Глава 29

Выхожу на улицу и делаю несколько вдохов и выдохов. Мда, прелестница из меня та ещё. Но, как бы там ни было, сдаваться не буду. Не только Громов у нас тут красавчик. Я между прочим тоже очень даже ничего…

Из тягостных раздумий возвращаюсь в тот момент, когда Матвей выныривает из-под воды в бассейне. И таки да, в голове у меня уже поёт Аллилуйя, потому что, судя по тому, как Громов сейчас на меня смотрит, мой наряд явно возымел эффект.

— Компанию составишь? — подплывает к краю и подает мне руку.

Со всей грациозностью, на которую только способно моё тело, сажусь и медленно погружаю ноги в воду. В этот же момент Матвей подхватывает меня за талию. Даже пискнуть не успеваю, как оказываюсь в воде, тесно прижатая к его груди.

В голове тут же мелькает мысль, что мы ведь здесь совершенно одни и можем делать все, что угодно. И видимо Громов думает о том же самом, потому что он так резко впивается в мои губы, что я даже вдохнуть не успеваю.

И да, это однозначно полная и безоговорочная капитуляция. Потому что мои руки тут же обхватывают его шею, и я отвечаю на этот поцелуй.

Мы так тесно прижаты друг к другу, что я чувствую, как бьётся его сердце. Как оно ударяется о мою грудь, и моё собственное от этого сбивается с ритма. А ещё я чувствую его желание. И от этого ощущения моя кожа вмиг покрывается мурашками, не смотря на палящее солнце.

— Давай в дом вернемся... — шепчет мне в губы, прокладывая дорожку поцелуев вниз по горлу.

— А как же… плавание?

— Успеем ещё поплавать, — отвечает хрипло и неожиданно подхватывает меня на руки. Я едва успеваю обхватить ногами его торс.

Это просто безумие какое-то! Я, вообще-то, соблазнять его собралась, а не сдаваться сразу!

Матвей выносит меня из воды, открывает ногой дверь в дом и опускает на кровать.

— Если ты сомневаешься, то лучше сейчас меня останови, Маринка-мандаринка, шепчет, целуя моё горло и спускаясь всё ниже.

— Я не хочу, — выдыхаю, и верх от купальника падает на пол.

Всё, не могу больше сопротивляться. Пусть уже рушится эта стена и будь, что будет. Ни за что не отпущу его сейчас, даже если на землю упадет метеорит. Видимо, нам обоим необходима эта близость, чтобы наконец стереть все границы и разбить последние стены.

Громов просто невероятный, и я только в который раз убеждаюсь в этом. Он осторожен, хотя я вижу, насколько сильно сдерживает желание. Он раз сто спрашивает, все ли со мной в порядке, и мне приходится убеждать его, что все замечательно.

Когда все заканчивается, я просто лежу в его крепких объятиях и не могу перестать улыбаться. Все это похоже на какой-то невероятный сон, и если это действительно так, то я не хочу просыпаться.

— Когда вернемся домой, ты переедешь ко мне, — говорит так, будто это уже решённое дело.

— А если я не хочу?

— А ты не хочешь? — удивляется.

В этом весь Громов! Он поверить не может, что я могу быть против.

— А у нас день признаний продолжается или уже всё?

— У нас он теперь нон-стопом идёт, так что вываливай.

— Ну… скажем так, я не сказала бы, что категорически против переезда. Просто боюсь, что быстро тебе надоем. Всё как-то… слишком стремительно развивается. А нам не о себе надо думать, а о ребенке в первую очередь.

— А я и думаю. Надо купить другую квартиру, чтобы оборудовать там детскую комнату. Мое жилище — это холостяцкая берлога. Жить там с ребенком не вариант.

Приподнимаюсь на локтях и заглядываю Громову в лицо.

— Ты что, действительно думал об этом?

— Естественно. Я, конечно, немного боюсь будущего отцовства, но ведь у меня еще есть немного времени, чтобы привыкнуть. Раз уж у нас сегодня продолжается день признаний, так уж всё тогда вываливать, — усмехается и целует меня в макушку.

