Глава 9

Моё следующее утро начинает в обнимку с унитазом. Не знаю, к счастью это или же наоборот, но тошнота заканчивается также внезапно, как и началась. Спустя десять минут, в течении которых меня безудержно полощет, всё вдруг резко прекращается.

Видимо, к “прелестям” беременной жизни, мне ещё предстоит привыкнуть. А вообще, лучше бы почитать в интернете чем можно облегчить токсикоз. Вроде я что-то слышала про лимон, правда не уверена точно. Но в чай его на всякий случай всё же добавляю.

Быстро выпиваю стакан, наспех собираюсь, и выбегаю из дома. На удивление, в довольно приподнятом настроении. Всё же что ни говори, но длительный отдых — это не для меня. Даже не думала, что за эти три с половиной дня так соскучусь по работе.

Не сказала бы, правда, что мне удаётся донести свой бодрый настрой до офиса в целости и сохранности. В вагон метро у меня получается залезть только с третьей попытки. Ненавижу час пик! С ужасом думаю о том, как вынуждена буду толкаться в этих давках на большом сроке.

В итоге до рабочего места я добираюсь ровно за минуту до начала рабочего дня. Даже куртку снять не успеваю, как у меня на столе начинает трезвонить внутренний телефон.

— Да, — отвечаю с одышкой. Прижимаю трубку к плечу, параллельно пытаясь вытащить руку из чёртова рукава. Зачем вообще делать их такими узкими в верхней одежде?!

— Что с тобой? — слышу на том конце провода басистый голос Громова.

— А что со мной?

— Ты дышишь как-то странно. Тебе там плохо что ли?

— Мне там замечательно, Матвей Викторович. Вы что-то хотели?

За время, пока Громов отмалчивается, успеваю-таки стянуть с себя куртку, повесить её на крючок и даже включить компьютер.

— Матвей Викторович, при всём уважении, вы позвонили мне, чтобы вместе помолчать или просто хотели проверить не опоздала ли я на работу? — спрашиваю, когда тишина та том конце провода затягивается настолько, что начинает напрягать. — Просто если у вас для меня нет никаких поручений, то…

— Кофе мне принеси, — перебив, отвечает сдержанно. Но в интонации всё равно раздражение сквозит.

Громов бросает трубку раньше, чем я успеваю ответить. Но это, наверно, даже лучше. После того, как он узнал, что той девушкой в парике была я, е могу перебороть какую-то удушающую неловкость при общении с ним. Даже по телефону это даётся тяжело…

Подойдя к кофейному аппарату, смотрю на него, как на своего злейшего врага. Не знаю, как сделать так, чтобы не вдыхать аромат кофе. С недавнего времени он вызывает у меня острый прилив тошноты.

Я поняла это сегодня утром, застав Карину на кухне, снимающей турку с плиты. Собственно, из-за него меня и вывернуло наизнанку. Надеюсь, сейчас этот эпизод не повторится…

Пока кофе готовится, стараюсь дышать через раз, а когда беру в руки чашку, происходит то, чего я больше всего боюсь. Как говорится, мечтать не вредно, но не все мечты, к сожалению, сбываются. В частности, мои надежды на благоприятный исход приготовления бодрящего напитка успехом не увенчались.

Приходится оставить чашку и сломя голову мчаться в уборную. Пять минут выворачиваю чай, который выпила утром, и мысленно проклинаю любителя кофе.

Обратно в приёмную возвращаюсь бледной и обессиленной, а это только начало рабочего дня. Беру в руки чашку с практически холодным напитком и направляюсь в кабинет босса.

— Почему так долго? — недовольно спрашивает, даже не отрывая взгляда от документов.

— Прости ... те, — выдавливаю, стараясь лишний раз вообще не дышать.

Ставлю чашку на его стол и тут же отхожу на безопасное расстояние.

Матвей берёт её в руки и делает глоток, а потом кривится, словно выпил что-то действительно гадкое. Ну что ж, тут я его понимаю! Переводит на меня злой взгляд, но, как ни странно, ни слова не говорит. Всё так же мрачно рассматривает моё лицо и, наверное, догадывается, где меня носило столько времени.

— Можешь идти, — говорит, опуская взгляд обратно на документы.

Ну что ж, мне дважды повторять не нужно. Быстро вылетаю из его кабинета, и только оказавшись за дверью, наконец, делаю нормальный полноценный вдох.

До обеда Громов меня вообще больше не трогает. Он проводит встречи и, к счастью, больше не просит кофе. Но перед обеденным перерывом в приемную заходит его родной брат Костя, как всегда с улыбкой на лице, в отличие от некоторых.

При виде Громова-младшего, в который раз поражаюсь. Вот вроде разница в возрасте всего несколько лет, а насколько они с братом разные. Не только по характеру, но и внешне. Если Матвей темноволосый и зеленоглазый, то у Кости волосы русые и глаза светло голубые.

— Привет, Маринка-витаминка. Как жизнь? - он опирается локтём на мой стол и, как всегда, довольно улыбается.

— Лучше всех, Константин Викторович.

— А так и не скажешь. Ты чего такая бледная? Не заболела часом?

— Всё в порядке с ней! — за спиной Кости раздаётся резкий голос Матвея.

— Точно? — улыбается Костя, продолжая смотреть на меня, а не на брата. — Моргни, если он просил тебя соврать.

— Точнее, чем в аптеке, — киваю и не могу сдержать ответной улыбки.

Жаль только радуюсь я недолго. Потому что тут же ловлю за спиной Громова-младшего недовольного взгляда Матвея.

