Глава 28

Матвей не отталкивает. Наоборот. Чувствую, как его руки крепче стискивают мою талию и в этот же момент он углубляет поцелуй. Жёстко, напористо сминает мои губы, проталкивает язык мне в рот. Наши дыхания смешиваются, а вкус его слюны действует на меня, как самый настоящий наркотик, разливая по венам мощную дозу эндорфинов и непривычной эйфории.

Буду лгуньей, если не признаю, что Громов не только красивый мужчина, он и целуется так, что ноги подкашиваются. Мне все еще не верится, в то, что это правда… всё, что сейчас происходит между нами. Я как будто попала в какой-то нереальный сон и до жути боюсь того, что в любую секунду могу проснуться и всё закончится.

— Я не хочу останавливаться, но тебе надо поесть. Ужин остынет, — шепчет мне в губы, обдавая их жаром своего дыхания. А потом отпускает меня.

Тяжело дыша, сажусь на стул, который Матвей для меня подвинул. Голова кружится от недостатка кислорода и целого шквала эмоций, разрывающих грудную клетку. Словно в ней была платина и сейчас её прорвало.

И да, наверно я буду самой последней врухой, если наконец не признаюсь хотя бы самой себе в том, что я влюбилась. Как самая настоящая дура влюбилась в собственного босса, которого ещё несколько месяцев назад терпеть не могла.

И, если уж быть до конца честной, то меня это пугает. Пугает настолько, что я до последнего отрицала этот факт даже в собственных мыслях…

Официант приносит блюда и ставит их перед нами на стол. Пахнет просто божественно. Не удержавшись, беру кусок рыбы и салат, а еще мясо и что-то, вообще не понятно что.

Положив в рот первый кусок рыбы, не могу сдержать довольный стон. Это невероятно вкусно.

— Лучше не делай так, — хрипло говорит Громов.

Поднимаю на него взгляд и только сейчас понимаю, что он ничего не ест.

— Почему?

— Потому что у меня слишком богатая фантазия. Сразу представляю, как ты стонешь совсем по другой причине.

Резко закашливаюсь, подавившись куском рыбы. Хватаюсь за сок и делаю несколько больших жадных глотков.

— Прекрати!

— Что?

— Смущать меня!

— А мне нравится, когда ты смущаешься. Сразу такая милая становишься. И вообще, если бы ты знала, как меня торкает, когда ты краснеешь. С недавних пор это мой фетиш.

— У нас сегодня что, вечер признаний? — выдавливаю, отодвигая от себя стакан. — С чего тебя вдруг потянуло на такие откровения?

— Типо того. Будем считать, что сегодня особенный день.

— Ну раз так, то я, пожалуй воспользуюсь ситуацией… Расскажи мне о Юле. Как получилось, что она теперь с Костей?

— Давай в другой раз. Сегодня слишком хороший вечер, чтобы его паршивить.

— А я хочу сейчас, — настаиваю.

Вечер действительно волшебный, но что-то мне подсказывает, что в другой день я из Громова уже эту информацию не вытяну. А я хочу знать. Мне это нужно.

— Ты в курсе, что ты упрямая, как баран?

— В курсе. Это не самая плохая черта, если что.

— Но и не самая лучшая.

— Так ты расскажешь или нет?

Скрестив руки на груди напряжённо смотрю на Матвея, а он на меня. Не знаю, сколько длятся наши гляделки, но в итоге он закатывает глаза и тяжело выдыхает.

— Мы с Юлей знакомы много лет. Наши родители хорошие друзья. После универа я улетел в Англию на два года, а вернувшись решился предложить ей быть вместе.

— Так ты значит ещё с тех пор в неё был влюблён?

— Более того. Я был на ней просто помешан, — усмехается. — Готов был подарить ей всё, на что она только ткнёт пальцем. Но когда отец передал мне управление компанией и работа отнимала практически все мое время, Юля начала устраивать истерики. Ей не хватало меня, наших поездок в дорогие заведения. Полетов в Париж или еще куда-то. Мы начали часто ссориться… А потом всё закончилось.

— В смысле? Как закончилось?

