Глава 17

Вау! Не показалось значит. Кто-то тут явно берега попутал.

Мда… вот тебе и прекрасная девушка Юля, которой палец в рот не клади. Ну что ж, я всё-таки попробую это сделать.

— Ну, во-первых, я его не затаскивала. Не стоит судить по себе, — с абсолютно непроницаемым выражением лица, поворачиваюсь к теперь уже жене Кости. — Понимаешь, ну просто не всем женщинам приходится идти на уловки, чтобы мужчина обратил на них внимание. Так что, отвечая на твой вопрос — никак. Мне никак это не удалось, потому что я ровным счётом ничего для этого не делала, — безразлично пожимаю плечами и развожу руки в стороны.

Вруха. Ничего не делала она. Ну да, ну да. Тут же вспоминаю себя в этом идиотском рыжем парике… Но Юле об этом знать вообще не обязательно! И да, её покрасневшее от злости лицо доставляет мне сейчас непередаваемый кайф.

— Думаешь, я в это поверю? Дорогуша, я знаю Матвея уже очень давно. И поверь, его вкусы на женщин мне тоже хорошо известны. Ты же не соответствуешь ни единому параметру. Даже не представляю, что нужно было сделать, чтобы он с тобой переспал. Разве что он был в полном алкогольном забытьи.

Ауч! А вот это было обидно. Наверно, потому что правда…

Спокойно, Лаврова. Главное, держать лицо кирпичом, потому что эта стерва однозначно пытается вывести меня на эмоции.

— Понимаешь… дорогуша, любовь штука такая. Когда человека по настоящему любишь внешность роли вообще не играет. Тебе этого не понять, как я вижу. А вот мне повезло. Матвей будет любить меня, даже если я наберу сотню килограмм и подурнею. Понимаю, это жестокая правда. Но тебе придётся её принять, — говорю с лёгкой улыбкой на лице, не без удовольствия ожидая реакции невесты на мои слова.

Но вот чего я и правда не ожидала, так это того, что в ответ на мою реплику Юля начнёт откровенно хохотать.

— Ты видно любовных романов перечитала? — смахивает с глаз, выступившие от смеха слёзы. — Ну, тем хуже для тебя. Тяжелее будет разочаровываться. Потому что, поверь, весь этот бред про любовь до гроба и “я буду любить тебя любой” ни что иное, как детские сказки для маленьких девочек и дурнушек типа тебя. Вы себя ими успокаиваете. Но самообман не лучшая вещь. Если Матвей разок присунул тебе по неосторожности и ты залетела, это не значит, что он тебя любит. Матвею нравятся утончённые женщины.

— Это ты сейчас про себя? — хмыкаю, стараясь не подавать вида, что эта стерва задела за живое. — Что, трудно определиться между двумя братьями? Вышла замуж за одного, а виды имеешь на другого. Не слишком ли костлявый у тебя зад, чтобы пытаться усидеть им сразу на двух стульях?

— А ты не так проста, как кажешься, — Юля улыбается, но мне хорошо видно, как эта улыбка дрожит. Нервничает, стерва. Значит, я попала в точку.

— Хорошо, что ты это заметила. Именно поэтому не советую играть на два фронта, — подхватив сумочку со столика, прохожу мимо Юли, но поравнявшись с ней, задерживаюсь и наклонившись шепчу на ухо. — Занимайся мужем… дорогуша. А о его брате забудь. И поверь, меня лучше не провоцировать. А то я ведь не такая воспитанная и утончённая.

Раньше, чем Юля успевает что-то мне ответить, выхожу из уборной, громко хлопнув за собой дверью.

Но не успеваю только свернуть за угол, как буквально врезаюсь в идущего мне навстречу Громова.

— Ты где так долго была? — его руки тут же смыкаются у меня на талии, и Матвей прижимает меня к себе. Так тесно, что дыхание перехватывает.