— Пошли! — говорит недовольно и забирает брата.

Пока братья Громовы совещаются о чём-то в кабинете, у меня начинается обеденный перерыв, чему я несказанно рада. Не сказала бы, что я проголодалась, но вот выйти на улицу и подышать воздухом хочется. И ещё булочку с корицей. Да, точно! Горячую, свеже испечённую из соседнего магазинчика.

Оставляю рабочее место, покупаю заветную булку и с аппетитом съедаю её на лавочке возле бизнес-центра, после чего возвращаюсь обратно в офис практически счастливой.

А еще радует то, что завтра пятница, и впереди целых два выходных дня. Если, конечно, Громову не захочется загрузить меня работой…

После обеда Матвей куда-то уезжает, и в офис больше так и не возвращается. Так что ровно в семь я отправляюсь домой. В кои-то веки, вместе со всеми остальными сотрудниками.

Приняв душ, решаю устроить себе киносеанс, обнявшись с ведром мороженого. Успеваю проглотить несколько ложек, когда на всю квартиру начинает тренькать мой телефон... похоронным маршем.

Машинально бросаю взгляд на часы и моментально напрягаюсь. Я, конечно понимаю, что Громов изначально, взяв меня на работу, предупредил о ненормированном рабочем дне. Но блин, одиннадцать часов ночи!

Не буду брать трубку! Не буду и всё. В конце концов, я может сплю уже! Упорно игнорирую три звонка, а на четвёртом, что-то у меня в мозгу даёт сбой.

Сама себе не могу объяснить, зачем в итоге хватаю мобильный и снимаю вызов. Наверно безотчётное волнение, которое охватило меня ещё на третьей попытке Громова до меня дозвониться. Ну не будет же он, в конце концов, просто так названивать так упорно. А вдруг что-то случилось?

— Да, Матвей Викторович, — отвечаю на выдохе, и чтобы не было заметно волнения в голосе, засовываю в рот ещё одну ложку мороженного.

— Рабочий день уже закончился, так что можешь мне тыкать.

— Ну, если вы звоните, значит, ещё не закончился как я понимаю? Вы же по работе мне звоните?

— С чего ты взяла? Может, просто поговорить хочу.

— О чём?

— О политическом положении в Таджикистане, — отвечает слегка раздраженно, и я готова поклясться, что Громов сейчас закатил глаза. — Слушай, а мне вот интересно, у тебя парик остался? Ну тот, рыжий. И я вот ещё хотел спросить, а как он у тебя на голове держался так крепко. Это что, клей какой-то специальный? И если это клей, то как потом его отдирать так, чтобы свои волосы вместе с париком не выдрать?

И только тут до меня отчётливо доходит, что Громов вдрызг пьян. Даже не потому, что позвонил мне на ночь глядя и несёт какую-то полнейшую чушь. А потому, что у него язык заплетается настолько, что некоторый слова я с трудом разюираю.

— Вы там что, опять пьёте?! — выпаливаю, зачем-то вскакивая с дивана.

— Не опять, а снова, Маринка-витаминка. Или как там тебя сегодня мой брат называл… О, а вот тебе ещё несколько рифм. Маринка - резинка, Маринка - мандаринка, Маринка - на носу горбинка… Не у тебя, если что. У тебя с носом всё в порядке…

Боже, да он в неадеквате полном. В прошлый раз, кажется, и то трезвее был. Во всяком случае ТАКОЙ бред он точно не нёс…

— Вы где?! — перебиваю, когда Громов придумывает к моему имени очередную рифму.

— А что, хочешь составить мне компанию? Только парик не надевай, умоляю. Терпеть не могу рыжих… — ага, я заметила. Доказательство его не любви к рыжим у меня теперь в животе сидит… — А вообще, в твоём положении в такое время надо спать. Так что не надо мне компаний составлять. Дома сиди, Лаврова.

— И поэтому вы мне позвонили? Потому что мне надо спать?!

— Хотел убедиться, что ты соблюдаешь режим, — бормочет нечленораздельно. И, судя по звукам, заходит в какое-то шумное помещение, потому что на заднем фоне я слышу громкую музыку. Понятно, в клубе, значит, опять глаза заливает… И не успеваю я ответить, как Громов уже скидывает вызов.

Зашибись! Вот и поговорили!

С раздражением откидываю на диван телефон, хватаюсь за ведро с мороженным и затолкав в рот ложку с горкой, перевожу взгляд на телевизор.

Минут пять я честно пытаюсь вникнуть в фильм, но безуспешно. Ничего не получается, потому что проклятый Громов просто отказывается вылезать из головы. Вот куда его опять черти понесли?!

И моя бурная фантазия уже во всех красках рисует картины того, что с ним там в таком состоянии может случиться.

Господи, зачем я вообще об этом думаю?! Это не моё дело! Не моё! И мужчина не мой!

Ещё пару минут пытаюсь вдолбить себе в голову эту информацию, но результата это не приносит, ибо волноваться я в итоге начинаю ещё больше. Особенно, когда в ответ на мой звонок Матвей не берёт трубку.

Чёрт!

Ругаясь себе под нос, вскакиваю с дивана и натягиваю на себя первые попавшиеся джинсы и кофту. Наверное, я всё-таки идиотка, ведь прошлые ошибки ничему меня не научили.

Но не могу я за ним не поехать. В конце концов, Громов отец моего ребёнка. Если с ним что-то случиться, я же себя не прощу никогда…