Глава 8

Видимо Карина оказалась права и этот отпуск действительно был необходим, чтобы перезагрузиться. По крайней мере мне.

Мой незапланированный отдых протекал в тотальном спокойствии. Я практически не выходила из дома. Максимум в магазин за продуктами и прогуляться в парк. Так круто и так непривычно, учитывая, что за время работы на Громова я привыкла к постоянному цейтноту и даже ночевать домой не всегда возвращалась, потому что была завалена кучей неотложных дел по самые гланды.

Так что да, я буквально наслаждалась свободой… первые три дня. А на четвёртый уже не знала куда себя деть.

Никогда бы не подумала, что буду так скучать без работы. Но наверно привычки дают о себе знать. Отдыхать я совершенно не умею. Да и дома сидеть, как оказалось, не моё. Так что на четвёртый день отпуска я поняла, что уставать можно не только от кучи дел, но и от безделья. И неизвестно даже, что тяжелее.

Сама не знаю, как ноги принесли меня к офису. Я просто хотела прокатиться по городу, по центру прогуляться. А в итоге оказалась у бизнес-центра, в котором работаю. Видимо, трудоголик — это что-то неизлечимое…

Не зная, чем ещё себя занять, вызвонила Любу и пригласила посидеть в обеденный перерыв со мной в ближайшем кафе. Она тоже работает в нашей фирме. Только я секретарь Громова, а Колесникова из бухгалтерии.

— Ну что могу сказать, Марин, в отпуск ты вовремя ушла, — устало вздыхает Люба, когда мы с ней садимся за столик и делаем заказ. — У нас в офисе сейчас настоящий дурдом. Громов как с цепи сорвался. Орёт на всех, срывается по любому поводу. Я из бухгалтерии вообще стараюсь лишний раз не высовываться… А вообще, скорее бы ты уже вернулась. Мне кажется, он с тобой как-то спокойнее был.

Да уж… сомневаюсь, что сейчас его мой вид будет успокаивать. Скорее наоборот…

— Что? Прости, не расслышала, повтори.

А я что, вслух это сказала?!

— Я говорю, не так уж и долго осталось. Через три дня я уже на работу вернусь.

— Целых три дня! Боюсь, что за это время от компании ничего не останется. Рита не сказать, чтобы хорошо справлялась с твоими обязанностями. Вечно какие-то документы найти не может. Тормозит страшно. И меня постоянно дёргает, чтобы ей подсказала. Можно подумать у меня дел других нет…

— Подожди, он что, взял на моё место Риту?! — буквально взрываюсь от возмущения.

— Ну должен же был кто-то тебя заменить, пока ты в отпуске.

— Да, но не Короткова! Она же… не компетентна от слова совсем.

— Тупая. Называй уже вещи своими именами, — закатывает глаза Люба.

И хотелось бы сказать мягче, но так оно и есть. Единственное достоинство Коротковой — это грудь и губы, которые она себе накачала, видимо в надежде компенсировать недостаток интеллекта.

Хотя, грудь и губы — это уже два достоинства получается…

— В общем, ты вовремя меня позвала в кафе сходить. Мне прям жизненно необходим был повод из офиса ненадолго сбежать. Там сейчас такой дурдом, честное слово. Громову срочно нужны документы по Медикал Групп, а Короткова не может их найти. Весь офис стоит на ушах… — продолжает рассказывать Люба. А я чувствую, что у меня потихоньку начинает дёргаться глаз.

Спокойно, Лаврова. Тебя это вообще сейчас не касается. Ты в отпуске.

— Ладно, мне уже бежать пора, перерыв через пять минут заканчивается. И что-то мне подсказывает, что лучше не опаздывать, а то сегодня за это и без работы остаться можно.

— Подожди, — встаю вслед за Любой, когда та уже вешает на плечо сумку. — С тобой пойду… Ну должен же кто-то помочь Громову документы найти, — добавляю в своё оправдание, на что Колесникова только закатывает глаза.

— Ну кто бы сомневался. Так и знала, что ты не продержишься неделю. Отдыхать — это не твоё, Лаврова. А зря.

Может и правда зря. Но жалеть об этом я буду потом. Все-таки пока что я работаю в этой компании, и доля ответственности лежит на моих плечах.

Вместе с Любой направляемся в здание, и, пока поднимаюсь на лифте на последний этаж, испытываю лёгкое волнение.

Хотя, кого я обманываю? Не лёгкое. Меня самым настоящим образом потряхивает.