— В уборной, я же сказала, — растерянно отвечаю. - А что? Случилось что-то, пока меня не было?

— Нет. Просто подумал, что тебе стало плохо.

— А ты что, волновался? — не знаю почему, но начинаю улыбаться. Даже не смотря на то, что Матвею явно не нравится мой вопрос.

— А по мне не видно?

— Видно, — киваю, смотря на Громова снизу вверх. Боковым зрением улавливаю, как Юля выходит из уборной. Тут же хватаю Матвея за руку и тащу на танцпол. — Пойдем потанцуем. Праздник всё-таки, а ты с таким кислым лицом.

На удивление Матвей даже не сопротивляется. Сам ведёт меня в центр зала и переплетает наши пальцы.

Звучит спокойная музыка. Его левая рука ложится на мою талию, и я кладу ладонь на его плечо.

Мы так близко друг к другу сейчас, что это кажется каким-то нереальным. Словно мы оба попали в какую-то параллельную реальность, где все не так паршиво и мы не ненавидим друг друга.

Краем глаза замечаю, что Костя приглашает Юлю танцевать. Громов-младший не сводит с неё влюбленного взгляда, а она тем временем то и дело косится на нас с Матвеем.

Стерва двуличная… Становится так мерзко, что кажется проведи я ещё полчаса на этой паршивой свадьбе и меня стошнит. И токсикоз здесь точно будет не причём…

— Долго нам еще здесь быть? — спрашиваю у Матвея и намеренно поднимаю свою ладонь выше, проходясь пальчиками по его шее. Как ни странно, Громов на это действие не злится и никак его не комментирует.

— Уже хочешь сбежать?

— Было бы неплохо… Что-то от этого праздника как-то совсем не веет любовью.

— Думаешь?

— Вижу это… Так как? Поедем уже?

Клянусь, если эта двуличная стерва и дальше будет на нас так таращиться, то свернёт себе шею!

А потом происходит вообще немыслимое. Она резко останавливает их с Костей танец, шепнув ему что-то на ухо, и направляется в нашу сторону. Хорошо, что Матвей её не видит, потому что стоит к ней спиной.

— Ну если ты хо... — прежде, чем Громов успевает договорить, выхватываю свою ладонь из его и уже двумя руками обхватываю за шею.

Задрав голову, смотрю Матвею в глаза. Он молчит. Не отталкивает меня. Я только чувствую, как и вторая его рука ложится мне на талию и сжимает. Не знаю, что в этот момент со мной происходит. Наверно какой-то спонтанный порыв. Или желание утереть нос Юле. Но в следующую секунду я встаю на носочки и целую Громова.

Краем глаза замечаю, как замирает невеста Кости в нескольких шагах от нас, но даже порадоваться не успеваю, потому что в этот момент Матвей включается в поцелуй.

Чувствую, как его руки крепко сжимаются на моей талии, а язык проникает в рот и сталкивается с моим.

Закрываю глаза и уже через мгновение забываю обо всём. О том, где мы находимся, о Юле, которая выжигает дыру в моём виске. Всё меркнет и отходит на второй план. Я как сгусток нервных клеток, который живёт сейчас одними чувствами и эмоциями, и они невероятны.

Поцелуй завершаю первой, потому что в какой-то момент мне просто перестаёт хватать воздуха. Отрываюсь от Громова и ловлю на себе его тяжёлый тёмным взгляд.

— Кажется, ты говорила никогда больше к тебе не прикасаться? — говорит также тяжело дыша, как и я, и всё ещё продолжает сжимать руки на мой талии, не давая отстраниться.

— Ну… формально, это я к тебе прикоснулась. Так что это не считается…

— Я учту… на будущее.

Не знаю, что имел в виду Матвей, но вот я точно покраснела до самых ушей, потому что чувствую, как у меня горит лицо.

— Поехали домой. Я устала, — бормочу себе под нос, сама убираю руки Громова со своей талии и развернувшись, быстрым шагом направляюсь в сторону выхода.

