Эпилог

Присев на ступеньку, Варя наблюдала, как на диване, в гостиной второго этажа, её муж сидел и смотрел мультфильмы. На его коленях приютился маленький мальчишка, а рядом, прислонив головку и обвив ручками предплечье отца, примостилась девчонка.

Как всегда, в такие моменты сердце Вари наполнялось безмерным счастьем, таким, от которого щемило душу, и глаза наполнялись солёной влагой. И в который раз она задавалась вопросом: как так? Как смогли осуществиться её наивные мечты? Как одно совещание смогло изменить её жизнь? И как смыслом этой жизни стал её, теперь уже муж, суровый директор Александр Березин и два его, как он сам, в шутку, называл детей, берёзовых листочка?

Варя любила его. И получала в ответ море нежности, тепла и заботы. Всего того, что невозможно, иной раз, выразить простыми словами. Но это было. Это жило в её сердце и наполняло душу счастьем.

Она видела, как откидываясь на спинку дивана, Саша тряхнул рукой, позволяя часам сползти на запястье, и покачал головой, бормоча под нос:

— Вот копуша.

В тот же миг, по всей видимости, белобрысый мальчишка повернул голову к отцу и, картавя и шепелявя, что было вполне нормально для его двух с половиной лет, спросил:

— Опаздываем?

— Да, сынок. Зови маму.

— Тихо звать?

— Нет, Егорка, — Березин усмехнулся, — громко зови, вырабатывай директорский голос.

Даже, зная, какой силы будет этот звонкий крик, Варя всё равно вздрогнула. А мальчишка, сливая всё в одно слово, радовался этой проказе:

— Ваваадевна! Опаздываем!

То ли от того детского визга, то ли от того, что хотел увидеть её, Александр запрокинул голову и, усмехаясь, выдал:

— Ага, подглядываешь?

Варя встала, и, надеясь, что муж не заметит её влажных глаз, направилась к нему:

— Наслаждаюсь. Я давно собрана, это вы прохлаждаетесь сидя на диване, а нам ехать пора. У меня сегодня важный день.

— Не только у тебя, — он попытался встать, удерживая сына и передавая пульт от телевизора дочери, — Лизонька, выключи, будь другом.

С деловым видом четырехлетняя девчонка нажала на кнопку пульта и положила его на журнальный столик, и только потом подбежала к Варе:

— Мам, косички красивые?

— Очень, — присев перед девчушкой, она пропустила через пальцы хвостик. — И косички, и бантики. Папа постарался?

Лиза кивнула и, подскакивая на каждом шагу, направилась к лестнице наверх:

— Мишку забыла. Можно мишку возьму?

— Беги, — Варя улыбнулась и посмотрела на сына, что сидел на руке отца, — ну, а ты ничего не забыл?

— Нет. Пусти.

Усмехаясь, Александр опустил сынишку на пол:

— Только никуда не убегай, ты понял? Мы Лизу ждём, — стараясь не выпускать маленького проказника из зоны видимости, он протянул руку Варе и поманил её к себе. — Варвара Андреевна, волнуетесь?

— Есть немного, — она прижалась щекой к груди мужа и тут же почувствовала, как мужские ладони тискают попу, — вы мне платье помнёте, господин директор.

— Господин директор намеревается это платье с вас сорвать, сегодня вечером, — оставив лёгкий поцелуй в светлых волосах на макушке, Саша наклонился к её уху: — Ужинаем в «Семифредо», только мы. И вся ночь наша, твоя мама заберёт малышей к себе, — в серых глазах, что смотрели на него, читалось удивление и непонимание, — ай-ай-ай, Варька, ай-ай-ай! Сегодня у нас юбилей, своеобразный — пять лет с того самого совещания, которое привело к не случайному служебному роману. Забыла?

— Честно? Да. Но зато я помню дату нашего первого свидания, в Третьяковке.

Она привстала на носочки и потянулась к губам мужа, но услышала топот детских ног на лестнице:

— Я всё.

— Ну, если, всё, — Варя протянула дочери руку, — тогда идём.

Они первые спускались к машине и слышали, как Саша звал сына:

— Егор, нам пора, иди ко мне.

Но мальчишка отмахивался, направляясь к лестнице и переступая ножками на ступеньках, вопил:

— Я сам! Сам, сам, сам!

— Вот мамин характер, — Березин незаметно подстраховывал сына и надеялся, что они успеют вовремя не попадут в пробку.

