глава 11

Вспышки десятков фотокамер разорвали вечернюю темноту, сливаясь в единый ослепительный, пульсирующий стробоскоп. Бронированный «Майбах» плавно затормозил у красной ковровой дорожки, расстеленной перед монументальным зданием исторического особняка в центре столицы. Сквозь тонированное стекло Алина видела толпу журналистов, операторов и светских хроникеров, сдерживаемых плотным кордоном охраны. Они напоминали стаю голодных акул, почуявших каплю крови в воде.

Воздух в салоне автомобиля казался тяжелым, выкачанным до вакуума. Алина судорожно сжала в руках крошечный бархатный клатч, чувствуя, как под холодным шелком платья по спине стекает капля ледяного пота.

— Дыши, — раздался рядом ровный, лишенный малейших признаков волнения голос Руслана.

Он сидел, откинувшись на спинку сиденья, и излучал ту самую пугающую, абсолютную уверенность человека, который привык владеть миром. Его глаза, холодные и расчетливые, скользнули по ее бледному лицу.

— Я не смогу, — выдохнула Алина, ее голос дрогнул, срываясь на сдавленный шепот. — Руслан, посмотри на них. Они же разорвут меня на части. Если они начнут задавать вопросы о Макаре... о том, где мы были...

— Они не зададут ни одного вопроса, на который я не позволю им получить ответ, — жестко перебил он. Его большая, горячая ладонь легла на ее обнаженное колено, обжигая кожу даже сквозь тонкий нейлон чулок. Этот собственнический жест заставил ее вздрогнуть. — Ты — моя жена. Мать моего наследника. Никто не посмеет усомниться в нашей истории. Ты пять лет жила в Европе, воспитывая сына вдали от прессы ради его безопасности. Сейчас, когда он подрос, мы решили раскрыть карты. Это официальная версия для СМИ. Запомни ее.

Алина закусила накрашенную алым губу, кивнув. Ложь. Очередной слой красивой, глянцевой лжи, которой он покрывал их искалеченные жизни.

— И еще одно, — Руслан подался вперед, его лицо оказалось в опасной близости от ее лица. Запах ветивера и дорогого коньяка одурманивал. — Улыбайся, Алина. Если я увижу в твоих глазах страх или обреченность, я расценю это как нарушение нашего контракта. Ты должна сыграть влюбленную, счастливую женщину. Настолько убедительно, чтобы я сам в это поверил.

Щелкнул центральный замок. Водитель услужливо распахнул дверь с ее стороны. В салон ворвался морозный ночной воздух, смешанный с запахами выхлопных газов, дорогого парфюма и гулом толпы.

Руслан вышел первым. Вспышки камер стали неистовыми, сопровождаемые оглушительным хором голосов: «Руслан Ильдарович!», «Господин Беркутов, пару слов о слиянии компаний!». Он проигнорировал их, развернулся и протянул Алине руку.

Ее пальцы, ледяные и дрожащие, легли на его широкую ладонь. Руслан сжал ее руку так крепко, что металл обручального кольца больно впился в кожу, напоминая о ее статусе. Он помог ей выйти из машины, и толпа взорвалась.

Секундное замешательство сменилось настоящим безумием. Репортеры подались вперед, охрана едва сдерживала натиск.

— Кто ваша спутница, Руслан Ильдарович?

— Это ваша новая пассия?

— Ходят слухи о тайном наследнике, вы подтвердите их?

Руслан остановился на красной дорожке. Он не отпустил ее руку, а наоборот, властно обнял Алину за талию, притянув вплотную к своему боку. Его пальцы легли на обнаженную кожу ее спины, прямо над глубоким вырезом платья. От этого прикосновения, такого интимного и откровенного на глазах у сотен людей, у Алины перехватило дыхание.

— Это Алина Беркутова. Моя законная супруга и мать моего сына, Макара, — голос Руслана, усиленный микрофонами журналистов, прогремел над площадью, словно удар грома. — На этом комментарии о моей личной жизни окончены.

Шок, отразившийся на лицах репортеров, был осязаемым. Вспышки слились в сплошной слепящий свет. Алина, помня его приказ, заставила себя поднять голову. Она посмотрела на Руслана снизу вверх и растянула губы в безупречной, отрепетированной улыбке. В этот момент камеры запечатлели идеальную картину: суровый, могущественный миллиардер, бережно обнимающий свою потрясающе красивую, сияющую жену. Никто не видел, как ее ногти впивались в бархат клатча до боли в суставах. Никто не знал, что под черным шелком бьется сердце перепуганной насмерть птицы.

Они прошли сквозь тяжелые дубовые двери особняка, оставляя хаос позади.

