Глава 15

Автомобиль останавливается перед магазином с брендовой одеждой, и я удивленно разглядываю вывеску.

Мать моя женщина, отец — мужчина! Да я в таких бутиках даже на пороге постоять не мечтала! Не то, чтобы покупать там что-то…

— Тебя уже ждут внутри. Подберешь платье и что там еще нужно. Через два часа я тебя заберу, — Громов выходит из машины, открывает передо мной дверь, и подаёт руку, помогая выбраться на улицу.

Впервые в жизни мужчина открывает передо мной дверь автомобиля. Никто, кроме Громова такого прежде для меня не делал… и всё равно я его ненавижу!

Показушник проклятый! Наверняка думает о том, что где-то за углом могут прятаться журналисты и позирует для очередного снимка в газете!

Эта мысль настолько обжигает изнутри, что как только я выбираюсь из машины, тут же выдёргиваю ладонь и скрещиваю руки на груди так, словно хочу их спрятать. На что Громов только раздражённо закатывает глаза.

— Дверь в магазин будешь носом открывать? Или всё-таки мне это сделать?

— Думаешь я не знаю для чего это всё?

— Что это? — снова закатывает глаза, чем выводит меня ещё больше.

— Вот это вот всё, — развожу руками в пространстве. — Показуха эта вся… и что вообще значила фраза “с этого дня ты будешь слушать и делать всё, что я тебе говорю”?! Я тебе что, марионетка? В магазин меня тащишь, чтобы на свой вкус разодеть… А дальше что? Я должна буду делать вид, будто жить без тебя не могу и люблю до потери пульса?!

— Сомневаюсь, что ты хорошая актриса, — хмыкает Громов, не скрывая саркастичной улыбки. — Твою неприязнь видно невооруженным взглядом… Над, кстати, нам этим придётся поработать.

— Что значит “поработать”? — спрашиваю, нахмурившись.

Ловлю на себе задумчивый взгляд Громова и машинально делаю шаг назад, когда он начинает приближаться. Только вот спина моя тут же упирается в дверь бутика. А вот Громов приближаться не перестаёт.

Натужно сглатываю, когда он упирается ладонью в дверной косяк, судорожно втягиваю воздух и, господи-боже, лучше бы я этого не делала. Потому что меня тут же окутывает запах его парфюма. Такой приятный, что от этого аромата внизу живота становится щекотно, а ноги почему-то начинают подкашиваться. А в тот момент, когда Матвей наклоняется ниже к моему лицу, кажется и вовсе голова кругом идёт. Между нами остаётся фактически каких-то несколько миллиметров и… в этот же момент из кармана Громова раздаётся пронзительное треньканье телефона.

Секунда, и Матвей отстраняется от меня на шаг. Достаёт мобильный и отвечает на вызов.

— Слушаю, отец. Да, со мной… — косится в мою сторону и тут же меняется в лице, снова становясь хмурым и раздражительным. — Я же сказал, что мы с Мариной придём. Можешь успокоить маму. Всё, мне некогда, позже поговорим, — сбрасывает вызов и прячет телефон обратно в карман пиджака.

— Ты что, сказал своим родителям, что придёшь на свадьбу вместе со мной ещё до того, как я согласилась?! — моментально вспыхиваю от ярости. — А если бы я сказала “нет”?!

— Не сказала бы. Всё, Марин, у нас мало времени. Надо ещё тебя из гадкого утёнка в принцессу превратить. Так что давай, бегом в магазин за платьем, и через два часа я должен забрать тебя в полной боевой готовности.

Чувствую, как в ту же секунду вспыхиваю пунцовой краской до самой макушки. Резко развернувшись, отпихиваю Громова бедром, распахиваю дверь и молча вхожу в магазин не попрощавшись.

Тут же смотрю на своё отражение в большом зеркале прямо при входе. Подумаешь не накрасилась и в спортивном костюме приехала. Я вообще до ближайшей пекарни собиралась добежать и обратно домой вернуться. Что мне, надо было платье и шпильки ради этого натягивать?

Говонюк! Сам он утёнок гадкий!

Принцессу он захотел… Будет тебе принцесса! Самое дорогое платье выберу!

— Добрый день, — поток моих бранных мыслей прерывает подошедшая улыбчивая девушка с бейджиком “продавец-консультант Татьяна”. — А вы Марина, да? От Матвея Викторовича.

— Откуда вы знаете? — растерянно выгибаю бровь.

— Ну вас сложно не узнать. Вашими фотографиями же весь интернет завален. Кстати, поздравляю вас с беременностью. Эта новость у всех на устах.

Ну, супер просто! Нечего людям больше обсудить, только мои интимные отношения с Громовым…

Татьяна берётся показывать мне платья из последней коллекции. Я же смотрю только на ценники, и с каждым новым платьем мои глаза становятся всё больше и больше.