Сегодня и в самом деле был важный день. И для Вари, и для «Берёзовой рощи». Сегодня они открывали свой первый детский сад. Точнее, «Роща», после долгих споров и убеждений со стороны лидера профсоюзной организации, после изучения всех расчетов и статистических данных, взяла шефство над одним из детских садов, что располагался в нескольких кварталах от компании. Отремонтировала и модернизовала его. А дальше госпожа Березина договорилась и заключила договор с соответствующими инстанциями, что детей сотрудников в этот садик будут принимать по направлению и без очереди. И это была далеко не единственная её победа.

Варя любила своё дело, очень. Но и ей далеко не всегда удавалось совмещать работу и семью. Она старалась уделять маленьким детям как можно больше времени, но и совсем оставить профсоюз не могла. Порой, хотелось всё бросить. Отключить телефон и интернет, расслабиться и выспаться. И она срывалась, не без этого. И не понимала, откуда у Саши находятся силы на то, чтобы, вернувшись после работы домой, хоть немного помочь ей. И училась у него простой житейской мудрости.

— Ну как? Как ты можешь быть таким спокойным? Я знаю, какой день был у тебя. А я не могу так больше, понимаешь, не могу. Я, — она хлюпала носом, — я устала, прости, я…

— Глупенькая ты моя, — он обнимал её, растрёпанную, одетую в домашний костюм, на котором осталось пятно от каши, которой она кормила Лизу, и целовал, и вытирал слёзы, — это всё пройдёт, вот увидишь. И забудется. И в памяти останется веселое воспоминание о том, как Лиза эту самую кашу по столу ручками размазывала. По столу, по лицу, по тебе.

— Смешно? А я не понимаю? Неужели тебе не хочется сорваться и?..

— Хочется. Но к чему? К ссоре? К скандалу? К битью посуды и выяснению отношений? Нет, Варька, — он вздыхал, — до этого не дойдёт. Кто-то должен быть мудрее. А раз я старше… Вот ты сейчас пойдёшь, сделаешь себе горячую ароматную ванну, а потом ляжешь спать.

— Но я не могу. Дети.

— Я справлюсь.

— Ага, — она вытирала слёзы и усмехалась, — снова уложишь их с нами?

— На данный момент это лучше, чем вставать среди ночи и бежать в детскую. Да и у Егорки ресторан под боком. И Лиза так лучше спит. А ещё, мы можем позвонить моей маме и пригласить её в гости, она соскучилась по внукам.

— Я люблю твою маму.

— Но?

— Но твой отец скажет, что у тебя не двое детей, а трое. Что я ещё сама мелкая…

Но она знала, что самый старший Березин любил её.

— Скажет. А ещё скажет, что это я виноват, что не уделяю своей маленькой жене достаточно внимания и заботы, так что…

Так что, в самом деле, всё плохое и трудное забывалось, оставляя в памяти только радостные и светлые моменты. И если Березины к ним в гости, в силу возраста, выбирались не так часто, то Соломатины брали к себе внуков почти в каждый свой выходной, и баловали их.

Варя оглянулась и не смогла сдержать улыбку, глядя на детей. Они были такие разные, почти во всём. За исключением твердого, порой до безобразия упрямого характера.

Серьёзная и рассудительная Лиза была очень похожа на своего отца. Темные, мечтательные глаза; открытая улыбка, от которой на щеках появлялись ямочки; и густые, вьющиеся волосы, что не поддавались ни одной расческе.

— У тебя, малышка, папины волосы, так что, потерпи, пожалуйста. Я постараюсь…

Но она снова, нечаянно, дёргала расческу. И тогда Лиза встала, собрала свои заколки и направилась к отцу. Положила всё своё богатство перед ним на стол и сказала:

— Твои волосы, ты и причёсывай.

И Саша научился плести косички и завязывать бантики.

А Егор был похож на Варю — светлые прямые волосы, большие серые глаза и непоседливый характер.

Березин старался не отвлекаться от дороги, но украдкой наблюдал за Варей время от времени переводя взгляд и через зеркало заднего вида так же присматривал за детьми. Странно, он не то, что не мечтал о них, он, скорее, принял, как данность, как осознанный образ жизни то, что не обзаведётся потомством до конца своих дней. И вот… Вот они, два берёзовых листочка, которые так многому научили его.

