Глава 23

Будильник звонкой и настойчивой трелью прорывался в сознание. Березин открыл глаза, огляделся по сторонам и, вспоминая вчерашний день, порывисто сел на диване. Вытянув руки над головой, разминал мышцы и соображал, намечая план действий.

— Твою ж колючую дивизию, ничего не успею. Ладно, начнём с кофе, — он коснулся тачпада на ноутбуке, но, поняв, что компьютер за ночь успел разрядиться, застонал, — ёжик ты…

Подключив зарядное устройство, он направился на кухню. Насыпая в кофе машину зерна, задумчиво потряс пакет, а потом добавил к содержимому еще такое же количество, и нажал на кнопку. Прикинул, что может успеть принять душ и переодеться до того, как живительный эликсир будет готов и ноут придёт в рабочее состояние. И, если всё у него выйдет, то к обеду он успеет перехватить Варю в стенах «Рощи».

Но подстраховаться не мешало, поэтому, Александр, взяв в руки телефон, набрал своего помощника.

— Борис? Да… А сделай-ка мне вот что…

Спустя полчаса и несколько чашек кофе, Березин, пятернёй взъерошив волосы на голове, стоял у входной двери, осматривая квартиру и убеждаясь, что он, точно, ничего не забыл. Кивнул головой, снял с вешалки куртку и, прихватив документы и ключи от машины, спешил в Немчиновку. Борис договорился о срочной доставке большой искусственной ёлки в его дом, и всего того, что требовалось, чтобы та стала самой чудесной зелёной красавицей, какую Варя только могла увидеть. А ему самому предстояло эту ёлку нарядить.

Он путался в гирляндах и мишуре, чертыхался, но понимал, что должен сделать это сам. Сам, а не вызывать, как и предлагал Борис, новомодных дизайнеров. Нервно посматривая на часы и понимая, что у него совсем не остаётся времени, он пошел на сделку с самим собой.

— Ладно, только гирлянды. В конце концов, ей и самой захочется заняться этим.

Александр поставил коробки с ёлочными украшениями на журнальный столик, провел ладонью по колючему подбородку и, понимая, что и здесь побриться у него времени нет, махнул рукой и поспешил вернуться в город.

Время сегодня не было его союзником. Да и не только оно. Толчея в ювелирных магазинах говорила о том, что многие оставили покупку подарков на последний день. Акции, скидки, нерешительность покупателей и усталость продавцов были для него самым ужасным раздражителем. Он провел безрезультатные полчаса в одном магазине; поехал в другой, третий, понимая, что теряет драгоценное время.

Широко распахнув двери очередного бутика, он крикнул с порога, не обращая внимания на других посетителей:

— Обручальное кольцо. Самое красивое. Быстро.

Видимо, это сработало. Администратор магазина, окинув его с ног до головы оценивающим взглядом, мило улыбнулась. И, покинув свой пост, вежливым жестом указала на свободное у прилавка места:

— Пройдите сюда, вам помогут.

Через две минуты перед ним стояла молоденькая девушка, на губах которой играла заискивающая улыбка:

— Пожалуйста, это лучшее что есть у нас на данный момент.

Лучшее для неё? Для этой пустой разрисованной куклы? Березин сжал челюсти, цедя сквозь стиснутые зубы:

— Я просил кольцо. Самое красиво кольцо. А вы… Что вы мне суёте? — массивный четырехугольный камень раздражал его. — Дорогостоящую безвкусную хрень? На кой чёрт мне этот булыжник?

— Но, но я думала, вы сказали… Самое красивое…

— Для вас? Но не для…

Вот таким строгим и безапелляционным его привыкли видеть в «Роще». Он наблюдал мелкую дрожь в пальчиках продавщицы, но не собирался отступать. Никто и никогда не смел спорить с ним и при этом оставаться безнаказанным. Никто. За исключением Вари. И если бы не вовремя подоспевшая администратор, вылетел бы пулей и из этого магазина.