Я конечно хотела отомстить Матвею за гадкого утёнка и купить самый дорогой наряд, но не ожидала, что речь пойдёт о таких суммах…

Подобрав несколько понравившихся вариантов, иду в примерочную. Только вот самой выбирать платье оказывается довольно трудно. Да и вкусу своему я почему-то сегодня не очень доверяю. Поэтому набираю по видеосвязи Карине.

— Ох-ре-неть! Марина, ты даже не представляешь, как я тебе завидую! — визжит на весь магазин сестра. А когда наконец успокаивается, берет с меня обещание, что платье после покупки я Громову не верну. Сестра собралась донашивать его после меня. — Бери вот это!

— Ты уверена? — с сомнением кошусь на своё отражение в зеркале.

— Да тут думать даже не о чем! Оно ж как на тебя сшито!

Совместными усилиями мы таки выбираем платье красного цвета длиной до пола и с разрезом с одной стороны. Теперь моя ножка кокетливо выглядывает из-под ткани. Корсет стягивается сзади и только благодаря этому держится на мне. Никаких бретелей и абсолютно открытая шея и плечи.

Когда с выбором платья покончено, Татьяна приносит мне черные туфли на высоком каблуке, которые, кстати, вопреки ожиданиям оказываются на удивление очень удобными. Но на этом моя подготовка не заканчивается, потому что в магазин приезжает девушка с большой сумкой, в которой есть все необходимое для наведения красоты.

Ну надо же, Громов и об этом позаботился. Создаётся впечатление, что я далеко не первая девушка, которую он вот так наряжает для каких-то своих целей…

Не знаю, почему эта мысль вызывает резкий укол раздражения, но я стараюсь тут же вытряхнуть её из своей головы. Какая мне, собственно, разница?! Плевать вообще, кого он там и куда водит…

Девушка делает мне красивый вечерний макияж, а волосы собирает в высокую причёску, оставив несколько прядей лёгкими завитками ниспадать вниз по лицу.

Смотрю на себя в зеркало и понимаю, что я красотка. И пусть Громов только попробует что-нибудь ляпнуть, клянусь, я точно…

— Матвей Викторович здесь, — резко оборачиваюсь на голос Татьяны и, уперевшись взглядом в окно, ловлю в нём силуэт Громова.

Пока я тут занималась своим перевоплощением, он тоже успел переодеться. Сейчас на нём чёрный смокинг и белая рубашка… и я буквально ненавижу себя за то, что мне нравится то, как он выглядит.

Матвей выходит из машины и уверенной походкой направляется в сторону магазина, и я ловлю себя на том, что моё сердцебиение всё больше ускоряется по мере того, как он приближается к двери. А в тот момент, когда Громов переступает порог бутика и наши взгляды пересекаются, кажется и вовсе стучать перестаёт…

Изо всех сил заставляю себя дышать ровно, и с прямой спиной и высоко поднятой головой выдерживаю на себе очень, нет, не так, ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ долгий взгляд Громова. Который в начале касается моей обнажённой ноги, выглядывающей из выреза платья, а затем медленно поднимается выше и растерянно застывает на моём лице.

Да-да, растерянно! Я вижу, как от удивления расширяются его глаза, хоть выражение лица и остаётся непроницаемым.

Сказать, что внутри я торжественно ликую — это ничего не сказать! Шах и мат тебе, индюк самодовольный! Получи и выкуси!

Для большего эффекта, делаю плавный шаг на встречу Матвею и, что он там хотел? Чтобы мы изображали пару? Ну вот на нас как раз сейчас смотрят первые зрители — Татьяна и девушка, которая делала мне макияж и причёску.

Кладу ладонь Громову на плечо и развожу губы в лёгкой улыбке, так будто безумно рада его видеть.

— Ну как тебе перевоплощение из утёнка в лебедя… милый?

— Я в восторге, — заявляет Громов и неожиданно для меня самой вдруг обхватывает меня за талию и прижимает к себе.

— Ты что делаешь? — шепчу, уперевшись руками в его грудь и удивлённо округляю глаза.

— Видимо тоже самое, что и ты — играю на публику. Кстати, а что это у тебя?

— Где?!

Шумно выдыхаю, когда Громов тянет ко мне руку и очень медленно проводит подушечкой большого пальца вниз по шее, от чего моя кожа против воли покрывается мурашками.

— Кажется, это утиное перо осталось, — шепчет мне на ухо так, чтобы слышала только я и делает вид, что скидывает его на пол.

Тут же краснею от злости и отталкиваю Матвея от себя.

— Ну ты и… сволочь, Громов! — шиплю и, подхватив подол платья шагаю мимо босса на выход.

— Да перестань, Марин, я пошутил. Ты прекрасно выглядишь, правда.

— Отстань!

Толкнув дверь, быстрым шагом выхожу из бутика, но в порыве гнева забываю, что за порогом фактически сразу начинаются ступеньки.

Кажется за те миллисекунды, что я в панике машу руками, теряя равновесие, у меня вся жизнь перед глазами успевает пронестись. Ещё немного, и я бы свой лебединый клюв размазала прямо здесь на крыльце магазина, но в последний момент, Громов подхватывает меня сзади за руку, дёргает на себя, и я буквально врезаюсь спиной в его грудную клетку.

