Глава 6

Такси застряло в плотной пробке на Садовом кольце. Дождь хлестал по стеклу серыми, безжалостными плетями, размывая огни светофоров в кроваво-красные пятна. Алина сидела на заднем сиденье, вцепившись побелевшими пальцами в ручку двери, и раскачивалась из стороны в сторону, словно в трансе. Каждая минута промедления вонзалась в мозг раскаленной иглой.

Она опоздала. Тридцать минут давно истекли.

Водитель раздраженно сигналил, но поток машин стоял намертво. Не выдержав, Алина сунула таксисту смятую купюру, распахнула дверь и выскочила прямо в ледяную лужу на проезжей части. Оставшиеся три квартала она бежала, не чувствуя ни холода, ни того, как промокшие насквозь туфли натирают ноги в кровь. В ее голове билась только одна пульсирующая мысль: Макар. Ее мальчик. Один, больной, в руках человека, который способен стереть в порошок любого, кто встанет у него на пути.

Стеклянные двери элитной частной клиники разъехались перед ней, обдав волной стерильного, теплого воздуха. Алина влетела в просторный холл, задыхаясь, с прилипшими к лицу мокрыми волосами, оставляя грязные следы на безупречном белом мраморе. На нее тут же устремились удивленные взгляды немногочисленных посетителей и персонала, но ей было плевать.

Ей навстречу шагнул высокий, широкоплечий мужчина в темном костюме — один из охранников Руслана, которых она видела в офисе.

— Алина Сергеевна? — его голос был лишен эмоций. — Следуйте за мной. Руслан Ильдарович ждет.

Она покорно пошла за ним к VIP-лифту. На пятом этаже царила оглушительная, пугающая тишина. Никаких больничных запахов хлорки или дешевых лекарств — только тонкий аромат озона и дорогих цветов в напольных вазах. Охранник подвел ее к двустворчатым дверям в самом конце коридора, кивнул и отошел в сторону.

Алина на секунду закрыла глаза, собирая по крупицам остатки смелости. Ей казалось, что она стоит перед дверью эшафота. Сделав судорожный вдох, она толкнула ручку.

Это была не палата, а скорее номер пятизвездочного отеля с интегрированным медицинским оборудованием. Приглушенный свет, кремовые стены, мягкие диваны. Посреди комнаты стояла широкая функциональная кровать, на которой спал Макар.

Его бледное личико расслабилось. Свистящего, страшного дыхания больше не было — грудь поднималась ровно и спокойно. К его крошечной ручке тянулась прозрачная трубка капельницы, мониторы жизнеобеспечения мерно, успокаивающе попискивали.

Возле кровати, в глубоком кожаном кресле, сидел Руслан.

Он не сводил глаз с лица мальчика. Вся его жесткость, властность, броня циничного миллиардера словно растворились в тишине этой палаты. Он смотрел на спящего ребенка с таким жадным, болезненным и одновременно благоговейным выражением, что у Алины перехватило дыхание. Он выглядел так, будто впервые в жизни нашел сокровище, ради которого стоило сжечь весь остальной мир.

Услышав скрип двери, Руслан медленно повернул голову. Наваждение спало. Его взгляд, только что полный нежности, при виде Алины мгновенно заледенел, превратившись в два куска серого гранита.

Алина бросилась к кровати, не сдерживая судорожных рыданий. Она хотела обнять сына, прижаться к нему, убедиться, что он живой, теплый, ее. Но Руслан преградил ей путь. Он поднялся с кресла с пугающей, звериной грацией, схватил ее за плечи и, не дав издать ни звука, жестко оттащил в соседнюю зону отдыха, отделенную от спальни стеклянной перегородкой.

— Не смей его будить, — процедил он сквозь зубы, швырнув ее на диван. В его голосе клокотала чистая, концентрированная ненависть. — Врачи только что сбили температуру. У него двусторонняя пневмония, Алина! Запущенная, тяжелая форма. Еще пара дней в твоем гниющем клоповнике с этой сумасшедшей старухой и дешевыми сиропами — и ты бы его потеряла!

Слова ударили наотмашь, больнее любой пощечины. Алина сжалась в комок, закрыв лицо дрожащими руками.

— Я... я делала всё, что могла, — всхлипнула она, чувствуя, как внутри разрастается черная дыра вины. — У меня не было денег на лучшую клинику. Я пыталась заработать, я устроилась к тебе...

— Замолчи, — рявкнул Руслан, нависая над ней. От его ауры ярости, казалось, искрит воздух. — Не смей прикрываться деньгами. Ты украла моего сына. Ты лишила меня пяти лет его жизни! Ты смотрела, как он задыхается в этой нищете, и даже тогда твоя проклятая гордость не позволила тебе прийти ко мне!

Он схватил ее за подбородок, заставляя поднять лицо. Его пальцы безжалостно впились в ее кожу.

— Почему? — прорычал он, глядя прямо в ее заплаканные, расширенные от ужаса глаза. — Отвечай, глядя мне в глаза! Почему ты сбежала, как воровка в ночи? Чего ты испугалась? Что я не дам тебе миллионы на шмотки? Что я заставлю тебя сидеть дома?

