Глава 10

Утро ворвалось в спальню безжалостным, слепящим светом, прорезавшимся сквозь неплотно задернутые тяжелые портьеры. Лучи солнца скользнули по смятым темным шелковым простыням, словно высвечивая место преступления.

Алина открыла глаза. Тело откликнулось глухой, тянущей болью в мышцах — свидетельством той необузданной, дикой ночи, которая стерла в порошок все ее бастионы. Она лежала на животе, зарывшись лицом в подушку, пропитанную запахом ветивера, мужского пота и терпкой страсти.

Воспоминания обрушились на нее лавиной, заставляя щеки вспыхнуть от жгучего, невыносимого стыда. Она помнила всё. Помнила, как сдалась под напором его губ, помнила, как ее собственные руки жадно скользили по его литой спине, выгибаясь навстречу каждому его жесткому, властному толчку. Руслан не был нежным любовником. Он брал ее так, словно хотел выжечь на ее подкорке свое имя, словно пытался компенсировать каждую секунду из тех пяти лет, что они провели порознь. И самое страшное заключалось в том, что она отвечала ему с такой же исступленной, первобытной жаждой. Ее тело предало ее разум, расписавшись в абсолютной капитуляции.

Она судорожно сглотнула пересохшим горлом и попыталась натянуть на обнаженные плечи сбившееся одеяло.

— Не прячься, — раздался низкий, вибрирующий голос со стороны панорамного окна.

Алина вздрогнула и резко повернула голову.

Руслан сидел в глубоком кресле, закинув ногу на ногу. Он был уже одет — в строгие темные брюки и расстегнутую на три верхние пуговицы белоснежную рубашку. В руке он держал чашку дымящегося кофе. Его волосы были слегка влажными после душа, а в глазах цвета грозового неба плескалось абсолютное, сытое спокойствие хищника, который наконец-то получил свою самую желанную добычу.

Он наблюдал за ней. Изучал каждый дюйм ее обнаженной спины, выглядывающей из-под шелка, каждую эмоцию, отражающуюся на ее бледном лице. Рядом с его креслом, на ковре, валялась ее растерзанная белая блузка — безмолвный символ ее сломленной независимости.

— Я видел каждый миллиметр этого тела, Алина, — его голос стал бархатным, обволакивающим. Он сделал глоток кофе, не сводя с нее тяжелого взгляда. — Я чувствовал, как ты дрожишь, когда я вхожу в тебя. Играть в оскорбленную невинность при свете дня — бессмысленно.

Алина села, судорожно прижимая к груди одеяло. Ее пальцы побелели от напряжения.

— Я не играю, — выдохнула она, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слезы. Слезы ненависти к самой себе. — То, что произошло ночью... это была просто физиология. Инстинкт. Ты просто... задавил меня.

Руслан издал короткий, сухой смешок, лишенный всякого веселья. Он медленно поднялся с кресла, поставил чашку на подоконник и подошел к кровати. Алина инстинктивно вжалась в изголовье, но он даже не попытался прикоснуться к ней. Он просто навис над ней, опираясь руками о матрас по обе стороны от ее бедер.

— Физиология? — он хищно прищурился. — Инстинкт? Называй это как хочешь, если тебе так легче примириться с собственной совестью. Но факт остается фактом: ты моя, Алина. И ты кричала мое имя так громко, что мне пришлось закрыть тебе рот поцелуем, чтобы не разбудить сына.

Слова ударили наотмашь. Алина отвернулась, закусив губу до солоноватого привкуса крови. Он был прав, и от этой правды хотелось провалиться сквозь землю.

— Что тебе еще нужно? — прошептала она в пустоту комнаты. — Я подписала контракт. Я в твоей постели. Я отдала тебе всё.

— Мне нужна безупречная жена, — жестко, без тени эмоций ответил Руслан. Он выпрямился, поправляя манжеты рубашки. — Завтра вечером состоится ежегодный благотворительный прием фонда «Беркутов». Там будет весь свет города, партнеры, пресса и конкуренты, которые спят и видят, как бы вцепиться мне в глотку. И ты пойдешь туда со мной.

