Глава 24

Не знаю, что сейчас мной руководит, но, заглянув в магазин белья, я покупаю три купальника. И все! красного цвета. Что при этом творится у меня в голове — загадка вселенского масштаба даже для меня самой.

Хочу позлить Громова? Возможно. Хотя, скорее заинтересовать. Да, буду последней врухой если не признаю, что когда примеряла третий купальник у меня перед глазами так и стояло лицо его и взгляд… как будто я тореадор, а он голодный бык учуявший добычу. И я в этой схватке планирую победить… наверное…

А еще я выбрала себе красивый кружевной комплект… тоже красный. Не думаю, конечно, что Матвей его увидит… тут я скорее лично для себя постаралась.

На работу возвращаюсь в начале пятого, и тут же встречаю у входа Громова. Он разговаривает с кем-то по телефону, но когда замечает меня, заканчивает звонок.

— Держи, — протягиваю ему ключи от Мерседеса.

— Все сделала?

— Да. Нужно еще в офис вернуться. Если мы завтра вылетаем, надо перенести все встречи.

— Пойдем, — Матвей кладет свою ладонь мне на поясницу и легонько подталкивает вперед.

И вроде нет в этом жесте ничего такого, но мне почему-то становится дико неловко. То ли от того, что вокруг слишком много людей, которые нет-нет, да бросают на нас косые взгляды, то ли потому что поясницу обжигает от его прикосновения…

Громов уходит в свой кабинет, а я оставшиеся часы занимаюсь тем, что обзваниваю все компании, которые записались на встречу с Матвеем. Приходится менять все даты, двигать остальные встречи, подстраиваться под чужое расписание, что в конечном итоге занимает массу времени. В итоге заканчиваю я со всей этой волокитой только к вечеру и, положив трубку после последнего звонка, чувствую себя настолько уставшей, будто не по телефону несколько часов к ряду разговаривала, а вагоны разгружала. Спать хочется невыносимо и встать с кресла просто нет сил.

Решаю посидеть еще несколько минут и прикрываю глаза…

— Марин ... — где-то совсем близко до меня доносится голос Громова. Непонятно только, как он мог оказаться рядом, если секунду назад его тут не было… — Проснись.

С трудом разлепляю веки и, проморгавшись, рассеянно смотрю в начале на сидящего рядом со мной на корточках Матвея, а потом в окно, за которым уже основательно стемнело.

— Я что, уснула?! — надеюсь, хотя бы не храпела…

— Типа того. Устала видимо, — приподнимается на ноги и протягивает мне руку. — Поехали домой.

Вкладываю свою ладонь в его и встаю с кресла.

— Только сегодня я у себя останусь, — спохватываюсь, когда мы выходим из лифта и направляемся к машине. — Это даже не обсуждается. Мне надо вещи собрать, и вообще… выспаться.

— Хорошо, завтра в обед тебя заберу, — на удивление Громов даже не спорит, открывает мне двери Мерседеса и ждёт, пока я сяду.

И вроде бы всё как надо, а чувство почему-то такое странное. Даже не верится, что эту ночь я проведу отдельно. Уже вроде начала привыкать к его компании рядом.

Сегодня Матвей немногословен. Коротко прощаемся у моего дома, и он уезжает, а я иду домой. Иду и дёргаюсь! Потому что в голову против воли лезут всякие идиотские мысли о том, что вместо того, чтобы отправиться к себе, Громов сейчас опять в бар поедет. Или ещё хуже… к этой пришибленной Юле! При упоминании о последней стискиваю зубы и чувствую жгучий прилив ревности. Ничего не могу с собой поделать. Она меня раздражает!

***

Сегодняшний вечер провожу в полном релаксе. Чтобы выбить из головы ненужные мысли, принимаю душ и сразу ложусь в теплую кровать. Больше спишь — меньше забиваешь мысли всякой ерундой. Карины нет, скорее всего, отправилась искать очередного принца. И так даже лучше, потому что с ней “отключиться” от лишнего точно не получилось бы. Уверена, она бы с порога налетела на меня с расспросами о предстоящем отдыхе, нарядах, которые я собираюсь с собой взять и Громове конечно же… А так есть шанс последний вечер перед полётом провести в тишине и относительном покое.