Внутри царила оглушительная роскошь. Хрустальные люстры размером с небольшие автомобили заливали огромный бальный зал теплым, золотистым светом. Лепнина на высоких потолках, мраморные колонны, живая музыка в исполнении струнного квартета. Воздух был пропитан ароматами шампанского, черной икры и нишевой парфюмерии. Здесь собрались те, кто вершил судьбы экономики страны. Элита. Хищники в смокингах и бриллиантах.

Когда Руслан и Алина появились на вершине парадной лестницы, гул голосов в зале начал стихать, пока не превратился в звенящую тишину. Все взгляды устремились на них.

Алина чувствовала себя экспонатом на аукционе. Ее оценивали, препарировали взглядами, пытались вычислить ее стоимость и происхождение. Мужчины смотрели на ее откровенное платье с нескрываемым, плотоядным интересом. Женщины — с завистью, сканируя караты ее колье и пытаясь понять, как этой неизвестной девице удалось окольцевать самого неуловимого и жестокого холостяка столицы.

Руслан чувствовал это внимание. Он упивался им. Его рука на ее талии скользнула ниже, пальцы собственнически сжали бедро сквозь ткань, посылая четкий, недвусмысленный сигнал каждому мужчине в этом зале: «Мое. Не прикасаться».

— Расправь плечи, — прошептал он ей на ухо, и его теплое дыхание вызвало у нее дрожь, которую со стороны можно было принять за трепет от прикосновения любимого мужа. — Ты сейчас стоишь дороже любой женщины в этом здании. Пусть смотрят.

Они начали медленно спускаться. Люди расступались перед ними, словно Красное море перед Моисеем. Руслана тут же окружили партнеры. Зазвучали фальшивые, елейные поздравления, вопросы о бизнесе, восхищенные вздохи по поводу «невероятной красоты» его супруги.

Алина играла свою роль. Она улыбалась, кивала, произносила заученные, пустые фразы, в то время как ее мозг лихорадочно отсчитывал минуты до окончания этого кошмара. Руслан не отпускал ее ни на шаг. Он держал ее при себе, как трофей, демонстрируя свою абсолютную власть над ней.

В какой-то момент, когда Руслан отвлекся на разговор с седовласым министром, к Алине подошла женщина.

Высокая, худощавая, с идеальным каре цвета платины и в кроваво-красном платье, которое не скрывало ничего из того, что следовало бы скрыть. Ее глаза были холодными и змеиными. Алина узнала ее из светских хроник, которые листала в приемной Руслана — Эльвира Строганова, дочь нефтяного магната и, по слухам, бывшая любовница Беркутова, которая спала и видела себя в роли его жены.

— Алина... какое необычное имя, — Эльвира остановилась рядом, плавно покачивая бокал с шампанским. Ее голос был тихим, пропитанным ядом. — Должна признать, Руслан умеет удивлять. Вытащить из рукава тайную жену и ребенка именно тогда, когда акции его холдинга нуждались в «семейном» имидже. Гениальный пиар-ход.

Алина напряглась. Сердце болезненно сжалось, но инстинкт самосохранения, выкованный годами выживания, сработал безотказно. Она медленно повернула голову и посмотрела Эльвире прямо в глаза.

— Пиар-ход? — Алина приподняла бровь, и ее голос прозвучал на удивление ровно и холодно, копируя интонации Руслана. — Боюсь, вы слишком много времени проводите, читая желтую прессу, Эльвира. Наша семья предпочитала тишину. Но если вас так волнуют акции моего мужа, вы всегда можете приобрести несколько. Уверена, он сделает вам скидку по старой дружбе.

В глазах Эльвиры мелькнула растерянность, сменившаяся жгучей ненавистью. Она явно ожидала увидеть испуганную, забитую мышь, которую Руслан вытащил из трущоб, а наткнулась на ледяную стену.

— Не обольщайся, милочка, — прошипела Строганова, наклонившись ближе. — Руслан не способен любить. Ты для него — просто инкубатор для наследника и красивая кукла для подобных вечеров. Как только ты ему наскучишь, он вышвырнет тебя так же легко, как надел на тебя это платье.

— Зато это платье на мне, а не на вас, — парировала Алина, и в этот момент она почувствовала, как тяжелая, знакомая рука легла на ее обнаженную спину.

Руслан. Он материализовался за ее спиной бесшумно, как призрак. Его пальцы скользнули по позвоночнику Алины, вызывая у нее предательский, шумный вдох.

— Эльвира, — голос Руслана был обманчиво мягким, но в нем лязгала сталь. — Я вижу, ты уже познакомилась с моей женой. Надеюсь, ты не утомляешь ее своими... фантазиями?

Строганова мгновенно побледнела. Фальшивая улыбка приклеилась к ее губам.

— Что ты, Руслан. Мы просто обсуждали... моду. Алина прекрасно выглядит.

— Я знаю, — отрезал он, даже не глядя на бывшую любовницу. Его взгляд был прикован к лицу Алины. — Она безупречна. А теперь извини, Эльвира. Моя жена обещала мне танец.