Алина вскинула голову, с ужасом глядя на него.

— Прием? Но... я не могу! Я не знаю этих людей, я не умею вести себя в таком обществе. Я аналитик, а не светская львица! Руслан, пожалуйста, Макар только вчера из больницы...

— Макар под присмотром лучших врачей и нянь, — ледяным тоном оборвал он ее жалкие попытки отказаться. — Ты пойдешь туда, Алина, и будешь улыбаться так, словно ты самая счастливая женщина на планете. Ты будешь висеть на моей руке и смотреть на меня с обожанием. Общество должно получить красивую сказку о воссоединении семьи. Мои акции взлетят, когда пресса напишет о моем найденном наследнике и тайной жене.

Он направился к выходу из спальни, но у дверей обернулся.

— Через час приедут стилисты, парикмахеры и ювелир. Они сделают из тебя ту женщину, которая достойна стоять рядом со мной. Будь готова.

Дверь захлопнулась, оставив Алину наедине со звенящей тишиной и осознанием того, что золотая клетка только что захлопнулась на еще один оборот ключа. Теперь он собирался выставить ее на всеобщее обозрение, превратить в красивый трофей на витрине своей идеальной жизни.

________________________________________

Когда Алина, приняв душ и накинув тяжелый халат, спустилась на первый этаж и тихо вошла в детскую, ее встретил оглушительный, счастливый визг.

Макар сидел на пушистом ковре посреди комнаты в обнимку с щенком, который остервенело жевал шнурок от его нового кроссовка. Мальчик выглядел абсолютно здоровым — розовощеким, сияющим, с распахнутыми от восторга серыми глазами.

— Мамочка! Смотри! — закричал он, увидев ее. — Я назвал его Лучик! Потому что он такой же желтый и теплый, как солнце! А еще папа заходил утром. Он сказал, что мы с Лучиком будем тренироваться на большой лужайке!

Алина опустилась на колени рядом с сыном, обнимая его хрупкие плечи. Запах детского шампуня и шерсти щенка ударил в нос, заставив сердце болезненно сжаться.

— Лучик... Очень красивое имя, котенок, — она заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё кровоточило. — Как ты себя чувствуешь? Кашля нет?

— Ни капельки! — гордо заявил Макар, уворачиваясь от мокрого языка лабрадора. — Тетя врач приходила, слушала меня холодной штучкой и сказала, что я богатырь. Мам, а ты почему такая грустная? Тебе не нравится здесь?

Детская интуиция, острая как скальпель, ударила прямо в цель. Макар внимательно смотрел на нее своими не по годам серьезными, руслановскими глазами.

— Что ты, мой хороший, — Алина поспешно отвернулась, поправляя его воротничок, чтобы спрятать слезы. — Мне очень нравится. Просто я немного не выспалась. Главное, что тебе здесь хорошо.

— Мне очень-очень хорошо! — серьезно кивнул мальчик. — У меня теперь есть своя комната, собака и... папа. Он строгий, да? Как директор в мультике. Но он добрый. Он обещал купить мне настоящий велосипед!

Слушая этот восторженный лепет, Алина поняла самую страшную вещь. Руслан купил не только ее тело. Он купил любовь ее сына. Макар, который всю свою маленькую жизнь не знал ничего, кроме лишений и усталой, вечно работающей матери, теперь был ослеплен этим великолепием, этой щедростью и этой сильной, защищающей мужской фигурой. Если Алина сейчас попытается пойти против Руслана, она разрушит сказку собственного ребенка.

Она стала заложницей счастья своего сына.

Тихий стук в дверь прервал ее мысли. На пороге стояла экономка, лицо которой, как всегда, не выражало ни единой эмоции.

— Алина Сергеевна, — произнесла женщина, слегка склонив голову. — Стилисты ожидают вас в малой гостиной. Руслан Ильдарович просил передать, что у вас есть три часа на подготовку к примерке вечерних платьев.