Он смотрел на этот мир совершенно по-другому, глазами своих детей. С чистого листа открывал его для себя. Учился замечать красоту в самых обычных вещах, удивляться непостижимой простоте, находить ответы на сотни детских вопросов. По-новому учился кататься на велосипеде, и не быстро, нет, а плестись, еле-еле вращая педали и стараясь не потерять равновесие в хвосте у Лизы. И слышать её радостное: «Ты копуша, копуша! Я первее!»

Он заново знакомился с соседями в Немчиновке. Пробовал парное козье молоко, стараясь не морщиться и делая вид, что это гораздо вкуснее самого сладкого компота. Оставлял недоеденной корочку хлеба, а потом вместе с сорванцами относил её козе Дерезе в стоящий на противоположном конце поселка дом, где эта самая коза жила. По дороге он, с замиранием сердца, смотрел, как крупный соседский пёс, вырвавшись от своего хозяина, несся к ним, но вовсе не для того, чтобы напугать, а облобызать своим шершавым языком мордашки его листочков. Улыбался, наблюдая за тем, как хохочет Егорка, и как Лиза пытается обвить крепкую шею пса своими ручками. Теперь он точно знал, как зовут каждую кошку, живущую в поселке. Мог на ходу придумать волшебную сказку. Старался не спорить, когда слышал от Лизы, что ночь наступила вовсе не потому, что она пришла на смену дню. А потому, что Солнышко устало. Опустилось в кроватку и укрылось пушистым облаком. И попросило свою сестричку Луну поработать за неё. Но хитрое Солнце спрятало яркий фонарик, а Луна не может его найти, вот и рассыпает на небе много-много маленьких крохотных лампочек, как у них дома, на потолке.

В общем, Березин учился жить.

— Подъезжаем, — он подмигнул детям, — ну всё, теперь у вас новый детский сад, и не вздумайте искать причины, почему вы в него не пойдёте.

— А Катя и Ника? Они тоже будут здесь?

— Будут, Лизонька, а как же, — Варя протянула руку дочери.

— А Вовка?

— И Вовка будет. Все ваши друзья.

Березин усмехнулся, подхватывая сына на руки, и подумал, что отчасти он был «виновен» в том, что в семьях каждого рощинца случилось пополнение. Катюшка у Медынских. Кокетливая Вероничка у Прокошиных. Что греха таить, все ждали большого скандала между генеральным и финансовым директорами «Рощи», и развода, который мог за этим скандалом последовать. Но, как говориться, что жизнь не делает, всё к лучшему. И через несколько месяцев Маргарита и Михаил объявили всем, что и они ждут третьего ребёнка. Ну и Комиссаров решил не отставать от друзей — маленькому Вовке было чуть больше трёх лет.

Вверив непоседливую детвору в руки опытных воспитателей и аниматоров, сотрудники «Рощи», чьи дети теперь числились в этом детском саду, отправились на работу. Варя шла рядом со своей подругой, Ольгой, которая еще до рождения Лизы вернулась в Москву. Одна. Без Кирилла. И, вскоре, стала работать в профсоюзе.

— Не знаю, как Вовка привыкнет? — она с беспокойством оглядывалась назад, на ворота детского сада. — Это его первый, вот такой выход в люди.

— Они будут вместе с Егоркой, — Варя сжала руку подруги, — да и потом, если что, воспитатели позвонят. И, я больше, чем уверена, что твой Комиссаров первым помчится за сыном.

— Это точно, — Оля усмехнулась, — он избалует мальчишку. — И, нарочно повышая голос так, чтобы её услышали директора «Рощи», плетущиеся позади, сказала: — Надо бы теперь о школе подумать.

— Э, нет, девочки, — Березин усмехнулся, — на это не рассчитывайте.

— Ну, почему же, Александр Сергеевич, — Варя обернулась, — насколько я помню, компания всё ещё шефствует над нашей школой. Думаю, если «Роща» приобретет автобус, то, хотя бы начальные классы…

— Твою ж колючую дивизию! — Александр выругался, сунув руки в карманы брюк, — только не говорите мне, Варвара Андреевна, что вы…

Но его перебила Маргарита. Положив ладонь на локоть мужа, на посмотрела на него:

— Мишенька, думаю, если пересмотреть бюджет, то…

— Если пересмотреть, — Прокошин тяжело вздохнул.

— Я больше, чем уверена, что Варя сделает все расчёты. Правда, Варваренька?