— Одну минутку. Уверена, мы сможем вам помочь…

Через пятнадцать минут он выходил из бутика, сжимая в руке футляр, в котором лежало кольцо из сплава белого и желтого золота. Один крупный, но аккуратный бриллиант был окружён переплетением из алмазных веточек с листьями, чем-то похожими на берёзовые. Оставалось только надеть это произведение ювелирного искусства на пальчик Варе. С её желания или нет. Главное, надеть, а там… Там найдёт тысячу разных способов, но сумеет уговорить и убедить.

Для Вари это утро не было таким энергичным.

Да, она смогла выспаться; голова у неё не болела; её не тошнило. Но чувство лёгкого беспокойства всё равно не покидало её.

Что с того, что папа сказал, что Саша звонил вчера? Что беспокоился? Это может не значить ровным счетом ничего. В любом случае, первой она мириться не пойдёт. Если он не понимает, почему она с ним, если думает, что всё только из-за того, что он, это он, то и, и пожалуйста. В конце концов, она тоже не представляет, почему он с ней. И любит ли он её вообще. И нужна ли она ему. И насколько нужна, и как? Точнее, в качестве кого?

Она шла пешком от дома родителей до работы, наслаждаясь свежестью морозного утра, и с удовольствием наблюдала, как светлеет серая мгла, как удлиняются тени от домов и деревьев, как сквозь пасмурное небо пробиваются первые робкие лучи холодного зимнего солнца. Но не переставала думать и надеяться.

В самых радужных мечтах она представляла, как придёт в свой отдел и не успеет даже сесть за стол, как дверь распахнётся и Борис, с порога, заявит, что её срочно, очень срочно вызывает к себе Березин, а там… Ну, в итоге, они помирятся, и она скажет ему, что он в скором времени станет папой.

Глупо надеяться на такое. Она и не спорила. Но если Вселенная, один раз свела их, то может, поможет и сейчас? Тем более, что она теперь не одна, в ней растёт частичка самого дорогого ей человека. Маленькая, крохотная частичка.

Но никто не исключал, что события могли развиваться совсем по-другому. Что с потерей флешки она могла потерять и самого Березина. И это, своего рода знак, который та же Вселенная ей и давала. Мол, будь готова к этому, девочка. Не случайно же в последние дни отношения между ними были более чем натянутые. И пусть всё заканчивалось потрясающим примирительным сексом, это ничего не меняло. Это всего лишь секс. А то, что произошло вчера — прекрасный повод поставить точку в отношениях. И тогда, тогда ей придётся уволиться, и не просто из «Рощи», а из жизни Березина.

Варя остановилась, подняла глаза к небу и сделала глубокий вдох. Чего гадать? Так или иначе, она всё узнает сегодня. А потом будет думать, как жить дальше.

Она приветливо здоровалась с сотрудниками, что так же, как и она, подходили ко входу в здание, спеша на работу. С кем-то задержалась чуть дольше, выслушивая очередные жалобы и обещая помочь в меру своих сил. Но невольно сканировала взглядом пространство большого холла первого этажа, выискивая среди людей, спешащих к лифту, одно единственное знакомое лицо. Но, увы, безрезультатно.

Едва Варя успела открыть дверь Отдела кадровой политики, как к ней поспешила Вика, а следом за ней и её подруга:

— Варя, ты не представляешь, что тут было вчера, когда ты ушла.

Разматывая шарф и стаскивая с головы шапку, Варя с непониманием смотрела на сотрудниц:

— А что тут было?

— Ну, как только ты отправилась в налоговую, Вере Павловне позвонил Березин.

— Да, — Нина кивала головой, перебивая свою приятельницу и тем самым давая понять, что всё, что происходило вчера, крайне важно и интересно, — она тут с нами была в это время. Ну, когда директор звонил.

— Королёв, ты же знаешь Королёва? — Вика прошла за Варей к её столу и остановилась напротив неё. — Так вот, Березин позвонил Казанцевой и сказал ей готовить приказ о переводе Королёва в финансовый департамент.

— Ага, и мы этим занялись. Но ты же знаешь, то нужно согласование и с самим департаментом, и с работником.

— И Вера Павловна позвонила сначала Королёву, — Вика усмехнулась, — он-то, конечно, не был против.

— А потом Рощиной, — Нина наклонилась к Варе, — и вот тут… Рощина сказала, что он ей в департаменте не нужен, что вакантной должности для него нет.