Мы все-таки плаваем в бассейне, много целуемся и разговариваем. Идея Матвея побыть вдвоем начинает нравиться мне всё больше и больше. Нет никаких Юль, Кость и других раздражающих факторов.

Следующие три дня мы только то и делаем, что плаваем, загораем, едим и занимаемся любовью. Сказать, что этот отпуск лучший в моей жизни — это ничего не сказать. Можно подумать, что это у нас с Матвеем медовый месяц, а не у Юли с Костей.

И, чёрт, как бы я хорошо не относилась к Косте, но вспомнишь заразу, явится сразу. Только о них подумала, как он вдруг появился возле нашего домика. Именно в тот момент, когда я сидела на коленях у Матвея, а он кормил меня фруктами.

— Вижу, у вас здесь полная идиллия, — говорит вообще ни разу не радостно. Значит опять поругался со своей новоиспечённой женой.

Мда… не долго длилась семейная идиллия…

— Что-то случилось? — спрашивает его Громов, который, кажется, вообще не удивлён.

— Я возвращаюсь домой. Думаю, отдых стоит завершать.

— А Юля? Почему ты только о себе говоришь?

— А Юле и здесь неплохо, — хмурится. — Она вернется через несколько дней.

— Тогда мы с тобой вернемся, — вмешиваюсь уже я. — Ты ведь не против, Матвей?

— Ну, как тебе сказать... — судя по тону, Громов явно не горит желанием улетать.

— Да вам-то зачем со мной возвращаться. Отдыхайте и ни о чём не парьтесь. После рождения ребенка такой возможности может уже не быть. А я полечу. Тут мне делать нечего.

Костя уходит, а мне так его жалко становится... Ну дурак же! Так слепо любит эту Юлю! Сам видит, что она стерва двуличная, но не заканчивает все это.

— И что делать будем? — смотрю на Матвея.

— Отдыхать и наслаждаться жизнью, Марина. Костя не маленький, сам разберется. Хочет лететь, пусть летит. Я его люблю, но вытирать ему сопли не буду. У меня своя жизнь, а у него своя.

И вот вроде согласна с ним с одной стороны. Вообще-то я и сама не хочу улетать. Мальдивы действительно оказались раем. Здесь даже лучше, чем я могла себе представить. А с другой стороны, мне жалко Костю. Он совершенно один и никакой поддержки нет.

— А сколько ещё дней мы здесь будем?

— Максимум пять. Не так много, правда?

— Не много… — вздыхаю.

Возвращаться совсем не хочется. Даже не потому что хочется подольше побыть у океана. Мне, честно говоря, банально страшно. Кажется, что как только мы вернёмся обратно в Россию, всё снова вернётся на свои места. Словно здесь на острове своя магия, которая улетучиться как только мы его покинем. А я не хочу, чтобы было как раньше!

— Ну значит не будем терять драгоценного времени, — голос Громова вырывает меня из тяжёлых мыслей, а в следующую секунду он встаёт и подхватывает меня на руки.

— Что ты задумал? — хватаюсь за его плечи.

— Ничего особенного. Просто хочу принять вместе душ. Или ты против? — пока спрашивает, уже заносит меня в ванную комнату и осторожно ставит на ноги.

— Да вобщем-то нет, - улыбаюсь и сама развязываю верх от купальника.

Костя всё-таки возвращается домой уже на следующий день. Он приходит к нам, чтобы попрощаться, и просит присмотреть за Юлей.

Сказать, что его просьба мне не нравится — это ничего не сказать. Потому что видеть эту стерву — это последнее, чего я вообще хочу.

Больше всего бесит, что нам вместе с ней ещё обратно возвращаться. Единственное, что радует, так это то, что она не знает, куда мы с Матвеем переехали.

Все дни до завершения отдыха мы с Матвеем проводим вместе. Гуляем по берегу, плаваем и много разговариваем. Он рассказывает о своем детстве и студенческих годах, а я о своей семье и друзьях.

Дома я бываю не часто. Уехала из родного города сразу после окончания школы, поступила здесь в универ и осталась жить. Мой дом в трёх сутках езды от столицы, поэтому ездить туда часто нет возможности.

В день возвращения мы с Матвеем собираем чемоданы, и работник отеля забирает их, чтобы сложить в багажник такси.