— Абсолютная, — Варя улыбнулась финансовому директору. Лучшими подругами они с Марго не стали, но приятельские отношения наладить сумели.

— А мои финансисты всё перепроверят. А юридическим вопросов Саша займётся.

— Займётся, — Березин хмыкнул. — Я женой своей займусь. И её кипучей деятельностью. Володька, ну а ты что молчишь? И, Олег?

«Роща» устроила некое импровизированное совещание прямо на парковке около детского сада.

— Ну, мы охранную систему обновим и улучшим. И с транспортом вопрос решим, — Медынский кивнул. — Мне идея нравится, школа рядом с компанией, лишние круги по Москве наворачивать не надо.

Березин всплеснул руками и уставился на Комиссарова. Но тот только подмигнул Оле:

— А я-то что? С одной стороны, это не в моей компетенции. Да и если наши с тобой жены что-то придумали, то ты прекрасно знаешь, что последствий не избежать. Но, мы же мебельное предприятие. Мы можем разработать новую производственную линию учебной мебели. Здесь протестируем, а потом выпуск наладим. Это перспективно.

Даже зная, что их всех окружают сотрудники компании, Варя не удержалась и, обернувшись, но убедившись, что никто не обращает на неё внимания, показала мужу язык. И по его взгляду прекрасно поняла, что сегодня её ждёт весьма интересный вечер. И уже через секунду почувствовала, как ладонь мужа ложится на её бедро и тянет к нему:

— Вы, Варвара Андреевна, ко мне в кабинет зайти не желаете? — горячий шепот обжигал ухо. — Боюсь, не дотерплю я до вечера.

От машины до двери было всего несколько шагов, но Варя всё равно обвила руку мужа, прислоняясь к его плечу, и медленно, в такт с ним, шла ко входу в дом. Такие вечера, с ужином в ресторане, похожие на настоящее свидание, стали для них редкостью.

— Устала?

Александр развернул Варю к себе и, заключив её лицо в плен своих рук, всматривался в серый омут любимых глаз. Конечно, он рассчитывал на продолжение в спальне. Провести одним весь вечер, а, возможно и завтрашний день, было бы пределом мечтаний. Любить свою Варьку всю ночь напролёт, спать, сжимая её в своих объятиях, а потом и проснуться только с ней и снова заняться медленной, тягучей любовью. Разве он просил слишком о многом? Но, если бы она сейчас кивнула и приподняла уголки губ в извиняющейся улыбке, он не смог её винить. Работа, дом, дети — всё это отнимало слишком много сил, даже несмотря на то, что помощница по хозяйству брала на себя львиную часть забот.

Привстав на носочки, Варя потянулась к губам мужа, нежно целуя его. Но знала, что такое легкое прикосновение разочарует, не подразнить не могла.

— Ты очень расстроишься, если я скажу тебе, что мне надо подняться наверх и немного освежиться?

Как она предполагала, Саша подавил тяжелый вздох и, отойдя на шаг, сунул руки в карманы брюк и коротко кивнул:

— Конечно, малыш, я всё понимаю. В конце концов, что может быть лучше полноценного сна?

— Не будь таким брюзгой, — Варя выдержала паузу перед последним словом. — Я была готова отказаться от ужина в ресторане, — она приложила указательный пальчик к его губам, не давая ничего возразить в ответ. — Но ты можешь забрать мои цветы из машины, поставить их в воду. А потом достать из холодильника бутылку шампанского, — она открыла дверь и, оставляя Александра наедине с его удивлением, плавно покачивая бедрами, входила в дом и почти мурлыкала себе под нос, но так, что её прекрасно было слышно: — А вазочка с клубникой должна стоять на столе в кухне.

Смотреть спокойно на это соблазнительное зрелище и оставаться ко всему равнодушным, он не мог. Но и набрасываться на свою жену, уставшую и утомлённую, зная, что секс сейчас не доставит ей никакого удовольствия, он не хотел. Развернувшись и говоря сам с собой, Березин направился к машине, где на заднем сиденье лежал большой букет пестрых альстрёмирий.

— Прости, приятель, — ох хмыкнул, опуская взгляд под ноги, — но сегодня тебя снова ждёт только ручная работа.

Он открыл дверь машины, но перевёл задумчивый взгляд на стеклянный фасад дома. Что она сказала? Шампанское в холодильнике, а клубника… Да, точно, она сказала клубника на столе… И тогда, получается, что она звонила сюда днём и…

— Ну, бесёнок!

