Глава 5

Черный тонированный «Майбах» разрезал серую осеннюю слякоть, словно акула, вторгшаяся в мелкий, грязный водоем. Руслан сидел на заднем сиденье, жестко сцепив пальцы в замок. Костяшки побелели от напряжения. В салоне автомобиля, отделанном светлой кожей и деревом, царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь мерным шорохом шин и стуком дворников, смахивающих холодный дождь с лобового стекла.

В голове Руслана с пугающей, механической точностью билась одна и та же мысль, выстраивая хронологию событий, которую он так долго отказывался замечать.

Пять лет назад, в конце октября, Алина исчезла из его пентхауса. Просто испарилась, оставив на тумбочке связку ключей и платиновую карту, с которой не было потрачено ни копейки. Он искал ее, бесился, крушил мебель, а потом приказал себе забыть эту неблагодарную дрянь.

Девять месяцев спустя — лето. Значит, ребенок родился где-то в июле.

Сейчас мальчику на фото должно быть чуть больше четырех лет.

«Сын моей подруги». «Мой мужчина женат».

Вся эта наспех слепленная, жалкая ложь теперь трещала по швам, рассыпаясь прахом. Она смотрела ему в глаза и врала. Дрожала, кусала губы, но защищала свою тайну с остервенением загнанной в угол волчицы.

Руслан стиснул челюсти так, что скрипнули зубы. Внутри него бушевал темный, первобытный коктейль из ярости, уязвленного эго и чего-то еще — странного, обжигающего чувства, которому он пока не мог дать названия. У него есть ребенок. Сын. Наследник империи Беркутовых, кровь от его крови, растет в каких-то трущобах, пока его мать покупает детские антибиотики на последние гроши. Эта мысль была невыносимой. Она била по его гордости, по его инстинктам собственника, выжигая всё на своем пути.

Машина резко затормозила, въехав в разбитый, заставленный старыми автомобилями двор. Вокруг возвышались унылые серые коробки панельных пятиэтажек. Стены были исписаны граффити, возле переполненных мусорных баков копошились бродячие собаки.

— Приехали, Руслан Ильдарович. Третий подъезд, — тихо произнес Виктор с переднего сиденья, не решаясь обернуться. Он слишком хорошо знал своего босса, чтобы лезть под горячую руку.

Руслан не стал ждать, пока водитель откроет дверь. Он толкнул ее сам и шагнул в ледяную лужу. Дорогие итальянские туфли мгновенно покрылись грязью, но он этого даже не заметил. Он широким, хищным шагом направился к обшарпанной металлической двери подъезда. Домофон был вырван с корнем.

Внутри пахло сыростью, кошачьей мочой и старой капустой. Стены, выкрашенные в мерзкий зелено-голубой цвет, облупились, обнажая серый бетон. Руслан перешагивал через окурки, стремительно поднимаясь по выщербленным ступеням. Пятый этаж. Квартира шестьдесят четыре. Дерматиновая, изодранная дверь с криво прибитым номером.

Здесь живет женщина, ради которой он когда-то был готов остановить время. Здесь живет его ребенок.

Руслан не стал искать звонок. Он поднял кулак и дважды тяжело ударил по деревянному косяку. Удары гулко разнеслись по лестничной клетке.

За дверью послышалось шарканье. Щелкнул один замок, затем второй, скрипнула дверная цепочка. В узкую щель выглянуло морщинистое лицо пожилой женщины в пуховом платке.

— Вам кого? — настороженно спросила тетя Валя, оглядывая высокого, угрожающе выглядящего мужчину в безупречном костюме. — Алина на работе, а счетчики мы в прошлом месяце проверяли.

— Откройте дверь, — голос Руслана прозвучал низко и ровно, но в нем была такая подавляющая сила, что старушка инстинктивно вздрогнула.

— Вы кто такой? Я милицию сейчас вызову! Нечего тут ходить...

— Вызывайте. Но сначала откройте дверь. Я начальник Алины, — он достал из внутреннего кармана удостоверение, мельком показал его женщине, хотя она вряд ли могла что-то разобрать в полумраке площадки. — У нее проблемы на работе. Я приехал за вещами.

Его взгляд, тяжелый и непреклонный, буквально парализовал старушку. Дрожащими руками она сняла цепочку. Руслан толкнул дверь и шагнул в тесный, темный коридор.

Воздух в квартире был тяжелым, спертым, пропитанным запахом дешевого жаропонижающего сиропа и влажного белья, которое сушилось на веревках прямо над головой. Нищета кричала из каждого угла: оторванные обои, потертый линолеум, скрипучие половицы. И в этой убогости жила его семья?

Не обращая внимания на охающую соседку, Руслан прошел в единственную комнату.

Он остановился на пороге, словно натолкнувшись на невидимую стену. Время замерло. Звуки улицы, дождь, дыхание перепуганной старушки за спиной — всё исчезло. Осталась только звенящая, оглушительная тишина.