— И? — Варя опустилась на свой стул, переводя встревоженный взгляд с Вики на Нину, — Это каким-то образом касается меня?

— Самым прямым. Но ты слушай, — Вика закатила глаза. — Казанцева позвонила Березину, снова. Но он ответил, что Королёв не его проблема, что если Рощина против перевода, то Иван может увольняться и мотать на все четыре стороны.

— И тогда Вера Павловна позвонила снова Королёву.

— И всё ему сказала.

— Что тут началось! — коварная улыбка приподняла уголки губ Нины. — Он влетел к Рощиной. О чём он там с ней говорил, неизвестно, но помощница Железной Марго сказала, что они препирались на повышенных тонах. А потом Рощина распахнула дверь и велела Королёву убираться.

— Он, понятное дело, не захотел, петушился и даже пытался Рощиной угрожать.

— Но тут к ним вошел генеральный.

— Взял Королёва за грудки и сказал…

— Что если он распустит свой язык в отношение хоть одного из сотрудников «Рощи»…

— То не сможет найти нормальную работу нигде, ни в одной приличной компании.

— Но, — Вика многозначительно хмыкнула, — может, в отношении некоторых членов компании он язык-то и прикусил. Только когда к нам сюда спустился документы оформлять, еще в коридоре начал тебя… Короче, выступал тут, на публику, как Ленин на броневике.

— Что этот профсоюз — это так, для отвода глаз…

— Что Березин его специально для тебя создал и других рощинцев подбил…

— Что ты с ним, ну ты понимаешь, что ты с… Березиным, только из-за этого лидерства ну и всё такое…

— Казанцева его урезонить пыталась, но куда там…

— Он сказал, что раз он тут больше не работает, то на всё ему плевать. И что раз ты эту должность своими талантами…

— Ну, не талантами, а сама понимаешь, чем…

— Заработать сумела, то ему, честному и порядочному, тут делать нечего.

Варя тяжело вздохнула, прикрыла глаза и потерла виски кончиками пальцев:

— Господи, всё сначала? И? И что? Вся «Роща» опять?.. Наверное, это никогда не кончится.

— А ты знаешь, — Вика участливо дотронулась до локтя Вари, — как ни странно, но его слова произвели противоположный эффект.

— И какой? — Варя с надеждой и непониманием смотрела на коллегу.

— Вот, смотри, — Нина взяла со своего стола стопку листков и протянула их Соломатиной. — Прошёл примерно час, и работники буквально повалили к нам. Сначала спрашивали о профсоюзе.

— Потом, правда ли, что его возглавлять будешь ты?

— А потом…

— Потом, — Вика кивнула на листки, — понесли к нам заявления о вступлении.

— И не только рабочие из цехов сборки, из транспортного отдела. Но и менеджеры среднего звена, — Нина с восхищением смотрела на Варю. — И я написала. Знаешь, они правы.

— Кто правы и в чём?

— Да в том, Варя, — Вика улыбалась, — что если ты лидер, и что если Березин это под свой контроль берёт, то, стало быть, профсоюзу не только быть, но и работать он будет на полную мощь.

— Ну а то, что вы с Березиным вместе, так оно и лучше. Во всех отношениях.

— Так что, — Вика подмигнула, — регистрируй всех и начинай работать. Нам бы, для начала, детский сад не помешал. Знаешь, сколько специалистов хотят вернуться в «Рощу» после декрета и не могут, потому что мест в муниципальных детских садах нет? Это мне повезло, и Нине, у нас бабушки. А другим?

— Да, — Варя с удивлением смотрела на заявления о вступлении в профсоюз, — детский сад, я поняла…

Поняла, но совершенно не знала, что с этим делать дальше. Наверное, для начала, стоило завести отдельную папку и подшить все заявления в неё, а потом…

Но её мысли прервала открывшая дверь, и на долю секунды сердце Вари замерло. Но когда на пороге показалась Казанцева, она выдохнула, пытаясь скрыть своё разочарование.

— Варваренька, — Вера Павловна улыбнулась и понимающе кивнула, — я так вижу, что тебе успели всё рассказать? Ну, тогда, как освободишься, загляни ко мне.

— Хорошо, Вера Павловна.

