Глава 3

Звонок будильника прозвучал как выстрел в предрассветной тишине. Алина резко открыла глаза, сбросив руку с кнопки телефона за секунду до того, как мелодия успела набрать громкость. Пять утра. За окном — непроглядная, холодная темень ранней осени.

Она повернула голову. На соседней подушке, разметав во сне светлые кудряшки, спал Макар. Его дыхание было тяжелым, с легким присвистом, а лоб блестел от испарины. Алина осторожно, чтобы не разбудить, прикоснулась губами к его виску. Горячий. Снова температура. Сердце болезненно сжалось, но она заставила себя встать, накинуть потертый халат и пойти на крошечную кухню.

Ей нужно было приготовить завтрак, отмерить дозы жаропонижающего и сиропа от кашля, написать подробную инструкцию для соседки, тети Вали, которая согласилась посидеть с малышом за скромную плату. И самое главное — морально подготовиться к казни, которая была назначена на восемь утра на девяностом этаже «Беркутов Холдинг».

Когда Алина вышла из дома, ледяной ветер ударил в лицо, окончательно срывая остатки сна. Она была одета в свой единственный приличный деловой костюм — строгую темно-синюю юбку-карандаш и белую блузку, купленные еще на распродаже три года назад. Ткань казалась слишком тонкой, а фасон — безнадежно устаревшим, но это было лучшее из того, что она могла себе позволить.

В 7:45 она переступила порог приемной. Секретаря еще не было. Пространство, залитое утренним светом из панорамных окон, казалось стерильным и пугающе огромным. Рабочее место личного помощника располагалось прямо перед тяжелыми дубовыми дверями кабинета генерального директора. Изящный стол из тонированного стекла, два монитора, идеальный порядок.

Алина села в эргономичное кресло, чувствуя себя так, словно ее посадили на электрический стул. Она включила компьютер, пароль от которого ей вчера вечером прислали из IT-отдела. На почте уже висело тридцать два непрочитанных письма. Графики, согласования, бронирования билетов, аналитические сводки — массив информации, в который ей предстояло вникнуть прямо сейчас.

Ровно в восемь ноль-ноль двери лифта бесшумно разъехались.

Алина напряглась, словно струна. По мягкому ковролину раздались уверенные, тяжелые шаги. Руслан появился в приемной, на ходу снимая кашемировое пальто. На нем был темно-синий костюм-тройка, идеально подчеркивающий широкие плечи и узкую талию. Лицо — непроницаемое, сосредоточенное. Он выглядел как ожившее воплощение безжалостного успеха.

Он прошел мимо ее стола, даже не повернув головы. Ни «доброго утра», ни кивка. Словно она была пустым местом, предметом интерьера.

— Кофе. Черный, без сахара. Вчерашние сводки по азиатскому филиалу на стол. И перенеси встречу с советом директоров на пятницу, — бросил он через плечо, толкая дверь своего кабинета. — У тебя пять минут.

Дверь захлопнулась.

Алина выдохнула, понимая, что всё это время задерживала дыхание. Началось. Он решил играть в ледяного, требовательного босса, пытаясь сломать ее рутиной и невыполнимыми дедлайнами.

Она бросилась к кофемашине, попутно распечатывая графики. Ровно через четыре минуты она осторожно постучала в дверь кабинета и, не дожидаясь ответа, вошла.

Руслан сидел за своим массивным столом, просматривая что-то на планшете. Он снял пиджак и расслабил узел галстука. Алина подошла ближе, чувствуя, как воздух вокруг него становится плотным, почти осязаемым. Тот самый запах ветивера и горького шоколада окутал ее, вызывая предательскую дрожь в коленях.

Она поставила чашку с кофе на стол, стараясь не смотреть на его руки. Рядом положила папку со сводками.

— Ваши документы, Руслан Ильдарович, — сухо произнесла она, собираясь немедленно отступить на безопасное расстояние.

Но не успела.

Его пальцы внезапно сомкнулись на ее запястье. Хватка была стальной, непреклонной. Алина вздрогнула, широко распахнув глаза, и наконец посмотрела ему в лицо. Руслан смотрел на нее снизу вверх, но даже в этой позе умудрялся доминировать. В его серых глазах плескалась холодная, расчетливая насмешка.

— У тебя пульс зашкаливает, Алина, — его большой палец медленно, провокационно погладил тонкую кожу на ее запястье, прямо там, где бешено билась венка. Одно прикосновение — и по ее венам словно пустили жидкий огонь. — Боишься меня?

— Я боюсь разлить ваш кофе, — вырвала она руку, отступая на шаг и пряча дрожащие пальцы за спину. — Если это всё, мне нужно вернуться к работе. Писем очень много.

— Иди, — он криво усмехнулся, беря чашку. — И помни, что теперь ты принадлежишь этому офису. И мне.