На старом, продавленном диване, укрытый тонким колючим пледом, лежал мальчик. Рядом на стуле стоял тазик с водой и лежало влажное полотенце. Малыш тяжело дышал, его грудная клетка вздымалась с сиплым свистом. Светлые, как у Алины, кудряшки разметались по подушке, но во всем остальном...

Руслан перестал дышать. Он смотрел на ребенка и видел свое собственное отражение. Те же четко очерченные скулы, тот же упрямый подбородок, тот же разлет бровей. Это было не просто сходство. Это была биологическая копия, абсолютное доказательство, не требующее никаких тестов ДНК.

Мальчик заворочался во сне, недовольно сморщил носик и с трудом приоткрыл глаза. Серебристо-серые, глубокие, точь-в-точь как у Руслана. Малыш сфокусировал затуманенный лихорадкой взгляд на высокой фигуре незнакомца.

— Ты дядя доктор? — прохрипел Макар, не выказывая ни капли страха. Он сдвинул брови к переносице — жест, который Руслан делал по сто раз на дню, когда читал биржевые сводки. — А мама сказала, что уколов больше не будет.

У Руслана перехватило горло. Ледяной циник, жесткий делец, привыкший уничтожать конкурентов одним телефонным звонком, вдруг почувствовал, как к горлу подкатывает тугой, болезненный ком. Он медленно подошел к дивану. Дорогие брюки коснулись протертого советского ковра, когда миллиардер опустился на колени перед своим сыном.

— Нет, малыш, — голос Руслана дрогнул, потеряв всю свою стальную уверенность. Он протянул руку, которая слегка подрагивала, и осторожно, кончиками пальцев коснулся горячей щеки мальчика. Кожа ребенка пылала. — Я не доктор. Я...

Он осекся. Слова застряли в горле. Я твой отец. Он не имел права говорить это сейчас. Не так. Не в этой нищенской комнате, когда ребенок горит от температуры.

— Ты горячий, — хрипло констатировал Руслан. Инстинкт защиты включился мгновенно, вытесняя шок. Он обернулся к тете Вале, которая испуганно жалась в дверях. — Где его вещи? Теплые вещи, куртка, обувь. Быстро!

— Д-да как же... Куда вы его? — заикаясь, пробормотала женщина. — Алина убьет меня!

— Собирайте вещи, или я вызову сюда бригаду опеки, и вы будете объяснять им, почему больной ребенок лежит в этой антисанитарии! — рявкнул он так, что зазвенели стекла в хлипких окнах. Старушка метнулась к шкафу.

Руслан достал из кармана телефон. Пальцы быстро набрали знакомый номер.

________________________________________

Алина сидела за рабочим столом в приемной, бездумно глядя в монитор. Прошел уже час с тех пор, как Руслан вылетел из своего кабинета, не сказав ни слова, и исчез в лифте. Внутри нее нарастала тугая, липкая тревога. Интуиция вопила об опасности. Что-то было не так. Слишком быстро он ушел, слишком темным был его взгляд.

Она потянулась к телефону, чтобы позвонить тете Вале, но в этот момент аппарат в ее руке завибрировал сам. На экране высветилось: «Руслан Ильдарович».

Сердце пропустило удар. Алина сглотнула и нажала кнопку ответа.

— Да, Руслан Ильдарович? — ее голос прозвучал неестественно высоко.

На другом конце повисла тяжелая пауза. Алина слышала чье-то тяжелое, сиплое дыхание. И это было дыхание не взрослого мужчины.

— Знаешь, Алина, — голос Руслана звучал тихо, но в нем была такая смертельная, пугающая холодность, что у нее по спине побежали мурашки. — Твой женатый любовник оказался очень маленького роста. И у него мои глаза.

Мир вокруг Алины рухнул, разлетевшись на миллионы острых осколков. Воздух мгновенно выкачали из легких. Комната поплыла перед глазами.

Нет. Боже, нет. Он нашел его.

— Руслан... — из ее груди вырвался жалкий, задушенный хрип. — Пожалуйста. Не трогай его. Умоляю тебя...

— Твои мольбы закончились пять лет назад, когда ты сбежала, как трусливая дрянь, и украла у меня сына! — рявкнул он в трубку. Ярость прорвалась сквозь маску хладнокровия. — У тебя есть ровно полчаса, чтобы приехать в лучшую частную клинику в центре. Название скину сообщением. Если ты опоздаешь хоть на минуту, клянусь, ты больше никогда не увидишь этого ребенка.

— Руслан, он болен! Ему нельзя на улицу! Что ты делаешь?! — закричала Алина, вскакивая с кресла. Слезы градом хлынули из глаз.

— Я забираю то, что принадлежит мне. А ты за это ответишь. Время пошло.

В трубке раздались короткие гудки. Алина выронила телефон на стол. Ее трясло так сильно, что она не могла сделать вдох. Она схватила сумку и, не разбирая дороги, не видя ничего из-за пелены слез, бросилась к лифтам. Ей казалось, что она бежит прямо в преисподнюю.