Мило улыбнувшись, Варя включила рабочий компьютер и решила заняться текущими делами. Вносила в базу данных сведения о вступивших в профсоюз работниках, но, время от времени, поглядывала на входную дверь, надеясь, что та распахнётся и на пороге возникнет если не рассерженный директор, то, хотя бы, его помощник.

Но минуты перерастали в часы, а в Отдел кадровой политики никто, кроме обычных сотрудников не заглядывал.

Время близилось к обеду, когда Варя, зажав ладони коленями, отвела взгляд в сторону и прикусила губу, боясь заплакать. Хватит тешить себя мечтами и надеждами, вот она, реальность — Березин поставил точку в их отношениях. Всё правильно. И время, как раз самое подходящее. Зачем входить в новый год со старыми проблемами?

Не пришёл. Не вызвал. Не позвонил.

А раз так, то… То, как бы она не любила «Рощу» и свою работу, оставаться в компании она не могла. Не могла вот так сидеть и ждать. Или не ждать. Как не страшно и не печально, но ей надо двигаться дальше. И почему летом казалось, что будет достаточно одного дня с ним? Одной ночи? Одного на двоих вдоха, а потом можно будет хранить в себе эти воспоминания, ни о чём не жалея? А на деле, на деле было очень больно. Нестерпимо. Так, как будто из легких выкачали весь воздух, одним ударом, и сделать новый вдох просто не представлялось возможным.

Разве она сможет и дальше работать с НИМ в одной компании и делать вид, что всё нормально? Что всё, что было осталось в прошлом? Нет. Не пересекаться с ним, увы, нереально. И уж тем более будет нереально скрыть беременность.

Но если я не нужна ему… Если он не может понять, не может поверить, то… То так будет лучше. Ни за что не стану навязываться ему, даже ради малыша. И поэтому…

— Варя, — она обернулась на голос Вики, — с тобой всё хорошо? Обедать идёшь?

— Обедать? Нет, — она покачала головой, — я не голодна.

Две подруги пожали плечами и, прихватив верхнюю одежду, направились к выходу. А Варя потянулась за чистым листком бумаги и ручкой, осталась сидеть на месте. Ровным подчерком она писала заявление, совершенно не представляя, что будет делать дальше. Найдёт ли работу в ближайшее время? Хотя, кто захочет брать в штат беременную сотрудницу. Хватит ли ей денег на себя и малыша, потому что садиться на шею родителям не хотелось. Возможно, она сумеет найти что-то удалённое. с её опытом. А, возможно, стоило, вообще уехать из Москвы, хотя бы на время. И выходило, что Оля была права.

Взяв дрожащими руками заявление, Варя встала и направилась к Казанцевой, решив, что ни к чему откладывать неизбежное. По всей видимости, Вера Павловна на обед не собиралась, так пусть уделит ей несколько минут и на этом всё закончится.

Она приоткрыла дверь кабинета начальницы, топчась у порога:

— Вера Павловна? Можно?

— Варваренька, — Казанцева радушно улыбнулась, широким жестом приглашая любимицу в свой кабинет. — Заходи, конечно. Что там у тебя? — как только Варя присела, она протянула руку и взяла листок, тотчас изучая его содержимое. — Заявление? Давно пора было это сделать. Ты на должность назначена и официально вступила в неё, раз документы в налоговую отнесла, так что…

— Нет, Вера Павловна, — глаза Вари наполнились грустью, — я совсем ухожу. Я так решила. Дел накопившихся у меня нет, так что и передавать особенно никому ничего и не надо. А заявления там, на столе.

Казанцева отложила листок в сторону, отвела взгляд и, поджав губы, постукивала пальцами по поверхности стола.

— Березин попросил? Из-за сплетен?

— Что? Уйти? А, нет, — Варя покачала головой. — Я сама так решила. Так будет лучше, для всех.

— Что значит, лучше? — полный непонимания взгляд прожигал Варю насквозь. — Лучше, для кого? Что произошло, Варя?

— Ничего особенного, просто…

— Просто вы поссорились. И ты решила уволиться, — Казанцева усмехнулась и покачала головой.

— Ну, не ему же увольнять из собственной компании, которую он со своими друзьями основал?