Не видела Громова три дня, а такое впечатление, что прошла целая вечность. С того дня, как начала работать в компании, он мне даже сниться начал… иногда… а тут столько дней передышки… Непривычно. И как-то… странно… без него.

— Марин? — выныриваю из своих мыслей, услышав удивлённый голос Риты, которая явно не ждала моего возвращения. Потому что устроила мини салон красоты… прямо на моём рабочем столе!

— Я смотрю ты прям в поте лица работаешь, — киваю на валяющуюся по всему столу косметику.

— А что я не имею права в порядок себя привести? Вообще-то женщина всегда должна выглядеть ухоженно. Тебе бы тоже не помешало воспользоваться этим правилом, — ну если выглядеть ухоженно, значит накачать себе утиные губы, то я, пожалуй, пас. — А ты, кстати, почему вообще здесь? — спрашивает, натягивая на лицо совершенно неискреннюю улыбку.

— Так выручать тебя пришла. Где документы по ”Медикал Груп"?

— Не смогла найти, — пожимает плечами Рита. — А ты же, кажется, на больничном была. Заболела?

— Здорова уже! — ворчу себе под нос.

Направляюсь к стеллажу с архивными папками и снова чувствую, начинающийся нервный тик. Потому что все документы, которые у меня были строго структурированы, сейчас распиханы абы как в чёрт пойми каком порядке. Следовательно, данные пальчики и здесь порыться успели.

— Ты что, документы поменяла местами?

— Ну... я убиралась ... — снова пожимает плечами Короткова, хлопая ярко накрашенными ресницами.

Чувствую, что раздражение внутри меня набирает обороты. Потому что теперь, чтобы найти нужные документы, придётся перебирать все эти папки.

Поджав губы, чтобы не сказать лишнего, начинаю просматривать одну за другой. В этот же момент дверь кабинета открывается, и на пороге появляется злой как чёрт Громов.

Не знаю почему у меня начинает гореть лицо в тот момент, когда наши взгляды пересекаются… Что я там говорила? Такое чувство, что я не видела его целую вечность? Сейчас, смотря, на Матвея, мне кажется, что мы вообще не расставались. Что не было никаких трёх с половиной дней моего отпуска. И вообще… слишком много лишних мыслей у меня в голове. Наверно поэтому до меня не сразу доходит, что мы стоим и молча смотрим друг на друга непозволительно долгое время.

Спохватываюсь только когда Рита с возгласом “ой” чем-то громыхает по столу.

— Эм… добрый день, Матвей Викторович, — тут же отвожу взгляд и усиленно делаю вид, что копаюсь в документах. А у самой сердце по необъяснимой причине уже на галоп перешло.

Вот и успокоилась называется. Все три дня моего самоуспокоения насмарку, потому что при виде Громова весь прогресс скатился к нулю. Я снова волнуюсь и нервничаю так, что сердце из горла готово выскочить.

Ещё больше мандражировать я начинаю, когда босс делает шаг в мою сторону и замирает буквально в паре сантиметров напротив. Так близко, что мне волей-неволей приходится остановиться и снова поднять на него взгляд.

— У тебя, кажется, отпуск, — выгибает бровь Громов, убрав руки в карманы брюк. — Так соскучилась, что решила вернуться раньше времени? По работе, я имею в виду.

Само собой по работе. Не по тебе же…

— Типа того. Услышала, что у вас без меня здесь вся компания разваливается.

— Уверяю тебя, тот, кто сказал тебе эту глупость, сильно преувеличил, — хмыкает Громов, убирая руки в карманы брюк.

— Так вам не нужны документы по Медикал Групп? Ну как скажете, тогда я пойду, — пожав плечами, разворачиваюсь к двери, но он ловит меня за руку. — Значит всё-таки нужны, — удовлетворённо улыбаюсь, на что Громов явно злится, судя по тому, как раздуваются его ноздри.

— Так ты нашла договор или нет?

— Не нашла. Пока, — тут же добавляю. — На это нужно время. Я только пришла. Мне потребуется несколько часов, чтобы разобраться в папках.

Отмечаю про себя, что Матвей выглядит немного неряшливо, что совсем на него непохоже. Обычно он всегда собран и сосредоточен, а сейчас…

Лицо помятое, то ли от долгого сна, то ли от его отсутствия. И глаза какие-то стеклянные. Вообще, такое ощущение, что он здесь пьёт теперь, не просыхая. Потому что лёгкий запах алкоголя я тоже улавливаю.