Не дав Строгановой сказать ни слова, Руслан властно взял Алину за руку и повел в центр зала, где оркестр заиграл медленную, тягучую мелодию аргентинского танго. Пространство расчистилось, предоставляя им центр внимания.

Алина задрожала, когда Руслан привлек ее к себе. Его правая рука жестко легла на ее талию, прижимая так плотно, что между их телами не осталось ни миллиметра свободного пространства. Левая рука переплела свои пальцы с ее пальцами.

— Ты отлично справилась со Строгановой, — прошептал он ей на ухо, когда они сделали первый шаг, скользя по блестящему паркету. В его голосе звучало странное, почти искреннее одобрение. — Я думал, она заставит тебя плакать. Но ты выпустила когти. Мне это нравится.

— Я защищала себя, — выдохнула Алина, стараясь не сбиться с ритма. Танцевать она умела только благодаря школьным кружкам, но Руслан вел так уверенно и властно, что ей оставалось лишь подчиняться каждому его движению. — Я не позволю кому-то оскорблять меня, даже если этот кто-то прав.

Руслан резко развернул ее, заставив выгнуться в спине. Его рука на ее пояснице была горячей, словно раскаленное железо.

— Она не права, — его голос стал хриплым, глубоким, вибрацией отдаваясь в ее груди. — Ты не кукла. И ты не наскучишь мне.

Алина вскинула голову, встречаясь с его тяжелым, потемневшим взглядом. Музыка пульсировала в венах, свет люстр расплывался в золотое пятно. В этот момент в зале не существовало никого, кроме них двоих.

— Зачем ты делаешь это, Руслан? — прошептала она, чувствуя, как его бедро скользит между ее ног в сложной фигуре танго. Трение шелка о его жесткие брюки посылало электрические разряды в низ живота. — Зачем этот спектакль? Зачем ты притворяешься, что я значу для тебя что-то большее, чем пункт в контракте? Ты сломал меня. Забрал моего сына. Ты получил всё, что хотел. Так зачем эта игра на публику?

Его хватка на ее талии стала почти болезненной. Он притянул ее еще ближе, так, что она почувствовала каждый мускул его напряженного тела.

— Ты думаешь, это игра? — процедил он сквозь зубы. Его лицо оказалось в миллиметре от ее лица. Алина видела свое отражение в его расширенных, темных зрачках. — Ты думаешь, когда я вчера ночью рвал на тебе одежду и кончал в тебя, это была игра? Ты думаешь, я привел бы в свой дом женщину, которая ничего для меня не значит?

Воздух выбило из ее легких. Слова Руслана были слишком откровенными, слишком сырыми для этого блестящего, насквозь фальшивого зала.

— Ты ненавидишь меня, — выдохнула она, пытаясь отстраниться, но он не позволил.

— Я ненавижу то, что ты сделала пять лет назад, — прорычал он, склоняясь к ее шее и касаясь губами бешено пульсирующей жилки. Алина едва не застонала от этого прикосновения, которое было одновременно лаской и угрозой. — И я ненавижу то, как сильно я тебя хочу. Каждую секунду. Даже сейчас, когда на нас смотрит половина этого чертового города, единственное, о чем я думаю — это как сорвать с тебя эти бриллианты, бросить тебя на заднее сиденье машины и заставить тебя снова кричать мое имя.

Его откровенность была сродни удару ножом. Она парализовала волю, заставляя кровь кипеть в венах. Алина задыхалась от противоречивых чувств. Страх перед его первобытной силой боролся с темной, пугающей страстью, которая просыпалась в ней каждый раз, когда он был так близко.

Она поняла страшную вещь. Она не была просто пленницей в его золотой клетке. Каким-то извращенным, больным образом она имела над ним власть. Ее побег стал для него незаживающей раной, ее присутствие сводило его с ума, лишая хваленого ледяного контроля. Он купил ее, он сломал ее жизнь, но сам оказался в такой же зависимости от нее, как и она от него.

Музыка оборвалась финальным, резким аккордом. Руслан замер, удерживая ее в глубоком прогибе. Зал взорвался аплодисментами.

Он медленно вернул ее в вертикальное положение, не отрывая взгляда от ее тяжело вздымающейся груди. Его маска непроницаемого, идеального мужа вернулась на место с пугающей скоростью. Он слегка поклонился публике, затем взял ее руку и поднес к своим губам.

— Улыбайся, Алина, — прошептал он, касаясь губами ее костяшек. — Шоу только начинается. И этой ночью оно продолжится в нашей спальне. Без свидетелей. И без контрактов.

Его взгляд пообещал ей полное, безоговорочное уничтожение. И Алина с ужасом осознала, что, несмотря на всю свою ненависть и боль, ее тело уже предательски ждет этой ночи. Ждет момента, когда тиран снова превратится в одержимого любовника, чтобы сжечь ее дотла в огне их собственной, больной и неизбежной связи.