47

Утро наступает в сумерках. Или сейчас вечер? Тяжело ориентироваться, когда спать легла на рассвете.

Поворачиваюсь на другой бок и вижу Борю. Спит родненький рядом. На душе становится тепло. Глажу его по щеке.

Стоп! А где Арина?!

Моментально подрываюсь. Второй раз за два дня я не переживу ее исчезновение.

Выбегаю из комнаты и несусь на кухню. Я была только там, больше ничего в квартире родителей Бориса не знаю.

- Покушала? Вот умница! – с моей дочерью сюсюкает Нинель Ивановна.

Ничего не могу с собой поделать, меня накрывает. Подбегаю к женщине и грубо выхватываю у нее ребенка.

- Не смейте к ней приближаться! – говорю громко, дрожащим от нервного напряжения голосом.

Я не хотела быть такой категоричной и злой, хотела уйти в игнор, но не смогла. Гормоны и нервы решили за меня.

- Жанночка, да я ничего такого! Просто покормила малышку, она хныкала, а вы спали, - причитает женщина.

- Спасибо! – киваю и жду чего-то.

Извинений? Наверное, да, их. Но вряд ли дождусь, чувствую. Вот кто мастерски уходит в несознанку и «ничего не было, вы не так меня поняли».

Молча разворачиваюсь и возвращаюсь в отведенную нам с Борей комнату. Одна часть меня хочет будить Бориса и уезжать домой немедленно. Вторая очень устала, она и мысли о повторной ночной поездке не допускает, сразу страдальчески стонет.

Но есть еще и третья. Она практичная, думает, что раз уже приехали в родной город Бориса, нужно дать возможность его отцу пообщаться с внучкой.

- Доброе утро? – минут через пятнадцать просыпается Боря.

- Ага, утро, - фыркаю я, - в основном.

- Ну, у нас с тобой, считай, первое января сегодня, также поздно встаем, - он улыбается, и я не могу сдержать улыбку в ответ.

Как же мне все-таки повезло с ним, даже представить не могу, как бы я была сейчас одна с Ариной без Бориса.

- Как она? – спрашивает он осторожно.

- Нормально вроде, - пожимаю плечами, - дети частенько сильнее взрослых.

- Это хорошо, - кивает он. – А как ты?

- Не знаю, - отвечаю честно.

- Я тоже, - говорит он, а потом замолкает, будто прикидывает, как лучше продолжить. – Слушай, я понимаю, ты, наверное, хочешь поскорее домой, но я пока не очень в состоянии, да и врач скорой на больничный официальный отправил, а потому, может, не будем спешить?

- Хорошо, - коротко отвечаю.

Моя вторая часть довольна. Ее прошение отдыха удовлетворили.

- Хм, тогда, может, и завтра прямо с утра не поедем? Я дома не был сто лет, у нас с отцом накопились кое-какие дела, планы, - произносит Борис, смотря куда-то в потолок.

- Ладно, - киваю я, хотя он не видит.

Моя третья часть тоже удовлетворена. Ее практичная натура одобряет происходящее.

- Честно? – Боря все-таки поворачивается ко мне. – Просто если ты категорично против, я пойму, для меня вы с Ариной на первом месте!

- Боренька, - произношу ласково, - пообщайся с папой. Да и внучку с ним познакомить не помешает. Все равно мы уже тут, и больничный выписан. Когда еще так сойдутся звезды? И мать твоя, глядишь, не скоро решит во второй раз внучку похитить.

Снова не сдерживаюсь, язвлю. Боря замирает на секунду, слегка морщится, а потом кивает.

- Спасибо большое! Ты лучшая! – радостно восклицает он.

- Ага, - снисходительно соглашаюсь, а потом добавляю ту самую ложку дегтя в бочку с медом. – Только с твоей матерью я не буду сидеть, берите меня на ваши с отцом дела.

Первая моя часть не сказать, что удовлетворилась таким раскладом, но все-таки раздраженно шипеть стала меньше.

- Эм, - Борис на секунду теряется, - ладно, справедливо, договорились!

И наступают дни мужского отпуска, разбавленные мной и Ариной. Мы успеваем съездить несколько раз на рыбалку. А ведь я считала, что это развлечение не по части Бориса.