— А Юля где? — оглядываюсь вокруг, пытаясь её увидеть, но этой стервы нигде не видно.

— Если не появится через минуту, поедем без неё, — раздражённо отвечает Громов, кидая взгляд на наручные часы.

И да, я таки молюсь о том, чтобы она не появилась и мы без неё уехали. Вот такая я нехорошая.

Жаль только, что в этот же момент Юля всё же появляется. И первое, что бросается в глаза — это то, что выглядит она просто ужасно. Растрёпанные волосы кое-как собраны в пучок, а из одежды на ней джинсовые шорты и какой-то помятый топ. Без косметики Юля практически не похожа на себя. Вокруг глаз тёмные круги, и лицо очень бледное…

— Едем! — кричит Громов и открывает для меня дверь такси. Сажусь на заднее сиденье, и Юля устраивается рядом со мной. Матвей — спереди, рядом с водителем.

— Что с тобой? Заболела? — спрашиваю, когда машина трогается с места. Не скажу, что мне её жалко, но выглядит она реально не очень. Так что желание помочь как-то машинально проскакивает.

— В норме я! — шипит и закрывает глаза тёмными очками.

В аэропорт едем молча. Пока Матвей разбирается с чемоданами, я решаю сходить в уборную. Юля тоже куда-то исчезает, но искать её я точно не буду. Сама вернётся перед отлётом. Как бы сказал Матвей, не маленькая, чтоб с ней нянчиться.

Сходив в туалет, выхожу из кабинки, чтобы вымыть руки, и тут же застываю, как вкопанная, потому что Юля стоит возле раковины с включенным краном и… плачет.

Ещё несколько часов назад я думала, что удивилась тому, что она ненакрашенная и нерасчёсанная. Оказывается вот где настоящий шок. Не думала, что эта женщина в принципе способна плакать. У таких как она вообще должны отсутствовать слёзные железы.

А это может означать только то, что произошло действительно что-то серьёзное.

— Эм… у тебя что-то случилось? — подхожу ближе, растерянно смотря на плачущую Юлю.

— А тебе какое дело?! — рявкает и хватается за сумку, собираясь уйти. Но в этот же момент мой взгляд падает на маленькую полоску у неё в ладони, которая хорошо мне известна.

— Ты что, беременна?! — выпаливаю и сама не верю собственным словам.

Юля замирает и крепко сжимает тест в руке. Поворачивается ко мне лицом и впивается в меня таким взглядом, словно собирается придушить ненужного свидетеля.

— Только попробуй кому-нибудь сказать! — шипит сквозь стиснутые зубы.

— Почему? Ты что, собралась сделать аборт?! — от подобной мысли кровь стынет в сосудах. Юля, конечно, дура, но ведь пойти на такое не сможет… наверное.

— Собралась! Я не планирую становиться матерью! А ты лучше держи язык за зубами! Проболтаешься кому-то, сама без своего урода останешься! — кивает мне на живот и пулей вылетает из туалета.

Чувствую, как подкашиваются ноги, поэтому приходится схватиться за раковину.

Вот… сука! Придушила бы эту тварь собственными руками, если бы она не была беременна!

И что мне теперь делать?! Рассказать или промолчать? Никогда прежде не думала, что могу бояться угроз. Тем более от такой дряни, как эта Юля. Но видимо материнские инстинкты дают о себе знать, потому что, когда угрожают твоему ребёнку… да, это, оказывается, очень страшно.

***

— Что с тобой? — спрашивает Матвей, наклонившись к моему уху, когда самолёт поднимается в небо. — Ты какая-то странная. Не хочешь возвращаться?

— Ага… угадал, — натянуто улыбаюсь. А у самой в голове мысли так и мечутся, как ошалелые.

Я не знаю, как правильно поступить! Сказать о беременности Юли?! Или лучше сделать вид, что ничего не знала?!

Если буду молчать, она сделает аборт, и смерть этого ребёнка будет на моей совести. А если расскажу, то сама себе добавлю проблем, потому что эта женщина, мягко говоря, неадекватна. Я даже представлять не хочу, чего от неё можно ожидать!