— До тошноты банально, — закатывает глаза. — Как в самом низкосортном сериале. Я приехал с очередной командировки на день раньше и застал Юлю в постели с моим братом.

— Матвей, это… ужасно… — выдавливаю, смотря на Громова.

Теперь-то понятно, почему он так резко сегодня разговаривал с Костей и почему психанул, увидев нас вместе…

— По началу, да. Было дерьмово… Сейчас я уже понимаю, что Юля мне не нужна. Я ничего к ней не чувствую. И возможно это прозвучит глупо, но я с какой-то стороны даже понимаю Костю. Наверно потому что он похож на меня самого, только несколько лет назад. Жаль, что и ему нужно время, чтобы увидеть, что из себя представляет его жена. Только пока это время пройдет, она уничтожит его полностью.

— Единственное, чего я не могу понять, в какой момент ты ее разлюбил? Ты пил. Много пил, потому что страдал. Прошло не так много времени, а ты такой спокойный сейчас.

— Я пил не потому что страдал от любви к Юле. Хотя, наверно в тогда мне ещё казалось, что я что-то к ней чувствую. Сейчас эту уже сложно оценивать. Я в тот момент вообще соображал слабо. Просто сам факт того, что твоя невеста у тебя за спиной трахается с твоим родным братом, а потом ещё и замуж за него выскакивает, это, знаешь ли, херачит по мозгам не слабо, — усмехается. — А потом эти мысли просто вышибло из моей головы. Их просто вытеснили другие события. Ещё более мощные.

— Какие? — спрашиваю, и тут же чувствую себя полной дурой. Потому что по взгляду Матвея всё более чем понятно.

— Ну, например, тот факт, что моя секретарша нарядилась в рыжий парик, я с ней переспал, а через месяц она пришла ко мне в кабинет и сказала, что беременна, — отвечает, делая глоток вина.

— Ты всё ещё злишься на меня за это? Только честно! У нас же сегодня вечер правды…

— Ну если вечер правды, то слушай, — наклоняется через стол и смотрит мне прямо в глаза. — Правда в том, что меня до безумия раздражает твой острый язык… Но в то же время я готов слушать твои слова постоянно. Вот такой вот необъяснимый парадокс. И нет, я не злюсь.

— А я ненавижу твой ужасный характер… А ещё ты вообще не считаешься с мнением других людей. Тщеславный и высокомерный, но в то же время такой…

— Какой?

— Хороший, — отвечаю тихо. — Оказывается не одна я полна парадоксов…

В ответ на мои слова Громов улыбается, но ничего не отвечает. Просто смотрит на меня и думает о чём-то своём. В сотый раз жалею о том, что не могу влезть к нему в голову и прочесть мысли.

— О чём ты сейчас думаешь? — не выдерживаю.

— Ни о чём.

— Врёшь. Я же вижу, что думаешь. И вообще часто ловлю тебя на том, что ты молча на меня смотришь и о чём-то думаешь. У нас сегодня вечер откровений, так что ты обязан сказать правду.

— Ну хорошо. Я думаю о том, что тебе надо поесть, а то такими темпами ты голодной останешься, — пододвигает ко мне тарелку и вкладывает в руку вилку. — Ешь, Марин. Остынет.

Соврал же, гад… Чувствую, что соврал.

***

Когда ужин заканчивается, мы возвращаемся в дом, и Матвей сразу же берется за десерт. То есть... ему хочется съесть меня. Целует в плечо, а рука обволакивает мою талию и ложится на живот. Он стоит позади меня, и я чувствую тепло его тела.

— Мне надо в душ, — выдавливаю, предательски дрожащим голосом.

— Можем пойти вместе, — шепчет мне на ухо.

Громов определённо умеет соблазнять, потому что я на семьдесят процентов готова ему довериться…. Но есть ещё тридцать, которые стоят на стороне здравого смысла.

— В другой раз, — быстро отвечаю и исчезаю за дверью ванной комнаты.

Руки дрожат, лицо горит, а сердце колотится о ребра, как ошалелое.

От такого количества событий у меня кружится голова. А грудь распирает от странных противоречивых чувств. Мне хорошо и в тоже время очень страшно.