— Иду, — безжизненным голосом ответила Алина. Она поцеловала Макара в макушку. — Играй, малыш. Маме нужно пойти поработать с тетями.

Малая гостиная превратилась в филиал модного дома. Рейлы с десятками роскошных, переливающихся стразами и шелком платьев занимали всё пространство. На столах были разложены бархатные палетки с косметикой, щипцы для завивки, флаконы с парфюмом. Вокруг суетились пять человек — высокие, манерные люди в черном, которые тут же накинулись на Алину, стоило ей переступить порог.

— Ох, какая фактура! — всплеснул руками главный стилист, худой мужчина с пирсингом в брови, бесцеремонно поворачивая голову Алины за подбородок. — Кожа бледновата, синяки под глазами... Но мы это заштукатурим. Волосы отличные, не испорченные краской. Руслан Ильдарович заказал для вас образ "холодной элегантности". Бриллианты уже доставили.

Алину усадили в огромное кресло перед зеркалом. Следующие три часа слились для нее в бесконечный конвейер чужих прикосновений. Ее волосы дергали, обжигали плойкой, укладывая в сложную, гладкую прическу. На ее лицо наносили слои праймеров, тональных кремов, пудры и помады, стирая ее собственные, живые черты и рисуя поверх них маску идеальной, дорогой женщины.

Ей не задавали вопросов. Ее мнение не имело значения. Она была просто манекеном, на котором создавали шедевр по заказу хозяина.

Когда всё было закончено, ей приказали встать. Два ассистента осторожно, чтобы не повредить прическу, надели на нее платье.

Оно было черным. Из плотного, струящегося шелка, который облегал ее фигуру как вторая кожа. Глубокое декольте, обнажающее хрупкие ключицы, и невероятный вырез на спине, доходящий почти до поясницы. Ткань казалась тяжелой, но при этом жидкой, стекающей по бедрам.

Стилист застегнул на ее шее тяжелое платиновое колье с каскадом бриллиантов. Камни обожгли кожу холодом.

— Совершенство, — выдохнул стилист, отступая на шаг. — Вы можете посмотреть.

Алина медленно повернулась к зеркалу в пол.

Оттуда на нее смотрела незнакомка. Потрясающе красивая, холодная, недосягаемая женщина с алыми, как кровь, губами и пустыми, мертвыми глазами. В ней не осталось ничего от той Алины, которая дрожала в переполненном автобусе или плакала над больным ребенком. Эта женщина стоила миллионы. Эта женщина была собственностью Руслана Беркутова.

В этот момент двери малой гостиной распахнулись.

Руслан вошел в комнату. На нем был идеально сидящий смокинг, белоснежная рубашка и черная бабочка. Он выглядел как дьявол, сошедший со страниц глянцевого журнала. Стилисты и ассистенты мгновенно замолчали, словно по команде растворившись по краям комнаты.

Он остановился в нескольких метрах от нее, засунув одну руку в карман брюк. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, медленно скользнул по ее фигуре — от бриллиантов на шее, по глубокому вырезу на груди, к узкой талии и вниз, к подолу черного шелка.

Воздух в гостиной мгновенно раскалился. Алина видела, как потемнели его глаза. Как дрогнули желваки на суровом лице.

Он подошел к ней вплотную. Запах ветивера смешался с ароматом лака для волос и дорогого парфюма. Руслан не обращал внимания на присутствующих в комнате людей. Он поднял руку и почти невесомо, кончиками пальцев, провел по ее обнаженной ключице, прямо под холодными бриллиантами.

— Идеально, — прошептал он так тихо, что это услышала только она. В его голосе звучала не просто похвала ее красоте, а жгучее, звериное чувство собственности. — Ни один ублюдок на этом приеме не сможет отвести от тебя глаз. Но каждый из них будет знать, что ты вернешься в мою постель.

Он жестко перехватил ее руку, положив ее ледяные пальцы на сгиб своего локтя.

— Идем, жена. Пора показать тебя миру.