Это ж надо подумать, какая тварь! Угрожала моему ребёнку!

Весь перелет я то сплю, то смотрю в окно. Зато Матвей довольно быстро засыпает. Даже завидно становится. Мне теперь сон похоже не светит…

В аэропорту нас встречает Костя. Когда он рассматривает свою жену, сразу же хмурится. Наверное, тоже замечает, что с ней не всё в порядке.

— Что такое? Заболела? — спрашивает, забирая у неё чемодан.

— Со мной всё хорошо, — ворчит Юля и первой направляется на выход из аэропорта.

Мы с Матвеем идём на стоянку, где все это время стоял его Мерседес. Пока он бросает чемоданы в багажник, я сажусь в салон. На улице темно, практически полночь, но спать мне совсем не хочется.

— Едем ко мне, — говорит Громов, садясь за руль.

— Ты не передумал?

— Я похож на мальчика, бросающего слова на ветер? — выгнув бровь, останавливается на выезде из аэропорта.

— Нет, просто…

— Так ты поэтому сама не своя? Боялась, что всё между нами закончится, когда мы вернемся домой?

— Ну… да. Типо того, — не совсем правда, но пусть пока будет такая версия. Хотя, я ведь не совсем вру. Из-за этого я тоже действительно переживала.

— Значит выкидывай из своей головы всех левых тараканов. Потому что я от своих слов отказываться не собираюсь, — уверенно говорит Матвей и, наклонившись, целует меня в губы.

Пока едем в его квартиру, Громов не выпускает мою руку из своей. И я мысленно проклинаю Юлю за то, что вместо того, чтобы наслаждаться моментом, я только и думаю о её беременности и том, что мне теперь с этим делать!

Квартира встречает нас прохладой и тишиной. Матвей оставляет чемоданы у двери, тут же подхватывает меня на руки и начинает целовать.

Его руки у меня под футболкой, поэтому, кажется, отдыхать после перелёта мы не будем.

— Мне кажется, твой живот стал больше, — хрипит мне в губы, проводя по нему пальцами, отчего по коже стелятся приятные мурашки.

— Тебе не кажется. Я практически не влезаю в свои вещи…

— Значит надо это решить, — Громов ставит меня обратно на ноги. Секунда, и он уже стягивает с меня футболку, а за ней и свою. — Я быстро сполоснусь с дороги, и обратно к тебе. Не забудь на чём мы остановились.

Смотрю на то, как он идёт в сторону ванной и до боли кусаю собственную губу.

Нет… нельзя так. Я не смогу. В конце концов, меня эти мысли сожрут!

— Матвей, стой! Я должна тебе сказать кое-что важное, — выпаливаю, когда он уже заходит в ванную и собирается закрыть за собой дверь.

Смотрю на то, как Громов оборачивается и удивлённо меня оглядывает.

— Таким тоном ты говорила, когда о своей беременности сообщала, — хмурится и делает шаг обратно мне навстречу. — Что такое? Что-то не так с ребёнком?

— Нет, с ребёнком все в порядке. Просто... В общем, Юля беременна и собирается сделать аборт.

Ну, все! Я сказала это! Теперь моя совесть чиста, а вот на плечи Матвея легла большая ответственность. Потому что лично я понятия не имею, как правильно поступить в этой ситуации. С одной стороны, беременность Юли — её личное дело и только ей решать, рожать или нет. А с другой, Костя тоже отец этого ребёнка, и имеет право хотя бы знать о его существовании.

Но это уже точно не моего ума дело. Если Матвей ему хотя бы дядя, то я вообще никто. Так что Громову я сказала, а дальше пусть уже сам решает, что делать с этой информацией…

— Как ты узнала? — спрашивает сдержанно после нескольких секунд молчания.

— Юля делала тест в аэропорту… — выдавливаю. — Я увидела случайно, когда выходила из кабинки. И да, она угрожала моему ребёнку, когда поняла, что я заметила тест! — выпаливаю в сердцах.

— Что значит угрожала ребёнку?

— То и значит. Сказала, чтобы я держала язык за зубами, иначе с моим ребёнком тоже что-то случится! — инстинктивно прижимаю руку к животу, что не остаётся незамеченным для Громова. Он следует взглядом за моей ладонью. Хмурится. А потом резко притягивает меня к себе и целует в висок.