День превратился в бесконечный, изматывающий марафон. Руслан гонял ее по малейшим поводам. Он заставлял переделывать презентации, требовал найти данные пятилетней давности, придирался к шрифтам в отчетах. Он явно проверял ее на прочность, ожидая, когда она сорвется, заплачет или попросит пощады. Но Алина стиснула зубы. Каждая перепечатанная страница, каждый холодный ответ «Да, Руслан Ильдарович» были кирпичиком в фундамент здоровья ее сына. Она не сдастся.

К вечеру у нее раскалывалась голова, а глаза слезились от монитора. Алина бросила взгляд на часы в нижнем углу экрана.

17:50.

Она судорожно вздохнула. Тетя Валя предупредила, что сможет сидеть с Макаром строго до семи вечера, так как ей нужно уходить в ночную смену. Дорога до ее окраины в час пик занимала минимум час. Алине нужно было выйти ровно в шесть, иначе ребенок останется один в квартире с высокой температурой.

17:55.

Она начала быстро сохранять документы и закрывать вкладки. Достала из ящика свою потертую сумку, скинула туда телефон и ключи. Сердце забилось чаще в предвкушении свободы. Еще несколько минут, и она сможет сбежать из этого ада к своему мальчику.

Дверь кабинета резко распахнулась.

Руслан вышел в приемную, накидывая пиджак. Он выглядел таким же бодрым и свежим, как и в восемь утра, словно у него внутри работал атомный реактор.

— Алина, через сорок минут у нас ужин с японскими инвесторами в «Сакуре». Захвати распечатки договоров и планшет. Ты едешь со мной для протоколирования встречи.

Алина замерла, держа в руках сумку. Воздух застрял в горле.

— Я... я не могу, — произнесла она, и ее голос предательски дрогнул.

Руслан остановился на полпути к лифту и медленно обернулся. Его брови взлетели вверх в ледяном недоумении. В этом офисе ему никто и никогда не говорил «не могу».

— Что ты сказала? — переспросил он обманчиво тихим тоном.

— Мой рабочий день заканчивается в восемнадцать ноль-ноль, — Алина заставила себя выпрямить спину и посмотреть ему в глаза. Страх скручивал внутренности, но перед глазами стояло раскрасневшееся лицо Макара. Это придало ей отчаянной смелости. — Я выполнила все поручения. Документы для инвесторов лежат у вас на столе в синей папке. Я ухожу.

Лицо Руслана мгновенно потемнело. Он в несколько широких шагов преодолел разделяющее их расстояние и навис над ее столом, опираясь на него обеими руками.

— Ты, кажется, забыла, на каких условиях здесь находишься, — процедил он, и в его голосе зазвучали металлические нотки сдерживаемой ярости. — Личный помощник генерального директора не имеет графика. Твое время принадлежит мне. Если я говорю, что мы едем на ужин, ты молча берешь документы и идешь за мной.

— В моем контракте, который вы заставили меня подписать, черным по белому прописаны часы работы: с восьми до шести! — Алина повысила голос, ее глаза гневно вспыхнули. Она больше не была той испуганной мышью, которую он зажал в лифте вчера. — Я не ваша рабыня, Руслан Ильдарович. У меня есть... личная жизнь. И обстоятельства, которые я не могу отменить.

Повисла звенящая, тяжелая тишина. Руслан смотрел на ее упрямо вздернутый подбородок, на гневно раздувающиеся ноздри, на румянец, заливший ее бледные щеки. Она была невероятно красива в своем гневе. Дерзкая, непокорная — такая же, как пять лет назад, когда посмела перечить ему в первый же вечер их знакомства.

Но слова о «личной жизни» резанули его по живому. Внутри него мгновенно вспыхнул уродливый, черный костер первобытной ревности.

— Обстоятельства? — он хищно прищурился. — Или кто-то конкретный? Тот, кто ждет тебя в постели, пока ты тут играешь в неприступность? Кто он, Алина? Ради кого ты смеешь срывать мне переговоры на миллионы долларов?

Алина побледнела, но не отвела взгляд. Защитный инстинкт матери сработал мгновенно: пусть лучше он думает, что у нее есть любовник, чем начнет копать и узнает о ребенке.

— Это вас не касается, — бросила она ледяным тоном, обходя стол и направляясь к лифту. — До завтра.

Она нажала кнопку вызова, чувствуя спиной его прожигающий, полный ненависти взгляд. Створки разъехались. Она шагнула в кабину, не оборачиваясь. Двери закрылись, отсекая ее от его тяжелого дыхания и ярости.

Руслан остался стоять посреди пустой приемной. Он смотрел на закрывшиеся двери лифта, чувствуя, как внутри всё кипит от злости и странного, сосущего чувства потери, которое он отказывался признавать. Тонкий аромат ванили всё еще висел в воздухе.

Он резко достал телефон из кармана брюк и набрал номер начальника службы безопасности.

— Виктор, — рыкнул Руслан в трубку, как только на том конце ответили. — Моя новая помощница, Алина... Узнай о ней всё. С кем она живет, с кем спит, куда ходит после работы. Я хочу знать каждый ее шаг. И организуй за ней наружное наблюдение. Начиная с этой секунды.