Он довольно усмехнулся и, подхватив цветы, направился в дом.

А Варя в это время открыв верхний ящик своего комода искала в нём одну соблазнительную вещичку, которую прикупила не так давно в своём любимом салоне нижнего белья, но вот только ни повода, ни уж тем более подходящего случая продемонстрировать её Александру, не было. Оставив платье на стуле, и прихватив с собой фирменный пакет и любимую рубашку мужа, она быстро прошмыгнула в ванную, приняла душ и, зная, что у неё есть несколько минут своего личного пространства, не спеша наносила на тело лосьон с ароматом полевых цветов.

Наверное, это было чересчур банальным выбрать именно такой комплект — совокупность черного атласа и кружев, отороченных алой тесьмой, но, это выглядело весьма соблазнительно. Маленькие трусики, корсет, выгодно подчёркивающий её талию и соблазнительно-округлые бедра, и приподнимающий грудь. И чёрные чулки, которые крепились подвязками к корсету. Здесь еще был кружевной чокер, украшенный аккуратным красным цветком посередине. Варя не планировала его использовать, но, покрутив вещичку в руках, пожала плечами: почему бы и нет?

Придирчиво рассматривая своё отражение в зеркале, она повернулась к нему спиной, взлохматила волосы и, порывисто вдохнув и задержав на секунду дыхание, сделала сэлфи и тут же отправила его Саше.

Специально оставив дверь ванной приоткрытой, она слышала, как пискнул телефон и как, кажется, что-то упало на кафельный пол в кухне.

— Твою ж…

Варя улыбнулась. Сделала и отослала фото, на котором прекрасно была видна её попка. Ещё одно, где приподнятая корсетом, выделялась соблазнительная ложбинка на груди. Следующее, где она, присев на мягкий пуфик, кокетливо скрестила ножки. И вдогонку, наверное, самое соблазнительное, на котором она, сидя на самом краешке, широко разведя ноги и наклонившись вперёд, опиралась ладонью о сиденье. Добавила два слова: «Я жду», и оставляя телефон на пуфике, кинулась за рубашкой.

Она была уверена, что Александр забудет и про клубнику, и про шампанское, и через несколько секунд уже будет здесь. Что не говори, а самое приятное для неё, как и для любой женщины, было знать, что она может подчинить сильного мужчину себе. Пусть и ненадолго. И только в спальне. Но…

Даже не пытаясь скрыть широкую улыбку, Варя только успела прислониться к туалетному столику, как дверь распахнулась. Всклокоченный, без пиджака, с галстуком, съехавшим набок, в наполовину расстёгнутой рубашке, одна пола которой торчала поверх брюк, её муж стоял перед ней с горящими от похоти и вожделения глазами.

— Покажи мне.

Его голос хрипел и скрежетал, как гравий под колёсами автомобиля. И Варя судорожно вдохнула, обжигая лёгкие и понимая, что эта страсть передается и ей самой. Но кокетливо опустив глаза и взмахнув ресницами, спросила, как ни в чём не бывало:

— Что вам показать, Александр Сергеевич?

— Всю себя покажи. Быстро, — он сделал шаг к ней. — И хватит называть меня по имени и отчеству. Сегодня я хочу быть твоим {Сашенькой}. Мурашки по коже каждый раз, когда ты именно так произносишь моё имя.

Ей и самой безумно нравилось это. Особенно, когда в порыве страсти, почти взлетая к облакам, она цеплялась за него. Царапала спину, прикусывала солоноватую от пота кожу на ключице. Иногда шипела, речитативом произнося его имя. Иногда взлетала, нараспев тянула гласные. Иногда выкрикивала, громко, забывая о том, что может разбудить детей.

Сашенька.

Он дарил ей столько счастья. И она не могла не отплатить ему тем же в ответ.

Тем более сегодня, когда они были предоставлены сами себе.

Кокетливо согнув ножку, Варя, едва касаясь пальчиками мягкой ткани, приподняла рубашку так, что стала видна ажурная резинка чулок и кружевная подвязка:

— Что ты хочешь увидеть? Это?

— Твою колючую…

С шумом втянув воздух, он хотел приблизиться еще на шаг, но тоненький пальчик сначала игриво погрозил, а потом указал на стул:

— Сегодня всё только для тебя, — медленно, мучая и сводя с ума, она освободила из петельки первую пуговицу, немного наклоняясь вперёд, — это для тебя.