— Ты молодец, и всё правильно сделала. Об остальном можешь не переживать. Я сейчас поеду к Косте. Останешься одна? Я скоро.

— Да, конечно езжай. Всё в порядке…

— Ну вот и отлично. Отдохни пока, прими ванну, поспи. И все левые мысли из головы выкинь.

После того, как Матвей уходит, я быстро разбираю чемодан и по его совету направляюсь в душ. Встаю под тёплые струи и, как и сказал Громов, выкидываю из головы все лишние переживания. Я всё сделала правильно! В конце концов это ребёнок не только Юли, но и Кости. Он должен о нём знать. И вообще… возможно, если они поговорят, то и Юля передумает делать аборт. Мало ли что ей там пришло в голову с перепугу. Это мог быть просто шок, который пройдёт, если они с Костей поговорят.

После душа надеваю футболку Матвея и забираюсь под одеяло. Только сейчас понимаю, насколько измотанной чувствую себя после перелёта, так что как только моя голова касается подушки, я моментально вырубаюсь.

Сквозь сон чувствую, как рядом ложится Громов. Прижимает меня к себе и сразу становится так тепло и спокойно, что сон окончательно накрывает. Нет даже сил расспросить, как прошла встреча с Костей.

На следующее утро просыпаюсь довольно поздно. Видимо усталость от длительного перелёта сказалась. За окном высоко светит солнце, а часы на телефоне показывают начало одиннадцатого. Понимаю, что проспала на работу, а Матвей почему-то не разбудил меня.

Встаю с постели, прохожу в кухню и вижу на столе букет орхидей, а оядом записку с его почерком.

"Сегодня у тебя выходной. Отдыхай и даже не вздумай ехать в офис!”

Улыбаюсь на все тридцать два и теперь уже никуда не спешу. Вдыхаю аромат цветов и готовлю себе чай. Надо заказать доставку из супермаркета, потому что в холодильнике пусто настолько, что там даже мыши повеситься не на чем.

Сначала еду в свою квартиру, чтобы собрать необходимые вещи, ну и сестру повидать. К счастью, Карина дома и, когда появляется в коридоре, удивленно меня рассматривает.

— Ого, какие люди! Только не говори, что твой Громов тебя прогнал!

— Не прогнал, — улыбаюсь и направляюсь в свою комнату. — Я за вещами.

— За вещами? Да ладно?! Значит отпуск всё же прошёл успешно, я правильно понимаю? Тебе всё-таки удалось его соблазнить?

— Не говори глупостей, — закатываю глаза. — Никто никого не соблазнял. Просто мы с Матвеем решили, что так будет правильно.

— Ну и молодцы, — пожимает плечами и помогает мне вытащить вещи из шкафа. — Так если ты теперь будешь жить со своим Громовым, то я могу найти кого-то на твоё место? Ну не пустовать же комнате…

— А не слишком ли ты торопишься? — замираю с блузкой в руках. — Я могу вернуться в любой момент! И вообще, эту квартиру я искала!

— Что значит вернуться? Ты что дура что ли? Сиди и не рыпайся! Это же Громов!

Вместо ответа молча закатываю глаза и продолжаю собирать вещи. Обсуждать с Кариной этот вопрос не имеет смысла, потому что эта коза всё равно во всём будет искать выгоду для себя. Единственное, на что она в итоге соглашается — я продолжу платить свою часть за квартиру, и тогда она не будет искать мне замену.

Вещи собираю в сумку и оставляю в коридоре. Надеюсь, что Матвей заберёт их после работы, потом что я не рискну поднимать такие тяжести.

И да, несмотря на то, что Громов в записке запретил мне сегодня приезжать в офис, выйдя из квартиры, именно туда я и направляюсь. Ну не могу я сидеть дома без дела. Не привыкла. Да и к тому же, если уж быть до конца честной, по Матвею ужасно соскучилась.

Он не ждет меня, значит я смогу сделать ему сюрприз.