— Варваренька, это не смешно, — Вара Павловна подалась вперёд, — милая моя, всё ещё образуется, вы помиритесь, вот увидишь. И всё у вас будет хорошо. Да и Березин тебя не отпустит, он же любит тебя.

Грустно усмехнувшись, Варя покачала головой:

— Я не уверена в этом. Да это и не важно. И, я не хочу обсуждать, простите. Знаю, что вы дружите, давно, но, но вы моя начальница, а он ваш начальник. Просто подпишите заявление, и я пойду.

— И что ты будешь делать, что?

Чувствуя себя до крайности неловко в этой ситуации, в том, что заставила Казанцеву так переживать за неё, Варя выдавила из себя улыбку:

— Пока не знаю. Может, возьму и поступлю в медицинский, осенью, как хотела мама. А может, уеду.

— Сашка, Сашка, — задумчиво смотря в окно, Казанцева грустно вздохнула, — говорила я ему. Варя, это неправильно. Неправильно уходить вот так. Ты, как никто другой, этой должности не просто достойна, ты…

— Я не смогу так, Вера Павловна, без любви не смогу. Не смогу работать с ним. Не смогу, потому что он думает, что всё, что есть, между нами, только из-за этой чёртовой должности, — Варя, кусая губу, перевела взгляд со своих рук на стену, — я ведь никогда и не надеялась. Никогда. Он был для меня недосягаем, понимаете? Как, как звезда кино, — она грустно усмехнулась, — им можно было любоваться издалека, вздыхать, плакать в подушку. Мечтать… Но, чтобы подойти и заговорить? Никогда…

Казанцева прикрыла рот ладонью:

— Варваренька! Так ты?..

— Да. С самого первого дня. И все эти годы.

— Саша знает?

— Нет, — она грустно покачала головой, — а теперь это ни к чему.

— Скажешь тоже, ни к чему. Ещё как к чему. Мужчины, они знаешь какие? Твердолобые. Им под носом надо очевидным махать или плакат размером с многоэтажный дом повесить, чтобы они поняли, что к чему. Так что, всё это ерунда. Помиритесь.

— Я не знаю, но, — Варя пододвинула заявление ближе к начальнице, — в любом случае, так будет лучше для всех. Меньше сплетен и пересудов.

Иногда Варино упрямство способно было свести с ума, Казанцеву в том числе.

— Ну, вот что, — Вера Павловна отодвину листок бумаги на край стола. — Тебе прекрасно известно, что просто так такие дела не решаются. Что тут всё надо сделать согласно букве закона. Нужно собрание учредителей, чтобы новую кандидатуру на эту должность найти, а до праздников никто этим заниматься не будет. Вот после нового года и поговорим. Так что, отправляйся-ка ты, Варваренька, в отпуск, а я тут сама всё улажу.

— Но, но Вера Павловна, как в отпуск? — но Казанцева уже подталкивала Варю к двери. — Просто подпишите…

— Не одной мне это решать. И не тебе, прости, учить меня, что и как делать.

— Но вы обязаны меня уволить!

— Считай, что ты уволена, из Отдела кадровой политики. Но ты — профсоюзный лидер, а вот об этом уже после праздников поговорим. Всё. С наступающим.

Чего Варя никак не ожидала, так это, что её выставят за дверь. Схватив в охапку свои вещи, она вышла из отдела и прислонилась спиной к деревянному полотну. Они тут все могут думать, что им взбредёт в голову, но для себя она решила твёрдо — из «Рощи» уйдёт. Вот только, перед этим заглянет в те кабинеты, которые компания отдала профсоюзу.

Время. Чёртово время.

Почему-то именно сегодня его так отчаянно не хватало.

Бросив машину на подъезде к «Роще», Александр даже не помнил, нажал ли он на кнопку блокировки на брелоке. Он спешил, понимая, что уже и обед близится к концу. И будет чудом, если он застанет Варю на рабочем месте.

Ему слышалось, что стремительные шаги гулким эхом отдаются от стен просторного холла. Эта пустота казалась странной, нереальной, как будто все сотрудники разом покинули компанию по непонятной причине.