Как бы мне ни хотелось сбежать отсюда поскорее, на деле это оказывается не так легко. Всё же уйти со свадьбы не попрощавшись с родителями Матвея и Кости было бы свинством.

Чтобы они быстрее нас отпустили, приходится дать обещание, что в ближайшие дни мы придём к ним на ужин.

А вот Костя попрощаться подходит почему-то один.

— Прошу простить Юлю. У неё голова закружилась. Она отошла на пару минут, — объясняет счастливый жених, виновато пожимая плечами.

Ага, голова… как же…

— Сынок, а Юленька случайно не… беременна? — спрашивает Елена Сергеевна.

— Увы, мама, но нет.

— Ты уверен? Было бы так прекрасно, если бы вы с Матвеем одновременно стали папами.

Родители Громова улыбаются, а вот я кошу напряжённый взгляд на своего босса. Надеюсь, он не сорвётся! Осталось продержаться всего каких-то пару минут на этом чёртовом “празднике”.

Но как ни странно, выражение лица Матвея даже после слов о потенциальной беременности его бывшей девушки остаётся непроницаемым.

— Мам, я уверен. Юля, скорее всего, просто перенервничала. Сегодня такой волнительный день. Тем более для невесты.

О да, стерве этой явно было от чего поволноваться. Тут же не без злорадства вспоминаю наш разговор в уборной и её перекошенное лицо.

— Ещё раз передай Юле наши поздравления, — произношу настолько елейным голосом, насколько вообще способны мои связки.

Костя улыбается мне в ответ и поочередно обнимает нас с Матвеем. И мне почему-то так жалко его в этот момент становится. Потому что с одной стороны он мудак, конечно, раз позволил себе за спиной брата крутить роман с его девушкой. А с другой… он же реально души не чает в этой Юле, которая явно мозг ему промыла и пользуется его слепой любовью.

Вот почему мужчины всегда влюбляются в жестоких стерв?! Ну что в них есть такого волшебного, чего нет в простой, хорошей девушке?! Я наверно никогда не смогу понять, чем такие как Юля их привлекают…

Попрощавшись с семейством Громова, выходим на улицу. Кожа на руках тут же покрывается мурашками, и я машинально обхватываю себя ладонями… а ещё через секунду чувствую как на мои плечи опускается тяжёлый пиджак Матвея.

— Не могу смотреть как ты трясёшься, — поясняет, открывая передо мной пассажирскую дверь.

— Ну уж нет. Ты за руль не сядешь. С ума сошёл?! Ты вообще-то пил!

— Два стакана за весь вечер, — закатывает глаза. — Не надо делать из меня запойного алкаша из-за пары эпизодов в баре.

— Я из тебя никого не делаю. Но и за руль сесть не дам. Не важно, два стакана, один или целая бутылка. Я не собираюсь рисковать нашим с тобой ребёнком, — уверенным шагом обхожу машину. Сажусь за руль и завожу двигатель, игнорируя то, что Громов прожигает дырку у меня в виске.

Ничего. Потерпит. Не сопротивляется и уже хорошо.

— Какие планы на вечер? — спрашивает неожиданно, когда выезжаем на трассу.

— Отвезу тебя домой, а потом поеду отрываться в мужской стриптиз, — пожав плечами, поворачиваюсь к Громову. Мда… судя по выражению лица, с юмором у него так себе… — Да шучу я! Поеду домой. По дороге куплю ведро мороженного, завалюсь на диван и буду пол ночи смотреть какую-нибудь слезливую мелодрамму.

— Смотрю тебя на сладкое не хило так потянуло, — усмехается.

— И кто в этом виноват?

— Кто в этом виноват? — улыбается Матвей, повторяя мои слова.

— Ты! Заделал мне ребёнка, у меня из-за этого все вкусовые предпочтения извратились. Я стала как наркоманка, которая не может и пары часов прожить без дозы глюкозы. Теперь у меня пятая точка растолстеет, и я не влезу ни в одни брюки!