Правда в итоге сюрприз скорее получается для меня… Потому что когда я поднимаюсь на лифте на нужный этаж и захожу в приёмную, то первое, что вижу — это какую-то расфуфыренную длинноногую блондинку, которая расслабленно крутится на моём кресле!

Сказать, что меня сейчас накрыло — это ничего не сказать. Какого, собственно… чёрта?!

Поджав губы, без приветствий прохожу к кабинету Громова. Вхожу не стуча, и только переступив порог, понимаю, что пришла немного не вовремя, потому что у Матвей встреча с партнёром.

— Марина? — брови Громова удивлённо ползут вверх, а рядом со мной тут же вырисовывается та самая размалёванная блондинистая кукла.

— Матвей Викторович, я не знаю, кто она! Я даже слова сказать не успела, она мимо пронеслась прямиком к вашему кабинету! — это ботоксное чудо растерянно моргает своими нарощенными ресницами и недовольно косится в мою сторону.

— Все в порядке, Наташ. Это моя... девушка, — отвечает Громов и встаёт из-за стола.

Девушка, значит. Ну ладно… предположим Громов знает, как снизить градус напряжения. Это безусловно было приятно слышать. Но не меняет того факта, что на моем месте с какого-то перепугу сидит эта размалёванная белобрысая выдра!

— Девушка? — блондинка рассматривает меня растерянно, словно не верит собственным ушам.

— Матвей, продолжим в другой раз, — мужчина, с которым разговаривал Громов, приподнимается на ноги и, пожав ему руку, оставляет нас втроём.

— Наташа, ты можешь идти, — говорит ей Матвей и приближается ко мне.

— И вещи свои с моего стола убери! — кричу ей вслед. Девушка удивленно замирает, но одного взгляда Громова достаточно, чтобы она захлопнула дверь с другой стороны.

— Я не ждал тебя сегодня... — Матвей пытается меня обнять, но я тут же отскакиваю на шаг и складываю руки на груди.

— Это заметно. Быстро ты нашёл мне замену! Да ещё какую!

— И на что ты сердишься? — так искренне удивляется, будто в этом нет ничего плохого. — Я хотел как лучше. Чтобы ты дома была, отдыхала.

— Громов, я беременна, а не больна! — выпаливаю. — Мне нравится работать здесь, а главное — быть рядом с тобой! И вообще, сам факт того, что ты без моего ведома, сажаешь на моё место какую-то… Где ты вообще нашёл эту куклу?! У неё, конечно, много достоинств, но точно не в рабочем плане!

— Люблю, когда ты ревнуешь, — улыбается этот гад. Даже возмутиться в ответ не успеваю, как он уже хватает меня за руку и притягивает, крепко прижав к себе. Мои руки все еще на груди, и теперь я не могу их поднять.

— Пусти… Так нечестно! Я, вообще-то, обижена!

— И как мне исправить ситуацию? — целует в кончик носа.

— Для начала забери эту блондинку из моей приёмной!

— Будет сделано! Что еще?

— Не знаю. Сам придумай.

И Матвей придумывает. Он просто как пушинку подхватывает меня на руки и несет к дивану. Садится на него, а я оказываюсь у него на коленях. Крепко обхватываю Матвея за плечи и шумно выдыхаю, когда его губы касаются моей шеи.

— Так нечестно! — шепчу, когда руки Громова ложатся на мой живот под футболкой.

— А кто сказал, что я собираюсь играть честно? — обжигает кожу жаром своего дыхания, и моё сердце тут же начинает барабанить как ошалелое. — Если ты решила вернуться к работе, нам стоит проверить несколько контрактов. Очень важных контрактов.

— Думаю, надо закрыть дверь, чтобы нам никто не мешал… - улыбаюсь, потому что злость на Громова полностью развеялась.

— Как скажешь, Маринка-мандаринка — поднявшись, рывком сажает меня на диван и направляется к двери. Открывает её и кричит в приёмную.

— Наташа, тебя уволили! — закрывает дверь и перекручивает ключ в замке. — Теперь довольна?

— Почти! — улыбнувшись, прикусываю нижнюю губу, когда Громов снимает с себя рубашку и бросает её на свой рабочий стол. — Но думаю совсем скоро ты и это исправишь.