Не зацикливаясь на этом, Березин свернул направо, в крыло, где располагался Отдел кадровой политики. Широко распахнул дверь и выругался. В общем кабинете, о чём-то разговаривая, стояли Вика и Нина, но Вари не было. Обратив внимание на шум, они дружно повернули головы к двери и замерли, увидев директора.

— Варя где?

Опешившие молодые женщины, казалось, потеряли дар речи. Нет, не от того, что увидели Березина, а от того, каким они сейчас видели его. Всклокоченный, небритый, он напоминал голодного медведя, только что вышедшего из спячки.

— А, она… — Вика бессвязно бормотала, указывая рукой на кабинет начальницы, — там, наверное.

Коротко кивнув, он развернулся и взялся за дверную ручку, нажимая на неё. Казанцева сидела за своим столом, поставив локти на поверхность и переплетя пальцы рук. Смотрела в одну точку на чёрном мониторе компьютера. Но когда увидела в дверях Березина, подняла на него грустные глаза.

— Варя?..

Его короткий и ёмкий вопрос не вызвал удивления. Но вот внешний вид директора заставлял задуматься.

— Неважно выглядите, Александр Сергеевич.

За всё время работы в «Берёзовой роще» никто и никогда, ни при каких обстоятельствах не видел директора юридически-правового департамента таким: не выспавшимся и несколько помятым. Суточная щетина шла ему, но было весьма непривычно наблюдать эту колючесть на его лице. Нервный, дёрганный, порывистый, он нетерпеливо топтался на месте в то время, как Вера Павловна сохраняла спокойный и невозмутимый вид.

— Мы не мой внешний облик обсуждать будем, а…

— Хотите знать, где Варваренька?

— В самую суть, Вера Павловна.

— Она уволилась.

— Ей давно надо было это сделать, — Березин кивнул, но не спешил присесть, — как только мы бумаги на регистрацию отнесли, тогда ещё. Сейчас она где?

— Она уволилась, Саша. Совсем уволилась, понимаешь?

Дотянувшись до листка, что лежал на краю стола, Казанцева протянула ему заявление. Смотрела, как он выхватил его, быстро пробежал по строчкам, написанным ровным красивым почерком, а потом смял в кулаке и отшвырнул в сторону.

— Кто позволил? Я её не увольнял! И не уволю. Не так. Где она?

Вот теперь терпению Казанцевой пришёл конец. Она встала, и нос к носу подошла к директору:

— Где она, спрашиваешь? Я же говорила тебе, просила, чтобы ты оставил девчонку в покое. Если ты не любишь её…

— Я? Я не люблю? Да я, — Березин вытянул руку и разжал кулак, показывая Вере Павловне бархатную коробочку, — вот.

— Саша! — Вера охнула, прижав ладонь ко рту. — Что же ты стоишь? Иди, ты ещё успеешь. Она вышла вот только что, я ещё удивилась, что вы не столкнулись.

Но она и сама поспешила вслед за ним.

Варя полной грудью вдохнула запах только что законченного ремонта. Рабочие вносили в интерьер последние штрихи и устраняли недоделки. Расставляли офисную мебель, стараясь не обращать на неё никакого внимания.

Долгие проводы — лишние слёзы. Варя вздохнула, оттолкнулась от стены и, развернувшись, направилась к выходу. Этот кабинет мог быть её. Мог. Но уже не будет. Ещё вчера утром она строила планы, думая, что стоит сделать в первую очередь. А вот сегодня всё рухнуло. Может, это и к лучшему.

Она миновала дверь в свой бывший отдел, повернула за угол и удивилась тому, как быстро и стремительно просторный холл наполняется людьми, возвращающимися на свои рабочие места после обеденного перерыва. Все шли в компанию. И только она обратно.

Варя с грустью смотрела по сторонам, вспоминая, как пятнадцатилетней девчонкой стояла с Олей вот на этом самом месте. Как повернула голову к лифту и увидела Его. Как грезила, мечтала, чувствуя себя одновременно самой счастливой и самой ненормальной во всём мире. А вот теперь всё. Конец сказке.