Следующее утро по традиции начинаю со встречи с унитазом, после которой принимаюсь за сборы вещей. Беру немного, только самое необходимое. Несколько легких платьев, шорт, джинс и футболок. Ну и конечно вчерашние покупки уложить не забываю...

— Ого! Что это у тебя? — вернувшаяся с ночных гулянок Карина заинтересованно заглядывает в чемодан и достает оттуда комплект нижнего белья. — Вай-вай! Вы только поглядите! Марина! — повернувшись, многозначительно приподнимает брови и улыбается. — Это то о чём я думаю?

— Понятия не имею о чём ты думаешь, — раздражённо закатываю глаза.

— О том, что ты собралась в этой поездке наконец соблазнить Громова.

— Глупостей не говори! — забираю у нее из рук белье и бросаю в чемодан. — Я не собираюсь спать с Громов! А соблазнять его тем более!

— Жаль, — хмыкает сестра и направляется в комнату спать.

Пока Матвея нет, успеваю выпить чай, но поесть себя заставить так и не получается. Из-за волнения кусок в горло не лезет. Я еще никогда не летала... и почему-то в голову лезут глупые мысли, как самолет падает и разбивается.

Громов не звонит, а сам появляется на пороге моей квартиры ровно в два часа. Он сегодня на себя вообще не похож. В джинсовых шортах, белой футболке и темных очках. Ну хоть прямо сейчас выпускай на пляж!

— Готова? — опускает очки и придирчиво меня рассматривает.

— Ага… — бормочу, хватаясь за сумку. Собираюсь взять чемодан, но Матвей первый его перехватывает. Кажется, именно ради этого он и пришел сюда.

Выходим на улицу, и, пока Громов убирает чемодан в багажник, я сажусь в салон.

В очередной раз кидаю косой взгляд на Матвея, когда он садится за руль и заводит мотор, поправляя очки Авиаторы. А потом мельком незаметно оглядываю свой наряд.

Мда… сегодня я на лебедя, мягко говоря, не смахиваю… Скорее уж на гадкого утёнка. Особенно по сравнению с Громовым. Хотя я тоже надела шорты и футболку… но, к сожалению, не выгляжу в них также эффектно.

Выспаться, называется, хотела в своей квартире… В итоге полночи проворочалась. То генерировала в своей голове многочисленные возможные варианты авиакатастрофы, то накручивала себя мыслями о том, где шляется Громов. Смешно, у меня даже была мысль позвонить ему на домашний, чтобы проверить дома он или нет. Однозначно головой поехала…

Как итог — синяки под глазами, тотальная разбитость и отвратительный внешний вид. Зато Громов красавчик… и это ещё больше бесит!

— Что-то ты сегодня какая-то молчаливая. Передумала лететь? — неожиданно раздавшийся голос Матвея вырывает меня из тяжёлых мыслей.

— Нет, я просто боюсь летать…

— Так вот в чем дело! — улыбается. — А я-то думал, что-то серьезное произошло.

— А это разве не серьезное? Мне пол ночи в голову лезли мысли, как самолет разбивается! Я кажется все сцены из фильмов с авиакатастрофами вспомнила…

— Вообще-то самолёт самый безопасный вид транспорта.

— Это придумали владельцы авиакомпаний, в качестве маркетингового хода, — бормочу себе под нос на что Громов только улыбается.

— А ты думай о чем-то другом. Обо мне, например, — подмигивает. — Как я плаваю в океане. С тобой, естественно… в красном купальнике.

— Уточни, пожалуйста, в красном купальнике ты или я? Ну просто, чтобы мне было легче визуализировать.

— Хотелось бы, конечно, чтобы в купальнике была ты. Хотя… чтобы тебе легче было визуализировать, лучше представь нас вообще без одежды… Ну что? Больше не думаешь об авиакатастрофе?

— Больше нет, — отворачиваюсь к окну, потому что лицо стремительно краснеет.

***

В аэропорт прибываем минут через двадцать. На удивление без пробок и задержек на терминале. И быстро находим ресторан в котором договорились встретиться с Костей и Юлей. Последняя кривится, увидев меня, и настроение почему-то резко подпрыгивает вверх. Кажется, она все-таки надеялась, что я не полечу. Выкуси, стерва!