— Бесёнок, я не так молод, чтобы ты могла вот так издеваться…

— Опять намекаете на свой возраст, Александр Сергеевич? — ещё одна пуговичка нехотя освободилась из плена, демонстрируя верх корсета. — А, может, вас это заводит и возбуждает, а? Когда я обращаюсь к вам именно так?

Справляясь со следующей застёжкой, она завороженно смотрела, как Саша, отклоняясь и заигрывая с ней, опускал вниз язычок молнии на ширинке брюк:

— Око за око, Варенька? А, может, это тебя возбуждает строгий директор? Твою ж… ты, всё-таки купила его.

Черное волшебство на её теле сводило его с ума. Он обласкивал её своим взглядом, желая только одного — как можно скорее коснуться, поцеловать, сжать в своих объятиях и потом оказаться в ней.

— Возбуждает, — рубашка упала на пол. Варя, не отводя своего взгляда от карего кофе, сделала шаг к нему. — Меня возбуждает и суровый директор, и мой ворчливый и ревнивый муж. Меня возбуждаешь ты, Сашенька.

Она оседлала его колени, сразу ощутив, как крепкие мужские ладони оглаживают задницу, мнут и тискают, сильно, настойчиво. Так, что наверняка на нежной коже останутся следы. Но Варе это нравилось. Нравилась его сила, в которой забота и нежность соперничали с чувством собственничества. Запутавшись пальчиками в коротких волосах на его затылке, она тонула в его глазах. Видела своё отражение в чёрных, бездонных зрачках и чувствовала, как страсть овладевает ей самой.

Наклонившись к его губам, она обжигала их не только быстрыми поцелуями, но горячим шепотом, который проникал в мужское сердце, разгораясь там жарким пламенем:

— Я люблю тебя, Сашенька. Люблю, люблю, люблю. Такого разного, непостижимого, но моего.

Она вскрикнула, крепче цепляясь на него, когда поняла, что Саша встал и, поддерживая её и не прерывая, а наоборот, углубляя поцелуй, направился в спальню.

Почему-то именно сегодня Березину хотелось романтики. Там, в спальне, еще несколько минут назад, она граничила с бешеной страстью. С полным желанием обладать не только телом любимого человека, но и его разумом. Хотелось, чтобы Варя в такие моменты, думала только о нём. Чтобы чувствовала только запах и вкус горячего секса; слышала только стоны и вскрики, рваное дыхание и его почти звериный рык; чтобы была мокрая, как мышь, чтобы дрожала от полученного удовольствия и всегда, всегда хотела чего-то большего. С ним. И так было. Всякий раз.

А вот сейчас он желал именно нежной романтики. Когда можно молчать, просто наслаждаясь близостью дорогого человека. А можно говорить, обо всём. Особенно о том, что до сих пор тревожит.

Ванная комната благоухала ароматом луговых цветов от той устойчивой пены, что легкой, разноцветной шапкой лежала поверх воды. На полу и тумбах стояли зажженные свечи. А его Варенька, закрыв глаза, прислонилась спиной к его груди. Слегка опьяневшая не только от любви, но и от шампанского, она нежилась в тёплой воде и его крепких объятиях.

Александр наклонил голову и, в который раз, провёл кончиком носа по влажным волосам, пахнущим мёдом. И почувствовал легкую беспечную улыбку, которая приподняла уголки красивых губ.

— О чём ты думаешь? — она приоткрыла один глаз, наблюдая за ним снизу вверх. Та горизонтальная складочка, то залегла на его лбу, тревожила её.

— Обо всём и ни о чём, — Саша сделал лёгкий вдох. — О том, насколько я счастлив, сейчас. И о том, как мог всё это упустить. Знаю, ты ещё сердишься на меня за то, что я прочитал твой дневник, но… Как подумаю, что не сделай я этого, сердце останавливается — нас бы могло не быть.

Варя положила свои ладони поверх рук мужа, наслаждаясь жесткостью волос под подушечками пальцев:

— Сержусь, но уже не так сильно.

— И совершенно напрасно. Да, знаю, поступил некрасиво, но… Наверное, я старею, Варька. Потому что стал ценить вот такие моменты. Стал чересчур сентиментальным и не могу спокойно смотреть на Лизу и Егорку. Я люблю их, и не понимаю, как мог даже предположить, что в моей жизни никогда не будет детей. Они, они мой мир, в прямом смысле этого слова. Они не просто продолжение наших с тобой жизней, они смысл всего земного существования. Но больше всего мне становится страшно от того, что я мог потерять тебя.