Возможно, стоило самой подняться к нему. Забрать свою сим-карту и, бросая мимоходом, что он скоро станет отцом, развернуться и гордо уйди, сказав, что ни ей, ни малышу от него ничего не нужно. Что они прекрасно проживут и без него. Да ещё много чего можно было сказать, но потом всё равно уйти.

Она не видела, как Березин застыл в холле, внимательно сканируя пространство. Как облегчённо выдохнул, заметив белокурую макушку. И как его брови, снова, сошлись на переносице в одну суровую линию. Только услышала громогласное:

— Варя! — и замерла. Впрочем, как многие другие.

Сердечко в её груди забилось громче и чаще. Она прикусила губу, опасаясь того, что её улыбка выдаст её с потрохами, но сделала упрямый шаг к двери.

— Стой, где стоишь, — она дрожала, но снова шагнула. — Я велел тебе остановиться.

Велел? Варя хмыкнула и, не поворачиваясь к нему, уверенно произнесла:

— Вы больше не имеете надо мной никакой власти, Александр Сергеевич, и ваше велел…

— О, тут ты ошибаешься, — его голос звучал совсем рядом. Варя зажмурилась и боялась обернуться, — я над тобой власть имел и иметь буду. Вот только проявлять её не намерен, не в такой степени. Повернись.

Она упрямо замотала головой, не понимая, почему его голос доносится откуда-то снизу.

— Варька, повернись.

Медленно, на каблуках, она повернулась и от увиденного, распахнула глаза, теряя дар речи. Березин стоял, нет, точнее, сидел перед ней на коленях, улыбаясь своей самой обезоруживающей улыбкой, от которой на его щеках появились ямочки. В его раскрытой и протянутой к ней ладони лежала распахнутая коробочка с кольцом, камни на котором сияли ярче радуги.

Александр смотрел, как медленно и удивленно, но сдерживая радость, широко распахиваются серые глаза. Как, в какой-то момент, она перевела взгляд с бриллиантов на него самого, нахмурилась, почти протянула руку, но не к кольцу, а к его лицу, но так не вовремя посмотрела вокруг и испугалась. Боковым зрением он видел, что сейчас они вдвоём как будто оказались на арене цирка, окруженные сотрудниками «Рощи», возвращающимися с обеденного перерыва. Конечно, увидеть одного из директоров коленопреклоненным перед молоденькой девчонкой, то ещё зрелище. Зрелище, о котором в компании будут судачить не один год. Но ему было наплевать.

— Александр Сергеевич, — Варя цедила сквозь стиснутые губы, — встаньте, на нас смотрят.

— Да и пусть смотрят. Мне всё равно, потому что я люблю тебя. Слышишь? Люблю. И поэтому, Варька, выходи за меня.

Она бы завизжала, честно. Ну, по крайней мере, Александру так и показалось. Смотря ему в глаза, часто-часто покачала головой, а потом, как будто вспомнила что-то очень важное, что перевешивало её желание, тихо сказала:

— Нет.

Аналитический ум Березина просчитал и такую ситуацию. Правда, её вероятность была сведена почти к нулю, но и он сработал. Достав кольцо из футляра, Александр Сергеевич взял холодную ладошку в свои руки и, не теряя зрительного контакта и не переставая улыбаться, проникновенно, только для неё одной, произнёс:

— Ты моя Кнопка. Маленькая Кнопка с двумя косичками, которую я очень сильно люблю.

Кнопка? Открытый лоб прочертила горизонтальная морщинка. Чего это он вдруг вспомнил это детское прозвище, которое сам ей дал? Раньше никогда, и вдруг сейчас? Догадка, точнее, предположение, пришедшее ей в голову, вызвало приступ паники. Флешка. Её флешка, она, каким-то образом попала к нему и…

— Ты? — её голос срывался, — ты прочитал?

— Каюсь, малыш, грешен.

Но в его взгляде не было ни капли раскаяния. Варя попыталась выдернуть ладонь из крепкой мужской хватки, стараясь не обращать внимания на то, как непривычно ощущается ободок металла на пальце.

— Ты, ты не имел никакого права. Это нечестно.

— Знаю. Но если бы я не поступил так, то упустил из своей жизни самое ценное, что в ней есть — тебя. Варька, — Березин поднёс руку, на которой блестело колечко к своим губам, и поцеловал костяшки пальчиков, — поехали домой. Я ёлку купил, большую. Но меня хватило только на гирлянды. А ещё я рояль заказал. Правда, его только в первых числах января привезут.