Громов коротко кивает, хотя, судя по его выражению лица, перспектива ждать его не очень устраивает. Если мне не изменяет память, а по части работы она мне никогда не изменяет, именно сегодня наша компания должна была перезаключить договор с ”Медикал Групп", но для этого нужно расторгнуть старый... которого нет.

— Рита, ты можешь возвращаться на свое рабочее... — взгляд Матвея останавливается на косметичке Коротковой и её содержимом, которое до сих пор раскидано по всему столу. — Хотя нет. Ты уволена.

— Матвей Викторович! — растерянно кричит Рита, подскакивая с кресла. — В смысле уволена?! За что?! Это же всего навсего косметика. Я всего лишь хотела макияж освежить! Между прочим ваш секретарь — это лицо фирмы, и…

— Я все сказал! — рявкает Громов и исчезает за дверью своего кабинета. При этом гремит ей так, что мы с Коротковой одновременно подпрыгиваем на месте.

Рита громко всхлипывает. Поджав пухлые губы, хватает свою сумку и начинает истерически заталкивать в неё разбросанную косметику. После чего молча выходит из приёмной, хлопнув дверью ещё громче, чем минуту назад Громов.

Мда… дурдом. И правда ведь, как будто не уходила…

Тяжело выдохнув, берусь за работу. До конца рабочего дня ещё три часа, поэтому хочется верить, что за это время я таки найду нужные документы.

Первый час пролетает довольно быстро, но мне удается перебрать только небольшую часть папок. При этом я ещё и на звонки отвечаю и записываю клиентов на приём к Громову. Сам же Большой Босс даже головы не высовывает из кабинета. И что-то мне подсказывает, что он там просто напивается. Хотя раньше Матвей не совмещал личную жизнь и работу… Это очень странно. Очень… Вообще всё его последнее поведение, начиная от той ночи, когда я под видом Карины столкнулась с ним, пьяным вдрызг, в баре, выбивается из всех его канонов… Но я стараюсь не думать об этом, заталкивая мысли о Громове как можно дальше.

Когда чувствую, что хочу пить, оставляю работу на несколько минут и направляюсь в комнату для персонала. Пока закипает чайник, бросаю в чашку чайный пакетик.

Заливаю кипяток в чашку, беру её в руки и, чтобы не терять времени, решаю выпить чай прямо на рабочем месте.

Быстрым шагом иду к выходу, открываю дверь и громко выдыхаю от неожиданности, потому что буквально врезаюсь в Громова, который, видимо, в этот же момент собирался войти.

Кипяток из моей чашки проливается ему на рубашку и мгновенно растекается огромным пятном по всей груди.

— Чёрт! — рычит Матвей, быстро расстёгивая пуговицы.

— Простите! Простите! — отставляю чашку и начинаю сама хаотично помогать ему с пуговицами. Проходит мгновение, и Громов остаётся без рубашки. В тесном помещении. Рядом со мной.

Мой взгляд касается татуировок на его животе, и дыхание перехватывает. У Матвея там три звезды, я хорошо помню их с нашей совместной ночи.

Лицо в ту же секунду заливает пунцовой краской по самую макушку.

— Вам бы... одеться… во что-то, — с силой запихиваю испорченную рубашку Громову в руки, и тут же отворачиваюсь к столешнице, чтобы спрятать красное лицо.

Только Громов уходить не торопится. Судя по тому, что я до сих пор кожей чувствую его магнитное поле у себя за спиной.

Боже, что я несу?! Магнитное поле…

— Мы опять на "вы"? Ты бы уже определилась, Лаврова. То я отец твоего ребёнка, то ты снова мне выкаешь.

— Мы сейчас на работе. И здесь вы для меня Матвей Викторович, — бормочу, не оборачиваясь.

— Ты же говорила, что увольняешься, — клянусь, что чувствую, как его горячее дыхание касается моей шеи. Хотя, возможно, это только плод моей бурной фантазии. Но вот мурашки у меня на коже точно настоящие.

— Я передумала, — поворачиваюсь к Громову лицом, собирая воедино последние силы, и смотрю ему прямо в глаза, потому что ниже он всё ещё по пояс голый. — Мне, знаете ли, нужны деньги. Я всё-таки будущая мать одиночка, так что раскидываться работой для меня непозволительная роскошь. И да, вам бы тоже не мешало определиться, Матвей Викторович. Отец вы всё же или не отец.

Несколько секунд он сверлит меня жёстким взглядом. Понятия не имею, что сейчас творится у него в голове, но воздух в комнате наэлектризован настолько, что разряды тока бегают у меня по коже. Кажется, дотронься до меня, и я взорвусь. Собственно, как и Матвей, который явно хочет что-то мне сказать. Но неожиданно он произносит то, что я никак не ожидаю от него услышать.

