Глава 12

Дорога обратно в особняк прошла в абсолютной тишине, но это больше не было то удушающее, ледяное молчание, от которого хотелось сжаться в комок. Воздух в салоне вибрировал от невысказанных слов и тяжелого, гипнотического ожидания. Руслан больше не пытался демонстрировать свою власть на публику. Он просто держал ее ладонь в своей, переплетя их пальцы, и большой палец его руки непрерывно, почти неосознанно поглаживал кожу Алины, словно считывая ее пульс.

Когда они оказались в хозяйской спальне, тяжелые дубовые двери отсекли их от остального мира. В комнате горел лишь приглушенный свет бра.

Алина остановилась посреди ковра, чувствуя, как внутри натягивается струна. Она ждала приказа. Ждала, что сейчас маска безупречного мужа спадет, и он снова превратится в того безжалостного хищника, который брал ее вчера с первобытной яростью.

Но Руслан не спешил. Он снял смокинг, небрежно бросив его на кресло, стянул бабочку и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Его движения были медленными, почти тягучими. Он подошел к ней, остановился в шаге и посмотрел ей в глаза. В его взгляде не было ни агрессии, ни желания сломать. Там было что-то глубокое, темное и невыносимо уязвимое.

Он поднял руки и осторожно, кончиками пальцев, расстегнул замок платинового колье на ее шее. Тяжелые бриллианты скользнули по ее коже и оказались в его ладони. Он отбросил их на туалетный столик с таким безразличием, словно это была дешевая стекляшка.

Затем его руки легли на ее плечи, скользнули по обнаженной спине к потайной молнии платья. Тихий вжик в абсолютной тишине прозвучал оглушительно. Черный шелк, лишенный поддержки, тяжелой волной стек к ее ногам, оставив Алину в одном тонком кружевном белье и чулках.

Она инстинктивно скрестила руки на груди, но Руслан мягко перехватил ее запястья и развел их в стороны, заставляя стоять перед ним открытой.

— Не прячься, — его голос был хриплым, надтреснутым. — Только не от меня.

Вместо того чтобы притянуть ее к себе, Руслан вдруг опустился перед ней на колени.

Алина судорожно выдохнула, ее глаза расширились от шока. Человек, который заставлял министров бледнеть от страха, миллиардер, чье эго было размером с этот особняк, стоял перед ней на коленях, уткнувшись лицом в ее живот.

Его огромные, горячие ладони обхватили ее бедра. Он прижался губами к тому самому месту, где пять лет назад зародилась жизнь их сына. Его плечи, обтянутые белой тканью рубашки, едва заметно дрогнули.

— Я был идиотом, Алина, — его шепот, полный глухой, разрывающей боли, впитался в ее кожу. — Тщеславным, слепым, напуганным идиотом. Пять лет назад, когда я сказал те слова в кабинете... я не знал, что ты слышишь. И я лгал. Я лгал своему партнеру, лгал самому себе, потому что до одури боялся того, что ты со мной делаешь.

Алина замерла, не смея пошевелиться. Ее пальцы сами собой зарылись в его густые темные волосы, инстинктивно успокаивая.

— Я никогда никого не любил до тебя, — продолжал Руслан, не поднимая головы, словно исповедуясь. — Я привык всё контролировать. А ты... ты ворвалась в мою жизнь и разрушила этот контроль. Я начал зависеть от твоих улыбок, от твоего запаха. Меня это пугало. Я думал, что привязанность сделает меня слабым. И когда речь зашла о семье, я спрятался за бравадой и цинизмом, как трус.

Он наконец поднял голову. В его глазах цвета грозового неба стояли слезы, которых он не стыдился. Маска монстра окончательно раскололась, обнажив израненную, живую душу.

— Если бы я только знал, что ты носишь моего ребенка... — он сжал зубы так, что на скулах заходили желваки. — Я бы положил весь этот проклятый мир к твоим ногам в ту же секунду. Я искал тебя, Алина. Я сходил с ума каждую ночь, представляя, что с тобой могло случиться. А когда нашел... когда увидел Макара... моя вина и мой страх снова потерять вас превратили меня в чудовище. Я загнал тебя в угол, потому что не знал, как иначе заставить тебя остаться.