— Я могла бы послушать маму и поступить в медицинский, — Варя вздохнула, иногда она сама думала об этом.

— Нет, — его губы оставили влажный след у её виска, — знаешь, почему? Потому что ничего в этом мире не происходит случайно. Да, и не смейся. Из тысячи школ в огромном мегаполисе компания выбрала именно ту, в которой училась ты только для того, чтобы однажды свести нас вместе. «Роща» оберегала тебя, растила для меня, понимаешь? Чтобы в один прекрасный день, на том самом совещании я поднял глаза и увидел то, ради чего жил все эти годы. Две минуты жизни, когда ты отчитывала меня, спорила со мной, именно эту самую жизнь и определили.

Варя улыбнулась:

— Ну, тогда ещё скажи, что и «Рощу» вы создали не случайно. А для того, чтобы спустя почти двадцать лет, в неё пришла работать я.

— Вот! Вот, ты понимаешь, о чём я говорю? Ничего не происходит случайно. И наш с тобой роман, он никогда, ни на одну минуту случайным не был.

— А мне, кажется, был. С твоей стороны, это точно. Я да, я осталась в «Роще» из-за тебя. А ты… Цепочка невольных совпадение привела к тому, что вечно занятой, сердитый и суровый директор отвлёкся от записей и посмотрел на молодую сотрудницу, которая дрожала, как березовый лист, пока спорила с ним.

— Если честно, — Березин наклонился вперёд, стискивая Варю в своих объятиях и слизывая капельки влаги, что собрались во впадинке на ключице, — сейчас мне всё равно случайным или нет был наш роман. Хотя, почему, собственно, был? Он есть, — теплые губы двигались вверх, по шее, заставляя Варю снова дрожать в его руках. — И будет. В нас самих. В наших детях, во внуках.

Думать о том, что могло бы случиться, пойди он на поводу людского мнения, Александр не хотел. Он ни капли не жалел, что прочитал этот злосчастный дневник. Но не сделай он этого, и мог бы упустить того единственного человека, что принёс смысл в его жизнь. ему нравилось не просто держать Вареньку в своих объятиях, знать её тело и доставлять ей удовольствие. Ему нравилось любить её. В само простом и самом непостижимом смысле этого слова.

Нравилось держать её руку в своей в минуты счастья. Утешать её, когда она плакала. Шептать слова поддержки и одобрения в моменты, когда на неё наваливалась усталость. Нравилось помогать ей, и по дому в том числе. Нравились те обычные житейские разговоры на самые любые и обычные темы, которые они за этими делами вели.

Он гордился своей Варей, её успехами на работе.

Он боготворил её только за то, что видел рождение своих детей.

Он знал, что всегда, когда ему вдруг понадобится помощь, любая, именно в Варе он найдёт поддержку и утешение. Она будет рядом, подставляя своё плечо.

Он любил её.

А она… она так долго растила в себе любовь к нему. Мечтала целую вечность, даже не надеясь, что эти самые мечты могут стать реальностью.

Развернувшись и стараясь не расплёскивать воду, Варя сцепила руки на шее мужа, и сама потянулась к его губам. Снова целовала его, чувствуя и наслаждаясь тем, как он медленно заполняет её собой.

Овладевал. Наполнял. Захватывал.

Пресыщал собой. И она чувствовала себя переполненной этой любовью. Растворялась в ней, снова и снова. И знала, что так будет всегда.

Что только один единственный человек на этой необъятной планете способен сделать её счастливой. Окружить заботой и уважением, одарить любовью на всю оставшуюся жизнь. Она могла пережить всё — и радости, и горе, хорошее и плохое. Преодолеть любые трудности и пройти все испытания, только если рядом с ней будет он…

— Чему ты улыбаешься?

Березин обнимал Варю со спины, ловя в большом зеркале на стене в ванной её хитрый взгляд. Они топтались на одном месте, в больших банных халатах, не в силах прервать ту идиллию, что царила между ними.

Серые глаза из-за влаги, что была готова соленым водопадом перелиться через край, казались невероятно огромными. Откинув голову назад и бодая затылком грудь мужа, Варя тихо произнесла:

— Я очень, очень-очень-очень сильно тебя люблю. И это не случайно.

КОНЕЦ

09 октября 2019 г.