— Ну, пара-тройка килограмм тебя точно не испортят. А брюки я тебе новые куплю, если что, — ухмыляется Громов, расслабленно откидываясь на спинку сидения. — А вообще, я думаю, что тебе сегодня лучше у меня остаться.

— Ч..чего?! — от удивления чуть по тормозам не даю. — Зачем?

— Затем, что уже поздно, и я не хочу, чтобы ты одна шарахалась по ночному городу. Переночуешь у меня, завтра поедешь.

— С какой радости?! Мне и у себя нормально... И не буду я шарахаться! Вызову такси и поеду.

— Я бы подумал, что ты меня боишься. Но, трусливые зайцы так не целуются.

Вот что меня сейчас однозначно радует, так это то, что в салоне темно и не видно моего помидорного цвета лица.

Вот зачем он сейчас об этом заговорил? Так хорошо же ехали…

— Тот поцелуй ... — начинаю и тут же осекаюсь.

И что ответить? Был ошибкой? Или я просто не контролировала себя? Дурость какая-то…

— Тебе понравился, я знаю, — заканчивает вместо меня Матвей, дёргая уголки губ в лёгкой улыбке. — Поверь, я это почувствовал.

— Ты специально заставляешь меня краснеть? — с полыхающим лицом стискиваю руль. — Я поцеловала тебя, потому что хотела позлить Юлю. Оказывается, жена твоего брата до сих пор тебя ревнует.

— Она говорила с тобой? Что она тебе сказала?! — чувствую, как из голоса Громова моментально исчезает мягкость.

Наверно не надо было ему этого рассказывать… Хотя, с другой стороны, кто я такая, чтобы скрывать от него правду. Пусть знает. И да, мне интересна его реакция на тот факт, что его бывшая невеста до сих пор в нём заинтересована…

— Говорила, — выдавливаю, крепче стискивая кожаную оплётку руля. — Сказала, что такой мужчина, как ты, никогда не посмотрит на такую, как я.

Боковым зрением кошусь на Матвея, но он молчит и слова мои никак не комментирует. Хотя, судя по выражению лица, Громов явно зол. Интересно только на которую из нас, и что собирается делать дальше, после вновь открывшихся обстоятельств.

Паркую машину возле его дома и без слов выхожу на улицу.

— Твои ключи, — вкладываю брелок от Мерседеса ему в руки и достаю мобильный телефон.

— Что ты делаешь?

— Такси вызываю, я же говорила.

Только вот набрать номер я так и не успеваю. Громов просто берёт и вырывает мобильный у меня из рук.

— Эй! Ты что делаешь?!

— Я же сказал, у меня останешься, — отвечает спокойно. — Да не бойся ты так. Что с тобой может случиться у меня дома, если ты и так уже от меня беременна?

— Очень смешно!

— Вообще не смешно.

— Тогда чего ты улыбаешься?

— Потому что настроение у меня хорошее. Ладно, пойдём. Обещаю, приставать не буду.

С подозрением кошусь на Громова. В последнее время он ведёт себя как-то… странно. Даже не знаю, как объяснить. Как будто не такой уж он и козёл, каким я его всегда считала…

Да и я тоже… почему-то не получается больше его ненавидеть. Странно как-то всё. И пока что никак не укладывается у меня в голове.

— Ну… хорошо, — киваю нерешительно, сама себе не веря, что соглашаюсь. — Но имей в виду, что я собираюсь сделать заказ в супермаркете. И его оплатишь ты!

— Как скажешь, — улыбается Громов. Впервые так открыто с момента нашего знакомства. А просто залипаю на его лице, как полная дура, и поздно понимаю, что надо хотя бы вдохнуть. — Пошли, Маринка-мандаринка. Я хочу наконец выпить и расслабиться. Тебе ведро мороженого, а мне что-то покрепче.