Он перехватил ее дрожащую ладонь и прижал к своей груди, туда, где бешено билось его сердце.

— Я разорвал этот контракт сегодня утром, — прошептал он. — Ты свободна, Алина. Никаких условий. Никаких клеток. Если ты захочешь уйти завтра — я отпущу тебя. Я отдам тебе половину всего, что у меня есть, и я никогда не встану между тобой и сыном. Я буду приезжать, когда ты позволишь. Но я умоляю тебя... не уходи. Дай мне шанс доказать, что я могу быть тем мужем, которого ты заслуживаешь. Я люблю тебя. Я любил тебя все эти пять лет, даже когда ненавидел.

Воздух вырвался из легких Алины сдавленным всхлипом. Стена льда и ненависти, которую она возводила вокруг своего сердца все эти дни, рухнула, разлетевшись на миллионы сверкающих осколков. Она смотрела на него, на его искаженное мольбой лицо, и видела не тирана, не надзирателя, а мужчину, который обнажил перед ней самое уязвимое, что у него было — свою любовь.

Слезы хлынули из ее глаз непрерывным потоком. Она опустилась на колени прямо перед ним на пушистый ковер, обхватила его лицо обеими руками и прижалась своим лбом к его лбу.

— Я никуда не уйду, — прошептала она сквозь слезы, глотая соленые капли. — Ты мой муж. Ты отец моего ребенка. И я... я тоже тебя люблю. Боже, как же я тебя люблю, Руслан.

Руслан издал звук, похожий на стон раненого зверя, получившего исцеление. Он обхватил ее так крепко, словно пытался вдавить в себя, спрятать от всего мира. Его губы накрыли ее губы. Но в этом поцелуе не было вчерашней ярости и попытки доминировать. Это была чистая, концентрированная нежность, благоговение и абсолютная отдача.

Он поднял ее на руки, как величайшую драгоценность, и отнес на кровать.

Этой ночью они не сражались. Они занимались любовью. Руслан касался ее так, словно она была сделана из тончайшего стекла, покрывая каждый сантиметр ее кожи горячими, трепетными поцелуями. Он заставлял ее задыхаться от наслаждения, шепча слова любви, стирая все ее страхи и неуверенность. И когда они вместе достигли вершины, сорвавшись в ослепительную бездну, Алина поняла, что больше никогда не будет одинока. В его объятиях она нашла свой дом.

________________________________________

Один год спустя

Золотая осень раскрасила верхушки сосен вокруг загородного особняка Беркутовых в медные и багровые тона. Теплый октябрьский ветер играл с опавшими листьями, кружа их над идеально подстриженным газоном.

Алина сидела в плетеном кресле-качалке на открытой террасе, укутав ноги мягким кашемировым пледом. На ней было просторное светлое платье из тонкой шерсти, которое уже не могло скрыть ее округлившийся, большой живот — шла тридцать четвертая неделя ее второй беременности. Она положила руку на живот, чувствуя сильный, уверенный толчок изнутри, и мягко улыбнулась.

— Эй, маленькая разбойница, дай маме немного отдохнуть, — прошептала она, поглаживая ткань платья. Врачи уже сообщили им, что у Макара будет сестренка, и эта новость сделала Руслана самым невыносимо счастливым и одновременно самым параноидальным мужчиной на планете.

— Мам! Мам, смотри, как я умею!

Звонкий голос сына отвлек ее от мыслей. Макар, которому месяц назад исполнилось пять лет, мчался по асфальтированной дорожке на своем новом двухколесном велосипеде, отчаянно крутя педали. Следом за ним, радостно лая и смешно перебирая огромными лапами, несся Лучик, превратившийся за год в массивного, но невероятно доброго пса.

— Осторожнее на поворотах, милый! — крикнула Алина, наблюдая за ним с замиранием сердца, хотя знала, что за оградой дежурит целая команда охраны.

Макар вырос, окреп и окончательно забыл о тех временах, когда задыхался в сырой квартире. Теперь это был уверенный, счастливый мальчишка, который ни в чем не знал отказа, но, к удивлению многих, не вырос избалованным — Руслан воспитывал в нем стержень и справедливость, проводя с сыном каждую свободную минуту.

