Глава 2

Лифт дернулся, и на табло загорелась стрелка вверх. Скоростная кабина, казалось, превратилась в барокамеру, где давление росло с каждой секундой, вышибая из легких остатки кислорода. Алина чувствовала, как виски сдавливает невидимым обручем. Она стояла, боясь шевельнуться, боясь даже поднять веки, прижатая к зеркальной стене тяжелым, осязаемым присутствием Руслана. Его рука всё еще перекрывала панель управления, а сам он стоял так близко, что она кожей ощущала исходящий от него жар.

От него пахло бурей. Пять лет назад этот запах был для нее синонимом безопасности, надежности, любви. Теперь же он стал предвестником катастрофы.

— Руслан... Ильдарович, — голос Алины дрогнул на отчестве, превращаясь в надтреснутый шепот. — Пожалуйста. Мне нужно на девяностый этаж. Меня ждут в отделе кадров. Это ошибка, я просто... я просто пришла на работу.

— Ошибка? — Руслан издал короткий, сухой смешок, лишенный тени веселья. Это был звук металла, скрежещущего по стеклу. — Ошибка — это то, что ты до сих пор думаешь, будто можешь диктовать мне условия в моем же здании. И «Руслан Ильдарович»? Серьезно, Алина? Решила поиграть в субординацию после того, как исчезла из моей постели, не оставив даже записки?

Он наклонился еще ниже. Его лицо теперь находилось в считанных сантиметрах от ее лица. Алина видела каждую черточку, каждую пору на его безупречной коже. Гнев сделал его черты резче, почти хищными. Тонкая сеточка вен на висках напряглась, а зрачки расширились так сильно, что почти полностью поглотили серую радужку.

— Ты хоть представляешь, сколько усилий я приложил, чтобы найти тебя? — его шепот обжигал ухо. — Первые три месяца я перевернул этот город вверх дном. Я скупил всех частных детективов, я поднял связи в полиции. А ты просто стерла себя. Исчезла, как будто тебя никогда не существовало. Как будто те полгода были моим бредом, затянувшейся галлюцинацией.

Алина зажмурилась, чувствуя, как за веками вскипают горячие, горькие слезы. Она вспомнила те три месяца. Вспомнила, как дрожала от каждого шороха за дверью своей съемной каморки в другом конце страны. Вспомнила токсикоз, пустой холодильник и бесконечный, парализующий страх, что он найдет ее. Не потому, что любил, а потому, что Руслан Беркутов никогда и ничего не отдавал добровольно. Особенно то, что считал своей собственностью. А она тогда была именно такой — его любимой игрушкой, красивым аксессуаром, который вдруг посмел сбежать.

— Я не обязана была оставаться, — выдохнула она, открывая глаза. В них, помимо страха, на мгновение вспыхнуло прежнее упрямство. — Мы ничего не обещали друг другу. Ты сам говорил, что это просто... этап. Что тебе не нужны серьезные отношения. Я просто ускорила финал.

Его пальцы на зеркальной панели сжались в кулак так сильно, что костяшки побелели.

— Я говорил многое. Но я не давал тебе права выставлять меня идиотом перед самим собой.

Лифт издал финальный, торжественный звонок. Двери разъехались, открывая вид на святая святых корпорации — приемную генерального директора. Здесь не было суеты нижних этажей. Пол устилал густой графитовый ковролин, скрадывающий любые звуки. Стены из матового стекла подсвечивались мягким, холодным светом. За огромным столом из белого камня сидела секретарь — безупречная женщина неопределенного возраста, которая при виде Руслана мгновенно выпрямилась.

— Руслан Ильдарович, через десять минут совещание с... — начала она, но он оборвал ее резким жестом руки, даже не взглянув в ее сторону.

— Отмени всё на ближайший час. И чтобы ни одна душа не входила в мой кабинет. Даже если здание загорится.

— Но график... — робко попыталась вставить секретарь.

— Я сказал — отмени, — в его голосе прорезался металл, не терпящий возражений.

Он схватил Алину за локоть. Его пальцы сомкнулись на ее предплечье железным браслетом. Это не было больно, но в этом жесте чувствовалась такая неоспоримая сила, что сопротивление казалось бессмысленным. Он буквально вволок ее в свой кабинет — огромное пространство с панорамными окнами во всю стену, за которыми раскинулся город, затянутый пеленой дождя. С этой высоты машины казались муравьями, а люди — пылью.

Руслан толкнул тяжелую дубовую дверь, и она закрылась с глухим стуком, отсекая их от остального мира. Он отпустил ее руку и отошел к своему столу, но не сел, а остался стоять, возвышаясь над пространством как темный монумент.

Алина осталась стоять у двери. Она чувствовала себя здесь жалкой, неуместной. Ее дешевое пальто, промокшее под дождем, казалось грязным пятном на фоне этого стерильного, дорогого интерьера. Она судорожно прижала к себе сумочку, внутри которой лежал рецепт на лекарства для Макара. Эта мысль — о сыне, о его кашле, о его нужде — вернула ей остатки самообладания. Ей нужны были деньги. Ей нужна была эта работа. Она не могла позволить Руслану снова разрушить всё, что она строила по кирпичику эти пять лет.

— Итак, — Руслан медленно снял пиджак, бросив его на кожаное кресло, и начал расстегивать пуговицы на манжетах, закатывая рукава. Его движения были расчетливыми, пугающе спокойными. — Финансовый отдел. Младший аналитик. Решила вернуться к истокам, Алина? Или деньги закончились? Твой... кто он там у тебя? Не смог обеспечить достойную жизнь?

— Это не твое дело, — отрезала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я пришла сюда как соискатель. Я прошла все тесты, я лучший кандидат в своем потоке. Мое личное прошлое никак не относится к моим профессиональным навыкам.