- Куда столько рыбы? – искренне удивляюсь, рассматривая улов.

- Родственникам отдадим, заморозим. Вы домой увезете, будет, что поесть, - отвечает счастливый Николай.

Он, кажется, сильно скучал по сыну. Я чувствую, мы попали на отработку десятилетнего плана по их общению.

- Угу, ясно, - сдержанно киваю.

Я ведь всю жизнь мечтала питаться одной рыбой, которую терпеть не могу. Но вслух, конечно, этого не произношу.

Далее по плану наступает скалодром. Да, сама в шоке.

- Ты посиди пока с Аришей, я поднимусь один раз с папой, а потом ты попробуешь, - оставляет меня на лавочке Боря.

Смотрюсь я здесь крайне странно. Все в спортивной экипировке, с водичкой. И я с кенгурятником и портфелем, из которого торчат бутылочки со смесью.

А Нинель Ивановна осталась дома. Снова.

С легкой тоской думаю о том, как было бы неплохо оставить ребенка на нее и отдохнуть самой хоть немного. Но тут же одергиваю себя. Только няню искать. Других вариантов нет.

Борис сдерживает обещание, и я тоже имею возможность отдохнуть. Ах, наверху хорошо, прочищает мозг и успокаивает нервы.

- У тебя отлично получается, Жанночка! – хвалит меня отец Бори.

- Спасибо, Николай Петрович, - вежливо киваю.

На самом деле я не столь хороша, как хотелось бы, но двигаюсь вполне сносно. Интересно, какое следующее развлечение в их списке дел?

Удивительно, но потом нас ждет всего лишь дача. Огромная, в двадцать соток.

- Да разве это много? – искренне удивляется Николай Петрович. – Не гектар ведь.

Но для меня, выросшей в городских условиях, и стандартные пять соток покажутся просторами, а уж когда их в четыре раза больше!

И следующие два дня наполнены солнышком, природой и пением птиц. Арина тоже в восторге, она активно пытается ползать по покрывалу, чтобы достать до ярких полевых цветов.

- Красивые они, да? – с улыбкой спрашиваю у дочери и переворачиваюсь на другой бок.

Я бы так могла провести, наверное, полжизни. При условии хорошей погоды, конечно. Хотя, нет. Заскучала бы. Я уже с интересом поглядываю в сторону Бори и его отца, занятых каким-то ремонтом. Но пойти им помочь или хотя бы узнать конкретно, что они делают, мне слишком лениво.

Солнце расслабляет, а ветерок гонит мысли прочь.

Мы возвращаемся поздно вечером. Загорелые, счастливые и уставшие. Я чувствую небывалый подъем на душе. Все прекрасно, кроме одного, но я никак не пойму чего. И оно тревожит.

- Вернулись, мои хорошие! А я ужин приготовила! – встречает нас Нинель Ивановна на пороге.

Вот! Точно! Именно она является моим раздражителем, с которым нужно что-то решать.

- Ужин? – удивляется Борис. – В смысле в доставке заказала?

- Нет, сынок! Сама приготовила! Не только твоя невеста способна на это! – возмущается Нинель.

Я морщусь, но молчу. Кажется, у нее тоже все внутри назрело для разговора.

Едим практически в молчании, каждый в своих мыслях.

- Очень вкусно, дорогая, даже не знал, что ты умеешь так готовить, - хвалит Николай Петрович.

- Спасибо, милый, я старалась, - отвечает радостная Нинель Ивановна.

- Да, мам, просто супер! – добавляет Борис.

Я ничего не говорю. На ужин рыба, а я ненавижу рыбу. Да и разговор с Нинель нам нужен другой.

Дожидаюсь, пока все доедают, и мужчины выходят из кухни. Мать Бориса начинает убирать со стола и с беспокойством погладывает в мою сторону. Все потому, что я так и сижу, буравлю ее спину напряженным взглядом.

Она звонко ставит чашку, и я как будто пробуждаюсь от этого звука. Встаю из-за стола, беру оставшиеся тарелки и подаю ей.

- Вам не кажется, что нам нужно поговорить? – делаю, наконец, этот шаг.