Страшно, потому что я боюсь, что всё это может закончиться также неожиданно, как началось. Страшно, что наутро Матвей уже не будет таким хорошим. Страшно, что он снова воспылает чувствами к своей этой Юле. Или окажется, что на самом деле они у него и не остывали. Страшно, что если подпущу его ближе, то потом не смогу оправиться от его потери…

Принимаю душ дольше, чем обычно. Делаю это, потому что боюсь возвращаться к Матвею.

Надев мягкий белый халат, возвращаюсь в комнату. Громов лежит на кровати в одних шортах и с голым торсом. Мой взгляд касается его звезд, и сразу же хочется остаться на ночь в душевой кабине.

— Чего застыла, Маринка-мандаринка? Я тебя не съем, — улыбается и приподнимается на ноги. Плавно приближается, и, когда останавливается рядом, я вдыхаю аромат его парфюма. — Разве что немного покусаю, — шепчет на ухо. — Ложись. Я в душ и к тебе.

Не успеваю ничего ответить, а Матвей уже целует в губы и исчезает за дверью ванной комнаты.

Пока его нет, переодеваюсь в шорты и топ для сна и ложусь под одеяло. Вид из окна открывается невероятный. Выключаю свет и рассматриваю фонарики, которые освещают берег и дома рядом.

Надеюсь заснуть, пока Матвея нет, но ничего не получается. Сердце продолжает отбивать бешеный темп. А когда Громов возвращается из душа, и вовсе сбивается с ритма.

Когда он ложится рядом, закрываю глаза и делаю вид, что сплю. Чувствую, как Матвей забирается ко мне под одеяло, обнимает и прижимает к себе. Его рука у меня на животе. Топ задрался и его пальцы касаются голой кожи.

— Я знаю, что ты не спишь... — шепчет мне на ухо.

— Я засыпаю, — выдавливаю и действительно пытаюсь уснуть. Все это слишком трудно. Я не готова разрушать последнюю стену между нами. Во всяком случае, не сейчас…

Удивительно, но несмотря на насыщенный эмоциями вечер, сон приходит быстро. В теплых объятиях Громова я сплю, как убитая.

На следующее утро просыпаюсь в постели одна. Очень медленно пытаюсь сообразить, где нахожусь, а когда вижу вид из окна, в голове тут же выстраивается хронология последних событий.

В этот же момент открывается входная дверь и на пороге появляется Матвей, держащий в руках поднос с завтраком.

Мда… Даже представлять не хочу, как сейчас выгляжу, когда сам Громов уже успел принять душ, а аромат его геля для душа моментально пробивается в мои рецепторы.

— Доброе утро, — он ставит поднос на столик, а сам садится на кровать рядом со мной. Не успеваю ничего ответить, а уже получаю утренний поцелуй в губы.

— Доброе... Это мне? — киваю на поднос.

— Тебе. Позавтракаешь, и пойдем в бассейн. Здесь мы будем только вдвоем.

— А Юля с Костей?

— А нафиг они нам сдались? Я не хочу, чтобы нам мешали. Да и им не помешает побыть вдвоем. У них же типа медовый месяц.

Вот такие хорошие новости я готова слушать каждое утро!

— Ладно, ты давай сиди лопай и переодевайся. Я буду ждать тебя в бассейне.

Даже кивнуть не успеваю, как Громов уже стягивает с себя шорты и, оставшись в одних плавках, выходит на улицу.

Смотрю ему вслед, тут же представляю нас двоих в бассейне и понимаю, что это конец. Я не смогу устоять! И бороться с собой нет смысла!

А может, и не надо пытаться? Может, просто отпустить все и развалить уже эту стену? Они и так из картона…

Только если уж разваливать её, то делать это надо эффектно. Тем более, у нас уже был один раз, который в его памяти вообще не отпечатался.

Нет уж, этот он однозначно должен запомнить на всю оставшуюся жизнь.

Подскочив, достаю из чемодана еще один купальник и быстро его надеваю. Смотрю на своё отражение в зеркале и удовлетворённо улыбаюсь. Вот теперь то, что надо. Я его как особый козырь прикупила, и чувствую пришло время вытаскивать козырь из рукава.

Так что готовься, Громов. Коварная обольстительница Марина выходит на охоту!