— Крыльями махала-махала, но так и не взлетела, — усмехается мне на ухо, помогая принять устойчивое положение.

— Индюк самодовольный…

— Зато ты у нас царевна… уже даже не лягушка, — улыбается и мягко, но довольно настойчиво подталкивает меня вперёд, помогая спуститься по лестнице.

Сам открывает передо мной дверь машины, помогает сесть и даже поправляет подол платья, чтобы его не защемило дверцей. После чего садится за руль, заводит мотор и трогается с места.

И вот именно в этот момент я понимаю, что мне страшно. От былого запала уделать Матвею нос своим внешним видом не остаётся и следа. Мне, чёрт возьми, очень страшно даже от мысли о том, что сейчас я должна буду появиться перед родственниками Громова в статусе его беременной девушки.

Снимки и статьи в интернете — это одно. Просто слухи, ничем по факту не доказанные. А прийти вместе на свадьбу его брата и во всеуслышание подтвердить тот факт, что мы вместе, и я жду ребёнка от своего босса — совсем другое.

— Матвей, может я не поеду, а? Ну пожалуйста! Это будет неуместно, если я там появлюсь!

— Будет неуместно, если я приду туда один, а не с матерью своего ребёнка. Ещё раз повторяю, для всех — мы вместе, — взгляд Громова снова касается моей обнажённой ноги, выглядывающей из выреза платья и задерживается на ней слишком долго.

— Кажется, ты говорил, что сомневаешься в своём отцовстве, — почему-то перехожу на хриплый шёпот и тут же прикрываю ногу, кожа на которой покрылась мурашками.

— Сейчас у тебя слишком маленький срок, чтобы это можно было проверить. А пока что для всех ты моя девушка. В твоих же интересах поддерживать эту легенду, если ты хочешь быстрее отделаться от журналистов. Поверь, людям очень быстро надоедает обсуждать чужие отношения, когда в них всё хорошо и ровно. А вот скандалы они готовы обсасывать вечность.

“Пока что”, значит… То есть всё-таки сомнения в том, что он отец у него есть. А это может означать только то, что в глазах Громова я… кто? Гулящая девка?!

И такая злость и обида меня почему-то пробирает от этих мыслей, что хочется прямо сейчас открыть дверь и прямо на ходу из его проклятой машины выпрыгнуть!

— Не получится, — выжигаю, скрещивая руки на груди.

— Что не получится?

— Сделать вид, что мы пара не получится. Для этого надо изображать влюблённость, а ты сам сказал, что актриса я паршивая. Так что ничего не выйдет. Я не смогу изображать чувства к тебе, потому что я терпеть тебя не могу, Громов! Нет, даже не так! Меня от тебя тошнит! От одного твоего вида на изнанку выворачивает! — выпаливаю на повышенных тонах раньше, чем успеваю подумать. Поворачиваюсь к Матвею и тут же прикусываю язык, напоровшись на его жёсткий взгляд.

Чёрт… зря я это сказала. Тем более так грубо. Ни один мужчина не простит женщине своего задетого эго.

Собираюсь уже было забрать свои слова обратно (трусиха бесхребетная), только не успеваю и рта открыть, потому что в следующий момент Матвей вдруг резко сворачивает машину к обочине и останавливается.

— Терпеть не можешь, значит? — он отстегивает ремень безопасности и приближается так близко, что у меня дыхание перехватывает. В его глубоких глазах реально можно утонуть. Хорошо, что за время нашего знакомства у меня выработался иммунитет… — Но тебе же не помешало это со мной переспать, правда? Что-то я не припомню, чтобы тебя в ту ночь тошнило. Если я не ошибаюсь, тебе даже понравилось. А я точно не ошибаюсь, потому что память у меня хорошая и стонала ты так, что у меня до сих пор в ушах звенит.

Сволочь! И больше всего бесит то, что это правда. Каждое его слово! Я действительно хотела этого. И мне понравилось. А вот я сейчас соврала… Но страшно даже не то, что я себе в этом признаюсь, а то, что Громов тоже всё прекрасно понимает.

Не может меня от него тошнить… иначе между нами ничего не было бы…

Сглотнув смотрю на Матвея, лицо которого находится буквально в миллиметре от моего. Настолько близко, что даже дыхание у нас сейчас общее.

Чувствую, как начинают гореть мои щёки, и очень хочу, чтобы и на этот раз кто-то все это остановил. Только вот телефон Громова молчит… да и я сижу, словно вкопанная, и жду непонятно чего.

— Мы, вообще-то, на свадьбу спешили, — шепчу, выдыхая прямо ему в губы и поднимаю глаза вверх. Наши взгляды встречаются, и кажется, что даже время останавливается. И моё сердцебиение тоже.

— Опоздаем, — хрипит Громов, и не успеваю я даже опомниться, как в следующую секунду его губы накрывают мои.