Руслан подошел к бару, встроенному в стену, и плеснул себе на палец виски. Лед со звоном ударился о хрусталь.

— В этом здании всё — мое дело. Каждая скрепка, каждая цифра в отчете и каждый сотрудник — это моя зона ответственности. И уж тем более женщина, которая пять лет назад украла у меня... — он запнулся на мгновение, поднося бокал к губам, — ...спокойствие.

Он сделал глоток, не сводя с нее немигающего взгляда.

— Где ты была? — повторил он свой вопрос, и на этот раз в нем не было ярости, только ледяное требование правды. — На какие средства жила? С кем?

— В Приморске, — солгала она наполовину. Она действительно провела там первые полгода, пока не перебралась еще дальше. — Работала в небольшой фирме. Жила одна. Мне нечего тебе рассказывать, Руслан. Моя жизнь скучна и однообразна. В ней нет места миллиардерам, интригам и... воспоминаниям.

— Жила одна? — он прищурился, делая шаг в ее сторону. — А как же ребенок?

Сердце Алины совершило кульбит и провалилось куда-то в район желудка. Она почувствовала, как лицо стремительно бледнеет, а кончики пальцев немеют. Он знает? Нет, не может быть. Откуда? Прошло всего десять минут.

— Какой ребенок? — она постаралась придать голосу оттенок искреннего недоумения, но сама слышала, как фальшиво это звучит.

— У тебя на заставке телефона, который ты судорожно сжимала в лифте, — Руслан подошел вплотную. — Я успел заметить. Мальчик. Лет четырех-пяти. Очень похож на тебя.

Алина мысленно прокляла свою неосторожность. Она всегда ставила фото Макара на заставку, чтобы чувствовать его присутствие рядом. Это была ее единственная слабость, и именно она теперь могла стать роковой.

— Это... сын моей подруги. Я часто с ним сижу, — она выдавила из себя слабую улыбку, которая больше походила на судорогу. — Я его крестная. Мы очень близки.

Руслан замолчал, изучая ее лицо с такой тщательностью, словно пытался разглядеть ложь под кожей. Его близость подавляла. Она чувствовала тепло, исходящее от его тела, видела пульсирующую жилку на его шее. Ей хотелось закричать, выбежать отсюда, признаться во всем и тут же потребовать, чтобы он никогда не приближался к ним. Но она знала Руслана. Если он почует слабость — он уничтожит. Если он узнает про Макара — он заберет его. Просто потому, что Беркутовы не оставляют свое другим.

— Подруги, значит, — медленно произнес он, не сводя глаз с ее губ. — Ты всегда была плохой лгуньей, Алина. Твой нос едва заметно подергивается, когда ты пытаешься выдумать оправдание на ходу. Как и сейчас.

Он поставил бокал на край стола и вдруг резко сократил расстояние между ними, так что она оказалась зажата между дверью и его телом. Его ладони легли на дверь по обе стороны от ее плеч.

— Послушай меня внимательно, — его голос упал до опасного баритона. — Ты не получишь место в финансовом отделе. Я аннулирую твой контракт прямо сейчас.

Алина всхлипнула, не в силах больше сдерживаться.

— Нет! Пожалуйста! Мне нужна эта работа! Ты не имеешь права, я прошла конкурс...

— Имею, — жестко перебил он. — Но я предложу тебе альтернативу. Мой личный ассистент уходит в декрет через неделю. Мне нужен кто-то, кто знает мои привычки, кто не будет задавать лишних вопросов и кто будет находиться в поле моего зрения двадцать четыре часа в сутки.

— Ты хочешь, чтобы я работала на тебя? — она смотрела на него с ужасом. — После всего? Это же... это безумие!

— Это единственный способ для тебя остаться в этой компании и получать ту зарплату, на которую ты рассчитывала. А может, и в два раза больше. Я видел твое резюме, Алина. Твои навыки анализа пригодятся мне в личных проектах. Но главное условие — ты будешь здесь. Под моим присмотром.

Он протянул руку и медленно, почти нежно, заправил выбившуюся прядь ее волос за ухо. Его пальцы задержались на ее щеке, и Алина невольно вздрогнула от этого прикосновения.

— Почему? Зачем тебе это? — прошептала она.

— Потому что я еще не закончил с тобой, — его взгляд потемнел от нескрываемого, почти животного обладания. — Пять лет назад ты ушла, не дослушав финал. Теперь я сам напишу концовку этой истории. Либо ты принимаешь мое предложение, либо завтра же вылетаешь из этого города с «черным билетом», по которому тебя не возьмут даже кассиром в супермаркет. Выбирай.

Алина смотрела в его стальные глаза и видела в них свою гибель. Но перед глазами стоял Макар. Его кашель. Его будущее. У нее не было выбора. Он знал это, и она знала это.

— Хорошо, — выдохнула она, чувствуя, как внутри всё выгорает дотла. — Я принимаю условия.

— Мудрое решение, — Руслан хищно улыбнулся и отстранился, возвращая ей пространство, но не свободу. — Завтра в восемь утра ты должна быть здесь. И Алина...

Он сделал паузу, уже открывая дверь кабинета, чтобы выпустить ее.

— Не вздумай снова исчезнуть. На этот раз я найду тебя гораздо быстрее. И последствия тебе не понравятся.

Алина вылетела из кабинета, не чувствуя ног. Она бежала к лифтам, молясь только об одном — чтобы слезы не хлынули из глаз раньше, чем она окажется на улице. Она вошла в клетку. В золотую, дорогую, смертельно опасную клетку, ключи от которой были у человека, которого она ненавидела так же сильно, как когда-то любила. И где-то там, дома, ее ждал Макар — маленькая копия человека, который только что пообещал дописать их историю до конца.