— Как ты, Марина?

— В смысле?

— В прямом. Как ты себя чувствуешь?

— Я… эм… нормально, — выдавливаю растерянно, потому что чего я точно не ожидала от своего босса, так это того, что его будет интересовать моё самочувствие.

В этот же момент дверь в комнату для персонала снова открывается и мой взгляд падает на стоящую на пороге Любу. Которая в свою очередь на нас с Громовым смотрит круглыми глаза. И только сейчас до меня доходит как это всё выглядит со стороны. Мы с боссом вдвоём в кабинете, стоим чуть ли не впритык друг к другу, и он вдобавок ко всему, голый по пояс.

За секунду моё лицо вспыхивает до помидорного оттенка, и пробормотав тихое “мне работать надо” я вылетаю из комнаты.

Господи, как позор! Мало того, что я и так в проблемах по самую макушку, не хватало ещё, чтобы теперь слухи по офису о нас с Громовым поползли. А они поползут. И не потому что Люба сплетница. Она-то как раз самая адекватная в фирме, но и мне надо быть реалисткой. Беременность — это как шило в мешке. Долго такую информацию утаивать не получится. Но вот чего бы мне не хотелось, так это того, чтобы стала известна причастность Громова к моему интересному положению. Меньше всего на свете мне хочется, чтобы мне обсасывали косточки вплоть до самого декрета.

Вернувшись обратно на рабочее место, пытаюсь вытряхнуть из головы тяжелые мысли и переключаюсь на поиски документов. Хотя, получается у меня это не очень. Просматриваю папки, а перед глазами вместо договоров то полуголый Громов, то удивлённый взгляд Колесниковой, которая нас застукала.

Матвей появляется в приёмной минут через десять после меня злой как чёрт. Молча проходит мимо и скрывается в своём кабинете, громко хлопнув дверью. Да уж, видимо, тоже не в восторге от случившегося…

От тяжелых мыслей в реальность меня возвращает стук в окна. Когда вижу, как об них разбиваются капли дождя, и без того отвратительное настроение скатывается на самое дно. Потому что у меня с собой ни зонта, ни, хотя бы, куртки с капюшоном. Я вообще изначально планировала просто прогуляться пару часов по центру города. Как меня в итоге занесло в офис я до сих пор осознать не могу.

Единственная хорошая новость — я всё-таки нахожу нужные документы. Рита воткнула их в папку с договором совершенно другой компании. Возвращаю папки на место, а договор несу Громову.

Всеми силами стараюсь абстрагироваться от внутреннего мандража, который испытываю в тот момент, когда стучу в дверь его кабинета. После короткого “войдите”, судорожно выдыхаю и захожу в кабинет босса.

Матвей снова за рабочим столом, уже в другой рубашке. К счастью, голым торсом больше не светит. Хоть что-то радует…

Ловлю себя на том, что снова слишком долго смотрю на него. Тут же одёргиваю себя и, откашлявшись, кладу на стол Громову документы.

— Вот договор. Если на сегодня заданий больше нет, то я поеду домой, — уже успеваю дойти до двери, но мне в спину прилетает голос Громова.

— Марина, стой.

Разворачиваюсь обратно к Громову и ловлю на себе его тяжёлый задумчивый взгляд, от которого у меня против воли сердцебиение ускоряется.

Знать бы, о чём он думает, когда вот так на меня смотрит.

Ненавидит? Считает, что я вру и ребёнок не от него? Или, может быть, думает, что я забеременела в ту ночь специально?

На самом деле, он вполне может думать именно так, учитывая, что я всё же притворилась тогда другим человеком. Но я сделала это не с целью залезть к Громову в постель. У меня же даже мыслей таких не было изначально! Я всего лишь планировала домой пьяного босса, чтобы он не натворил ничего с хмельных глаз! Но разве это докажешь. Тем более теперь, когда всё между нами уже произошло…

— Завтра тебя ждать на работу? — спрашивает Громов, наконец, прервав затянувшееся молчание.

— Ну, если у вас в планах нет вернуть Риту обратно на моё место, тогда я приду, — пожимаю плечами. — Это всё, что вы хотели спросить?

Так и не дождавшись от Матвея ответа, всё же разворачиваюсь и выхожу из кабинета.

Хочу домой. Залезу в тёплую ванну и в съем ведро мороженого. Прямо там, не вылезая.