— Всем привет! — сажусь напротив Кости и беру в руки меню. Безумно хочется есть, правда я не уверена, что обед не захочет обратно, когда самолет поднимется в небо...

— Привет, Марин. Хорошо, что вы согласились полететь с нами! Правда, любимая? — улыбнувшись, поворачивается к Юле, которая тут же натягивает на себя тошнотворно-лучезарную улыбку.

— Конечно, котик.

“Котик”… Тьфу, блин, меня сейчас от её наигранного приторного тона наизнанку вывернет.

И разоделась ещё… как будто не на отдых собралась, а в ночной клуб. Белое свободного кроя платье настолько короткое, что стоит ей чуть нагнуться или подуть лёгкому ветру, и все мы тот час сможем лицезреть её нижнее бельё. Уверена красное, ведь Матвею так нравится этот цвет...

От этих мыслей еле удерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

— Будешь что-то заказывать? — спрашивает Громов, когда я начинаю листать меню.

— Наверное, только салат. Боюсь с этой поездкой содержимое желудка в себе не удержать, — кидаю быстрый взгляд на Юлю. Уверена, эта стерва мой намёк поняла правильно.

Пока ем, Матвей с Костей обсуждают отдых, а Юля просматривает что-то в телефоне. Напряжение вроде бы спадает, но резко возвращается, когда объявляют наш рейс.

Чувствую, как к горлу подступает тошнота, когда проходим регистрацию, и жалею, что таки запихнула в себя этот чёртов салат.

— Что такое? Плохо? — видимо, выражение лица у меня более чем, говорящее, потому что Громов вдруг резко останавливает меня практически на борту самолета.

— Матвей, не задерживай рейс! — недовольно кричит Юля, которая уже внутри.

— Все в порядке, пойдем…

— Я же вижу, что не в порядке, — хмурится. — Пойдем отсюда! Я не хочу, чтобы тебе плохо стало на борту!

И на этих словах Матвей реально хватает меня за руку и ведет на выход. А мне вдруг так стыдно становится. Неужели я действительно такая жалкая трусиха, чтобы вот так просто сдаться перед самой дверью самолета… или как они там называются.

— Матвей, стой! Я хочу лететь! — выпаливаю, пытаясь остановить Громова, который похоже реально решил отменить полёт.

— Я вижу, как ты хочешь! Ты бы видела сейчас свой взгляд. Как будто мы не лететь собираемся, а прыгать с самолёта. Причём без парашютов. Нет уж, знаешь, я не хочу, чтобы тебя на борту кондрашка хватила. И уж тем более не хочу рисковать твоей жизнью и жизнью ребенка!

Вот вроде говорит Громов довольно грубо, а я почему-то в ответ улыбаться начинаю, как дура.

Не хочет рисковать нашими с ребёнком жизнями. Неожиданно прозвучало, но настолько приятно, что внезапно я вдруг даже бояться перестаю. Страх просто заменяют другие эмоции. Вот так просто… и очень странно. Но действует лучше, чем пощёчина для человека в истерике. Кто бы мог подумать…

— Все будет хорошо. Правда, — добавляю с нажимом. Мельком оглядываюсь и, встав на носочки шепчу Матвею на ухо так, чтобы это слышал только он. — Я даже готова представлять нас в океане. Поверь, это помогает успокоиться.

Мои слова видимо тоже срабатывают, потому что Матвей тяжёло выдыхает и мы всё-таки возвращаемся на борт. Под прямым недовольным взглядом Юли занимаем свои места, и Громов сразу закрывает окошко иллюминатора.

— Если будет плохо, сразу говори, — крепко сжимает мою руку.

Киваю в знак согласия и чувствую, как самолет начинает двигаться.

Удивительно, но страха, как такового, нет. Только незначительное волнение, но и оно проходит как только самолёт окончательно проходит взлётную полосу и поднимается в воздух.

Откинувшись на спинку своего кресла, прикрываю глаза и медленно выдыхаю.

— Ну как ты? — слышу шёпот Громова у самого уха. Он всё ещё продолжает крепко держать меня за руку. — Представляешь меня?

— Представляю.

— В плавках? — поклясться готова, что он сейчас улыбается.

— Почти,— хмыкаю. — В красном купальнике.