казалось, что я лечу к ним, пронзая ночь, увлекаемая на этот свет, будто светлячок на обманчивый огонь, который неоспоримо лишит его крыльев. Но все равно летела, отдаваясь так, будто это был самый последний раз в моей жизни.

Мир взорвался в один миг. Даже дыхание остановилось, а сердце гулко ухнуло, и блаженная нега потекла по телу. Я моментально обмякла в руках короля, а он двинулся мне навстречу раз, другой, и закаменел, запрокинув голову назад, прикрыв свои глаза, в которых пламя вспыхнуло и начало угасать. Я лихорадочно дышала, надеясь успокоиться после бешеного мига любви. Грегор расслабился и лег рядом, вышел из меня и часто задышал, а затем рассмеялся, удивляя радостью и смехе.

— Вы… — я повернулась к мужу. Возникшее желание прикрыться от его взгляда, Грегор подавил в корне. Перехватил мою руку было потянувшуюся к краю покрывала, и лег на бок с улыбкой рассматривая мое лицо.

На секунду показалось, что сейчас он скажет, что добился своего и я ему больше не интересна. Кажется, я даже напряглась в этот момент, ожидая его слов. Сжалась, чувствуя себя глупой. Не стоило недооценивать себя, но я не могла иначе. Сама себе казалась доступной. Как тогда, в первую ночь. Вот только сегодня между нами все получилось иначе. По-другому. Даже глаза короля светились радостью. Он протянул руку и ласково коснулся моей щеки, шепнув:

— Долго же ты мучила меня, моя королева! — а затем подался вперед, соединяя наши губы в поцелуе, пропитанном нежностью и чем-то еще… Вкус был пряный, сбивающий с мыслей, волнующий и чертовски сладкий. Хотелось, чтобы поцелуй длился вечность, но муж отодвинулся и снова посмотрел на меня уже серьезно.

— Спасибо, — сказал он и рассмеялся, став похожим на мальчишку. Глаза светились, лицо казалось живым и особенно румяным, волосы взлохмачены и растрепались. Теперь они лежали на широких плечах мужчины и придавил его выражению озорства и веселости.

— За что? — я сделала вид, что удивлена, а он потянул меня за темную прядь, упавшую на обнаженную грудь, и ответил:

— За то, что стала моей…по-настоящему.

Хотелось запротестовать. Глупое упрямство взбрыкнуло во мне, и я даже открыла рот, чтобы испортить такой прекрасный момент. А потому почти обрадовалась, когда Грегор снова поцеловал меня и так прижал к себе, что последние силы оставили. И я, обмякнув в его объятьях, счастливо улыбнулась, признавая свое поражение.