Тяжелая стеклянная дверь террасы бесшумно открылась.

Алина даже не обернулась. Она кожей почувствовала его приближение. Запах ветивера, который теперь ассоциировался у нее только с абсолютной безопасностью и любовью, окутал ее невидимым облаком.

Руслан подошел сзади, наклонился и прижался губами к ее макушке. Его сильные руки легли на ее плечи, а затем медленно соскользнули вниз, обнимая огромный живот. Под его широкой ладонью малышка тут же отозвалась радостным пинком.

— Она узнает папу, — хрипло, с нежностью произнес Руслан.

— Ты рано, — Алина откинула голову назад, опираясь на его плечо, и посмотрела на мужа снизу вверх. Он был в темно-синем костюме, но галстук уже исчез, а ворот рубашки был расстегнут. — Я думала, у тебя сегодня совет директоров до самого вечера.

— Совет директоров может подождать. Моя жена и моя дочь — нет, — он обошел кресло и, не задумываясь о стоимости своих брюк, опустился перед Алиной на одно колено прямо на деревянный настил террасы.

Он взял ее руки в свои и поцеловал каждый палец, задерживаясь на безымянном, где рядом с тяжелым бриллиантом теперь сияло изящное обручальное кольцо. Руслан изменился за этот год. Жесткость и цинизм остались только для врагов и конкурентов. Дома он превращался в человека, который дышал своей семьей. Особняк больше не был холодным склепом — он наполнился детским смехом, разбросанными игрушками, теплым светом и настоящей жизнью.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он, вглядываясь в ее лицо. — Спина не болит? Врач приезжал?

— Руслан, перестань, — со смехом ответила Алина, зарываясь пальцами в его темные волосы. — Мы чувствуем себя прекрасно. Твоя гиперопека скоро сведет с ума весь медицинский персонал клиники. Я просто беременна, а не сделана из хрусталя.

— Для меня ты ценнее всего хрусталя и всех алмазов в этом мире, — абсолютно серьезно ответил он. Он прижался губами к ее животу, заставив Алину счастливо выдохнуть.

— Папа приехал!

Макар бросил велосипед прямо на газоне и, сопровождаемый Лучиком, с радостным визгом бросился к террасе. Руслан вовремя успел подняться на ноги и поймать сына, подбросив его высоко в воздух. Мальчик заливисто расхохотался.

— Привет, чемпион, — Руслан крепко прижал к себе сына, зарываясь носом в его пахнущие осенним ветром волосы. — Ты сегодня не обижал маму? Слушался?

— Я вообще самый послушный! — гордо заявил Макар, обнимая отца за шею. — Пап, а мы пойдем сегодня собирать большой корабль?

— Обязательно пойдем. Только сначала папа переоденется и мы все вместе поужинаем.

Руслан опустил сына на землю, и Макар, свистнув собаку, тут же умчался обратно к велосипеду.

Миллиардер повернулся к Алине. В лучах заходящего солнца его серые глаза казались теплыми, почти прозрачными. Он протянул ей руку, помогая подняться с кресла. Алина с удовольствием прижалась к его груди, чувствуя себя маленькой птицей, нашедшей укрытие под крылом огромного, сильного орла.

— Я люблю тебя, — прошептала она, вдыхая его запах. — Спасибо тебе за эту жизнь.

Руслан обнял ее за талию, бережно поддерживая, и зарылся лицом в ее волосы.

— Это тебе спасибо, моя девочка, — его голос вибрировал от переполняющих эмоций. — За то, что не сдалась. За то, что сохранила нашего сына. И за то, что научила меня, как это — по-настоящему жить.

Они стояли на террасе своего дома, глядя на то, как их сын играет в лучах заходящего солнца. Позади были годы разлуки, боль, страх и жестокие контракты. Впереди их ждала долгая, счастливая жизнь, в которой больше не было места тайнам. Властный тиран, привыкший покупать мир, наконец-то понял, что единственное настоящее богатство нельзя оценить в валюте — оно сейчас билось под его рукой, в животе любимой женщины, и смеялось звонким голосом его наследника.

И он клялся себе каждый день, что защитит это богатство любой ценой. До последнего вздоха.