Надо только как-то к этому дому добраться, потому что дождь льёт как из ведра. Остановившись под навесом компании, пытаюсь вызвать такси. Но сейчас самый час пик, поэтому машину найти нереально. Так что единственный возможный вариант попасть домой — это доехать на метро, до которого под дождём ещё бежать минут десять.

Поджав губы, уже собираюсь было ступить под дождь, но сделать этого не успеваю, потому что в этот же момент кто-то неожиданно хватает меня за руку и дёргает обратно.

Разворачиваюсь и упираюсь взглядом в Громова, стоящего у меня за спиной.

— Куда собралась? Хочешь заболеть? — спрашивает хмуро. — Здесь стой, я машину подгоню.

— Мне… кажется, что нам лучше не контактировать вне работы на глазах у других сотрудников компании. Учитывая, что нас сегодня и так видели в комнате для персонала при довольно двусмысленных обстоятельствах, по фирме могу поползти слухи… — говорю, как мне кажется, вполне логичную вещь. Но босс почему-то только хмурится ещё больше.

— Глупостей не говори, — раздражённо закатывает глаза. — Здесь стой.

Не успеваю ничего ответить, как он уже выходит под дождь и бежит на стоянку. Садится в Мерседес, и уже через минуту машина останавливается у лестницы. Всего три ступеньки, и я буду в тёплом салоне и не буду мокнуть под дождем. Но стоит ли делать эти три шага, вот в чём главный вопрос…

Пока я обдумываю это, боковое стекло медленно опускается вниз, и я вижу недовольное лицо босса.

— Сама сядешь, или тебя силой затолкать?

Нет, всё-таки он самодур!

Быстро делаю эти три шага и сажусь в салон. Даже пристегнуться не успеваю, как машина срывается с места.

Едем молча, и напряжение между нами я чувствую слишком хорошо. Понятно, что Громов не в восторге от того, что приходится везти меня домой, но он все равно делает это. Только не понимаю зачем…

— Спасибо, — говорю, как только автомобиль останавливается у моего подъезда. Только вот выйти не успеваю, потому что Матвей вдруг нажимает на кнопку блокировки дверей.

— Нам нужно что — то решить, — говорит, когда я перевожу на него вопросительный взгляд.

— Если вы о моём отпуске, то очевидно, что он закончился сегодня днём, — отвечаю, хотя, прекрасно понимаю, что Матвей имел в виду не это.

— Я не о твоём отпуске, Марина! Ты приходишь ко мне в кабинет и заявляешь, что ждёшь от меня ребёнка, хотя я даже не в курсе, что оказывается спал с собственной секретаршей.

— То есть вы сомневаетесь, что между нами что-то было?

— Я не это хотел сказать.

— Тогда что?! — растерянно спрашиваю, снова ловя на себе хмурый задумчивый взгляд Громова.

— Ты уверена, что это мой ребёнок, Марина? — спрашивает спустя мучительно долгие секунды напряжённого молчания. — У тебя ведь могли быть и другие мужчины, помимо меня, — говорит жёстко. А у меня чувство такое, будто я только что пощёчину от него получила.

Это получается он за кого меня принимает? За гулящую девку, которая сегодня с одним спит, а завтра с другим?!

Хотя, чего я, собственно, удивляюсь? Что ещё Громов должен думать о секретарше, которая под видом другой женщины легла в его постель. И вроде бы всё логично, но обидно настолько, что болезненно жжёт где-то в груди. Ведь я совсем не такая!

— Ты может что-то уже скажешь? — выгибает бровь Матвей. И только сейчас до меня доходит, что, скорее всего, моё затянувшееся молчание он воспринимает так, будто я мысленно перебираю всех мужчин, с которыми спала параллельно с ним.

Уверена, Громов был бы рад, если бы так на самом деле и было. Тогда шанс его отцовства уменьшится в разы.

— Это определённо точно ваш ребёнок, Матвей Викторович, — произношу громко и чётко, смотря боссу прямо в глаза. — Ни с кем другим, кроме вас, я не спала. И если вы сомневаетесь в своём отцовстве, то можете сделать тест ДНК. Я не буду против, потому что мне нечего скрывать. И стыдиться тоже нечего! — зачем-то добавляю. — Дверь откройте.

На удивление, Громов молча снимает блокировку с дверей. Не говоря больше ни слова, я выхожу из его машины и быстрым шагом иду к дому, ни разу не обернувшись. Только открыв дверь подъезда слышу, как со скрипом, его машина срывается с места.