— Я испугалась, что ты убьешь моего ребенка! — закричала Алина, срывая голос. Эта правда, которую она носила в себе пять лет, вырвалась наружу вместе со слезами.

Пальцы Руслана на ее лице вздрогнули и разжались. Он отшатнулся назад, словно она ударила его ножом в грудь. Маска ярости треснула, уступив место искреннему, оглушительному потрясению.

— Что ты несешь? — хрипло выдохнул он.

— Я слышала вас! — Алина вскочила на ноги, ее трясло от рыданий и пережитого ужаса. — В тот вечер, перед моим побегом. Ты был в кабинете со своим партнером. Я несла тебе кофе. Дверь была приоткрыта. Он спросил тебя о семье, о наследниках. А ты ответил... Ты смеялся, Руслан! Ты сказал, что дети — это обуза, ошибка, которая ломает империю. Ты сказал, что если какая-нибудь из твоих женщин посмеет залететь, ты отправишь ее на аборт в тот же день, или сотрешь ее в порошок, но не позволишь шантажировать себя ребенком!

Руслан побледнел. Его серые глаза расширились. Он вспомнил тот разговор. Пьяный треп с партнером, бравада тридцатилетнего циника, который тогда еще не понимал, что такое настоящая власть и настоящая пустота. Слова, брошенные в воздух, которые разрушили его жизнь.

— Я узнала, что беременна, за час до этого, — продолжала Алина, задыхаясь от слез. — У меня в кармане лежал тест с двумя полосками. Я хотела сказать тебе. Хотела обрадовать. А вместо этого услышала приговор. Я знала твою власть. Я знала, что если ты узнаешь... ты заставишь меня избавиться от него. А если я откажусь — ты отберешь его после рождения и отдашь нянькам, а меня выкинешь на улицу. Я не могла этого позволить. Я собрала вещи и исчезла. Чтобы спасти своего сына!

Повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Алины. Руслан смотрел на нее так, словно видел впервые. Гнев в его глазах сменился чем-то другим. Тяжелым, давящим осознанием собственной вины и невероятной, удушающей болью.

Эта хрупкая девочка в дешевом пальто прошла через ад. Она пряталась, голодала, выживала в трущобах — всё ради того, чтобы защитить в себе ту жизнь, которую он сам, по своей глупости, приговорил.

Он медленно провел рукой по лицу, стирая выступившую испарину. Когда он снова посмотрел на Алину, в его взгляде не было ни ярости, ни прежней теплоты. Только холодный, стальной расчет человека, который собирается восстановить свою империю из руин.

— Ты совершила ошибку, поверив моим словам больше, чем моим поступкам, — произнес он ровным, безжизненным тоном. — Но теперь это не имеет значения. Прошлое мертво, Алина. Имеет значение только будущее. И мой сын.

Он обошел диван и подошел к стеклянной перегородке, глядя на спящего Макара.

— Лучшие пульмонологи города сейчас работают над его картой. Он останется здесь до полного выздоровления, под круглосуточной охраной. Я уже нанял лучших педиатров и нянь.

Алина бросилась к нему, хватая за рукав пиджака.

— Пожалуйста... Я умоляю тебя, Руслан. Я буду работать на тебя бесплатно, я буду твоей рабыней, только не забирай его у меня! Суды, адвокаты... у меня нет шансов против тебя, я знаю! Но он не сможет без меня!

Руслан медленно повернул голову и посмотрел на ее тонкие, дрожащие пальцы, вцепившиеся в его одежду. Затем он перевел взгляд на ее заплаканное, измученное лицо.

— Я не собираюсь отбирать у ребенка мать, Алина. Я не изверг, которым ты меня нарисовала в своей голове, — его голос стал опасным, бархатным капканом. — Мой сын будет расти в полной семье. В моем доме. Под моей защитой.

— Что... что ты имеешь в виду? — она отшатнулась, не веря своим ушам.

— Я имею в виду, что ты переезжаешь ко мне. Сегодня же вечером мои люди перевезут твои жалкие пожитки из той дыры в мой дом, — Руслан сделал шаг к ней, властно вторгаясь в ее личное пространство. — Завтра к нам приедет нотариус. Ты подпишешь брачный контракт. Мы поженимся. Без шумихи, без прессы. Просто штамп, который сделает Макара законным наследником холдинга «Беркутов».

— Фиктивный брак? — Алина нервно сглотнула, чувствуя, как земля снова уходит из-под ног. — Жить с тобой под одной крышей... после всего?

— Не фиктивный, — жестко оборвал он, и в его глазах вспыхнул темный, собственнический огонь. Руслан наклонился, обдавая ее запахом ветивера, и его губы оказались в миллиметре от ее губ. — Ты будешь моей женой во всех смыслах этого слова. Ты будешь спать в моей постели, Алина. Ты будешь носить мою фамилию и мое кольцо. Ты хотела защитить сына? Это твоя цена.

Он отстранился, засунул руки в карманы брюк и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

— У тебя есть десять минут, чтобы умыться и привести себя в порядок. Скоро Макар проснется, и он должен увидеть абсолютно счастливую мать, которая только что воссоединилась со своим любящим мужем. Выбор за тобой, Алина. Либо ты надеваешь кольцо, либо выходишь из этой клиники прямо сейчас и забываешь дорогу к моему сыну навсегда.