— Господи, Сашенька, — наконец-то улыбка приподняла уголки её губ, облегчённым выдохом опустошая лёгкие Березина, — рояль-то зачем?

— Ну, как зачем, малыш? Помнишь, я говорил, что хочу, чтобы играла на нём, для меня. Возможно, теперь не только для меня, — его макушка коснулась мягкого живота. — Варька, я тут подумал, я дочь хочу. Сначала дочь, а потом сына.

— Ты? — ещё одна попытка оттолкнуть его не увенчалась успехом. — Ты и это знаешь?

— Знаю.

Она чувствовала мягкие прикосновения его губ к ткани тонкого кардигана в районе живота и была готова уступить. Но досада и обида жгли глаза:

— Так, так нечестно. Я должна была сама, сама сказать тебе.

— Ты и сказала, — терпкий кофе его глаз прожигал её душу, — поедем домой?

— Нет.

Тяжело вздыхая, но, не теряя хорошего настроения, Березин поднялся на ноги. Отряхнул джинсы и наклонился к Варе:

— Если я тебя на плечо закину, малышу это не повредит? А, впрочем, я буду аккуратен.

Не успела Варя пискнуть, как уже оказалась в воздухе, а потом, словно куль с мукой, была перекинула на плече Александра. Сам Березин, широко улыбаясь, медленно поворачивался, осматривая собравшуюся вокруг них толпу. Он подмигнул Казанцевой. Увидел возле лифта весь директорский состав. Отсалютовал Маргарите, кивнул Володе, когда увидел, как тот поднимает вверх большой палец.

— Мишка, я в отпуске, до нового года меня не будет. Семён Абрамович, все дела на вас. Олег, ты мой свидетель, — он старался не реагировать на мелкие тычки и удары от Вари, — детали сообщу позже. Всех с наступающим!

И только усадив Варю в машину, он смог спокойно перевести дыхание. Сидел и, не скрывая своей радости, смотрел на то, как Варя злилась. Но то, как она кусала губу, украдкой рассматривая колечко и проводя по сверкающим камушкам подушечкой пальца, вселяло в него надежду.

— Ты это сделал только потому, потому что прочитал мой дневник. Потому что узнал, что я люблю тебя, настоящего, а не… директора «Рощи». И ещё потому…

— Я это сделал, потому что люблю тебя, — перехватив запястье, Александр потянул Варю на себя, усаживая её к себе на колени, — и потому что ты меня любишь. Сама сказала только что — меня, настоящего, а не директора «Рощи». Потому что наш с тобой роман никогда не был случайным. Потому что я ждал, когда моя Кнопка подрастёт. У меня ещё в запасе есть сотня «почему», но главным остаётся одно — я люблю тебя.

— И я тебя люблю.

Дрожащие пальчики коснулись его лица, а большие серые глаза были до краёв наполненные солёной влагой, которая того и гляди грозилась обрушиться на него самого мощным водопадом.

— Я вот сейчас думаю, что мне сделать первым делом: один очень важный звонок или стоит поцеловать свою невесту?

— Звонок очень важен? — Варя поймала его кивок, когда зубами коснулась колючести на волевом подбородке. — Тогда звони.

Подавив короткий вздох, но счастливо усмехаясь, Березин достал свой телефон и, отыскав нужный номер, нажал на кнопку вызова.

— Мам, — он видел, как испуганно распахнулись серые глаза, — да, с наступающим. Тут вот какое дело, я женюсь. Да, конечно, отцу скажи. И скажи, что он дедом станет, в скором времени. Что? Конечно, вот мы прямо сейчас к вам с Варенькой и едем.

И, не давая беспокойной невесте снова взбрыкнуть, он потянулся к её губам, сминая их в жадном поцелуе. И только когда воздух в лёгких выгорел, смог оторваться от неё.

— Я не, — Варя тяжело дышала, перебираясь на пассажирское сиденье, — я не поеду, я боюсь.

— Поздно, — Березин завёл двигатель, плавно трогаясь с места, — уже едешь…